И граф Поленийский, возвращающийся на свое место, коротко, едва заметно усмехнулся. Уголок его тонкого рта дрогнул вверх, и в глазах промелькнула какая-то тёмная, самодовольная усмешка. Он смотрел на эту сцену, как на удачно разыгранный фарс.

А у меня в груди что-то болезненно сжалось. Что-то острое, колючее и очень неприятное. Я отвернулась, смотря в свою остывшую, мерзостную кашу, и попыталась понять, что это. Злость? Нет. Досада? Не совсем. Это было похоже на то чувство, когда в детстве ты видишь, как твой старший брат играет с кем-то другим, а тебя не зовёт. Совершенно идиотское, детское чувство, от которого стало стыдно.

— Мисс Кранц, — холодно позвал граф Поленийский. — Ваша очередь.

Вот и всё. Моя очередь. Я встала, чувствуя, как подкашиваются ноги, и побрела за ним по продуваемому сквозняками коридору. Меня слегка потряхивало. То ли от волнения, то ли от холода.

Его кабинет оказался… не таким, как я ожидала. Да, здесь были полки с мрачными фолиантами, странные приборы на столах, череп какого-то небольшого существа, служащий пресс-папье. А еще здесь горел камин. Настоящий, живой, в котором весело потрескивали поленья. Волна благодатного, сухого тепла обняла меня, едва я переступила порог, и я выдохнула от облегчения. Как тепло! Моей первой мыслью было затянуть допрос, чтобы подольше посидеть перед камином.

Граф указал мне на кресло напротив своего массивного стола и сел, сложив руки на животе. Его вопросы были странными. Он спрашивал не о том, что я видела прошлой ночью, а о моём отце. О его мастерской. Чем он занимается? Какие артефакты делает? Имеет ли доступ к редким материалам? Потом спросил о моих «мечтах и планах» после академии. Какая специализация мне интересна? Работа с подпространством? Стабилизация магических полей?

Я отвечала честно, сбивчиво, удивляясь этому направлению. Наконец, он задал вопрос, который я ждала:

— Что вы делали прошлой ночью, мисс Кранц?

— Спала, — чистосердечно призналась я. — Правда, уснула не сразу. Сначала очень хотела, но мадам Фрежюс рассказывала страшилки про вас, и сон ушел. Потом я пялилась в потолок пыталась уснуть, но было холодно, и мои соседки храпели. Как уснула, я даже не заметила. Спала до самого утра.

Граф мне в очередной раз не поверил. Однажды решил, что я воришка, и теперь, как баран, будет с пеной у рта доказывать это и подыскивать улики. Оправдываться бесполезно. Я выдохнула. Какая досада! Получается, что из-за своей ошибки, граф никогда не найдет свою пропажу и, соответственно, не выпустит нас домой.

Ну уж нет!

Придется помогать этому бестолковому некроманту!

Но для этого нужно знать, что именно искать. Я решилась задать самый скользкий вопрос.

— Граф… — начала я осторожно. — А вы не могли бы описать… что именно пропало? Мне просто интересно. Может, я что-то подобное видела у отца в мастерской…

Я хотела спросить об этом как бы между прочим. Не получилось. Лицо графа окаменело, как будто я спросила о цвете его нижнего белья.

— Это не ваше дело, — отрезал он. — Это семейная реликвия. Очень личная.

— Но, если это магический предмет, может, он как-то… проявляется? Светится? Жужжит? — не унималась я.

— Нет.

— Он может быть опасен для тех, кто не умеет с ним обращаться?

— Достаточно опасен, — произнёс он сквозь зубы, и в его взгляде промелькнуло предостережение. Разговор явно скатывался в опасную сторону.

Тут я поняла: он мне ничего не скажет. Он позвал меня на допрос, чтобы самому меня расспросить. Нужен был другой план.

М-да, каникулы на Новогодье быстро заканчиваются. Придется поспешить. Я решила действовать сразу, не откладывая.

Вот сейчас самое время проверить мою первую гипотезу. Начну с личных покоев некроманта. Пошарю, посмотрю, что там есть интересного. Думаю, туда попасть не очень тяжело, другое дело лаборатория.

А потом подумала еще и поняла, что нужно идти днем. До ночи еще дожить нужно, а сейчас все заняты, я незаметно пошарюсь в его покоях и вернусь обратно. Если повезет, то вечером, я уже домой полечу.

