Рос побледнела еще больше.

— Это ложь! — выкрикнула она. — Вы мстите мне! Вы... вы хотели меня, а я отказала! И теперь вы... Это так подло с вашей стороны мстить отвергшей вас женщине.

Аурелия всхлипнула, и из ее красивых глаз, как жемчужинки, покатились слезы.

Огюст усмехнулся, обнажив в оскале зубы. Нет. С ним такие номера никогда не проходили. Этой хищной рыбешке он не по зубам. Хотя чувствовалось, что она прекрасно умеет обходиться с мужчинами, знает, куда надавить, чтобы получить желаемое.

— Немедленно заковать преступницу, — жестко сказал Огюст. — Я лично перетряхну все ваши дела, лейтенант, — добавил он тихо. — Каждое ваше задание, каждую поездку, каждый контакт. Я проверю все: вашу собственность, сбережения. Узнаю, кто, когда и за что вам платил. И я найду способ увеличить ваш тюремный срок до максимума. Клянусь.

В глазах Аурелии Рос мелькнул настоящий, животный страх. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но полицейские уже подхватили ее под руки, защелкнули кандалы.

— Не смейте! — закричала она, извиваясь. — Я не виновна! Вы еще пожалеете! Я...

Огюст быстро обогнал процессию с преступницами и вышел на крыльцо.

Во дворе уже стояли кареты. Из одной выходило четверо целителей, в серых плащах, с саквояжами, полными снадобий. Они кивнули ему и быстро направились к особняку, сопровождаемые людьми Верна. Огюст надеялся, что Элерою и Андергольду еще можно помочь.

Из второй кареты выбрались двое. Первым вышел следователь Флойс. Худой, взъерошенный, с неизменной папкой под мышкой. А вторым показался граф Морис Кроун, министр внутренних дел. Он не спеша спустился на заснеженную землю, поправил вороник дорогой шубы и оглядел особняк с выражением легкого брезгливого интереса.

Огюст напрягся.

— Граф Поленийский, — произнес граф Кроун, подходя ближе. — Насколько я понимаю, операция прошла успешно? Шкатулка найдена?

— Найдена, — ответил Огюст, не скрывая раздражения. — Но преступник сбежал. Принц Тамрий похитил...

— Принц Тамрий? — перебил тот с сомнением, и на его лице появилось выражение, которое Огюст видел уже не раз. Сейчас Кроун решал, как быстрее закрыть скандальное дело. — Вы уверены, граф?

— Абсолютно. Он оставил записку. Требует шкатулку в обмен на...

— Огюст, — Кроун поднял руку, останавливая его, — шкатулка найдена. Операция завершена. Принц — это вопрос политический, и его величество будет решать его сам. Ваша же главная задача — закончить расследование здесь. И доложить. Хорошо, что вы передали артефакт, теперь осталось разобраться с бумажными делами, и дело можно считать закрытым, — он расплылся в искусственной радушной улыбке: — Я думаю, император пожалует вам награду за такое быстрое и почти бескровное разрешение дела.

— Но он убил барона Новака и похитил девушку! — Огюст сделал шаг вперед, и в голосе его зазвенела сталь. — Невинную девушку, которая...

— Барон Новак? — перебил граф Кроун. — Этот прожжённый картежник? Кажется, он должен половине империи, — он неприятно хохотнул. — И девица, я слышал, была замешана в этом деле? Ее же подозревали в краже? Граф, не делайте поспешных выводов. Возможно, ее похищение — это совсем не похищение. Вы уверены, что она не ушла из вашего особняка добровольно?

— Она невиновна, — отрезал Огюст. — Клянусь своей честью.

Граф Кроун смотрел на него долгим, тяжелым взглядом.

— Ваша честь, граф, — сказал он наконец, — вещь хорошая. Но бывают обстоятельства, когда приходится выбирать между честью и долгом. Его величество приказал закончить это дело. Немедленно. Такова воля императора.

Огюст сжал кулаки, едва сдерживая поднимающуюся изнутри ярость. Спорить с Кроуном сейчас не имела смысла. У него был приказ императора и его больше ничего не интересовало, тем более неизвестная, безродная студентка и запятнавший себя аристократ.