Так мне осталось лишь найти способ улизнуть.

— Всё понятно, — сказала я, опуская глаза, делая вид, что сдаюсь под тяжестью его недоверия. — Мне больше нечего добавить.

Граф ещё несколько секунд изучал меня, потом кивнул, явно неудовлетворённый.

— Вы можете вернуться в столовую. Попрошу не обсуждать детали нашего разговора.

Я вышла, ощущая прилив адреналина. Страх отступил, сменившись решимостью. Сердце колотилось от предстоящей авантюры.

Нужно лишь дождаться, когда граф вызовет следующего пассажира, отвлечётся, и… действовать.

Я встала у дверей в кабинет графа и стала размышлять, где могут быть его покои. Наверняка на втором этаже, в самой дальней, мрачной башне, где окна выходят на кладбище. Да! Там еще должно быть сумрачно и холодно, как в этом коридоре. Я зябко передернула плечами. Воображение у меня всегда было прекрасное, я прямо почувствовала зловещую атмосферу, перед глазами нарисовались присыпанные снегом кресты, которые виднелись из его спальни. Да, кладбище здесь обязательно должно быть. Это же поместье некромантов!

— Мисс Кранц.

Я вздрогнула и обернулась. Из тени у стены вырос один из слуг. Высокий, крепкий, похожий на уличного хулигана. Его каменное хмурое лицо не предполагало, что он будет со мной беседовать, на всякий случай он махнул рукой в сторону столовой. Да поняла я!

Мой блестящий дерзкий план лопнул, даже не успев как следует придуматься. Шанса улизнуть на второй этаж мне не дали, что было ожидаемо, если как следует подумать. Я сглотнула ком разочарования, кивнула и покорно поплелась за слугой.

За время моего отсутствия столовая преобразилась. От отвратительного завтрака не осталось и следа — тарелки унесли, оставив полированный стол пустым. Но в воздухе еще висел запах подгоревшей каши, подпитывая общее недовольство.

Комната разделилась на четыре лагеря.

У холодного, мрачного камина, заполненного старой золой, устроились мадам Фрежюс и сёстры-торговки. Они сидели в креслах, сдвинув головы почти вплотную, и что-то вполголоса оживлённо обсуждали. Когда я вошла, их шепот оборвался на полуслове, и три пары глаз устремились на меня с таким притворно-невинным выражением, что я тут же поняла кого именно обсуждали. Наверное, гадали, что граф со мной делал в кабинете. Возможно, уже придумывали пикантные подробности. Я почувствовала жар на щеках и раздраженно отвернулась.

В торце стола, на самых почётных, но, кажется, и самых неудобных стульях, восседало семейство барона Новака. Сам барон, пунцовый от гнева, барабанил толстыми пальцами по столешнице.

— Это безобразие! — прорычал он, обращаясь к пустоте. — Держать нас здесь, как каких-то бродяг! Где этот… этот некромант?! Я требую объяснений немедленно!

Его супруга послушно кивала. И от каждого движения её головы пучок на макушке весело подскакивал. Выглядело смешно, особенно в сочетании с ее страдающим лицом. Дочь, сжав в руке платочек, смотрела на отца с обожанием, смешанным со страхом.

Третья группа была самой многочисленной и самой странной. К угрюмым молчаливым перегонщикам скота присоединились студент Никиас Ворон, маг жизни Гастон Элерой, аптекарь и оба кучера — наш, Ефим, и, видимо, со второй кареты. Они увлеченно играли в карты. Пятеро: аптекарь, маг жизни, студент и двое самых молодых перегонщиков держали в руках вееры карт, а остальные, сгрудившись вокруг них, наблюдали. Не было ни смеха, ни шуток, только приглушённые возгласы «пас», «поднимаю» и шуршание карт.

Господин Гронец со своей роскошной спутницей сидели в стороне, у окна. Они ссорились. Он наклонился к ней и что-то яростно шипел, хватая её за запястье. Она отворачивалась, пытаясь высвободиться, её красивое лицо было искажено досадой и… страхом? Нет, скорее, раздражением.

Я смотрела на них всех и думала, куда бы мне деться. Присоединиться к картёжникам? К сплетницам у камина? Оба варианта казались скучнейшими.