— Я понял, — сказал Огюст сквозь зубы.

В этот момент из-за угла особняка выскочил молодой полицейский.

— Граф Поленийский! — крикнул он, задыхаясь. — Капитан Андергольд... его нашли... у конюшен... он тяжело ранен... без сознания, крови много...

Дослушивать Огюст не стал, нашел глазами капитана Верна и приказал:

— Целителей к нему! Живо!

Огюст бежал за полицейским, перепрыгивая через сугробы, не чувствуя ни холода, ни усталости. Внутри клокотала такая ярость, что мир перед глазами окрасился в багровые тона. Орк, живший в его крови, рвался наружу, требуя мести.

«Еще рано, — мысленно осадил его Огюст. — Не сейчас. Сначала найдем ее. Потом — отомстим. Всем им отомстим».

Они свернули за угол особняка, в отдалении показались конюшни. В центре двора, на белом, слепящем снегу темнело пятно.

Не успели. Он не успел.

На снегу лежало тело. Мертвая оболочка.

Даже издалека Огюст чувствовал эту давящую атмосферу смерти. В тяжелом воздухе уже плыл сладковатый запах разложения, который пока чувствовал только он.

Капитан Андергольд лежал на спине, раскинув руки, пустые глаза смотрели в небо.

— Капитан, — позвал Огюст, опускаясь на колено. — Капитан Андергольд.

Дух не отозвался. Огюст позвал снова на языке мертвых, которое слышали только они и не могли не отозваться. Тишина.

Что-то было не так.

Огюст наклонился, осматривая тело. И тут увидел прикрытую полой форменного сюртука тонкую, изящную рукоять с выгравированными рунами. Кинжал торчал из груди капитана в районе подмышки. Пустяковое ранение, которое просто не могло убить.

— Раздавлю, слизняка! — прошипел Огюст, и в голосе его зазвенела такая ненависть, что полицейский, стоявший позади, отступил на шаг.

Тамрий использовал кинжал «вампир». Легендарное оружие, способное пробить любую защиту. Только цену он брал слишком высокую. Кинжал выпивал душу. Любое ранение, любой порез, когда кровь попадала на клинок, заканчивались смертью. И не важно был ранен враг, или сам хозяин кинжала порезался, все вело к исчезновению души и неминуемой смерти.

Едва «вампир» коснулся капитана Андергольда, тот был обречен.

Огюст вытащил клинок из тела. Крови не было. Вместо нее в воздух поднялось слабое, полупрозрачное облачко. Оно кружилось, будто пытаясь удержаться в этом мире.

— Огюст, прости… не спас… ее, — голос капитана Андергольда был едва слышен. — Рядом, на снегу, их кровь.

Облачко дрогнуло и исчезло. Растворилось в морозном воздухе, оставив после себя только холод и пустоту. Душа капитана Андрегольда окончательно развеялась.

Огюст сидел на коленях в снегу, сжимая в руке кинжал, и чувствовал, как внутри поднимается что-то огромное, нечеловеческое. Орк рвался наружу, требуя немедленного возмездия.

— Успокойся, — прошептал он, обращаясь к себе, к той темной сущности, что жила в его крови. — Он заплатит. Я обещаю.

Он заставил себя подняться и отвлечься от смерти верного соратника, который столько раз прикрывал его спину. Не время для скорби. Ему нужно приготовиться к охоте.

Огюст опустился на снег, прикрыл глаза и выпустил наружу чутье орка. Мир изменился. Запахи стали ярче, объемнее, каждый из них превратился в целую историю.

Вот угасшая кровь Андергольда. Горькая, со сладковатым привкусом смерти. Пустая.

Рядом несколько капель крови Натали. Сладкая, живая, теплая. Она искрила магией и испугом. Свежая. Пролита совсем недавно, не больше пары часов.

Орк внутри взревел. Огюст с трудом сдержал его, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, как зубы скрипят от напряжения.

— Мы найдем ее, — прошептал он. — Мы вернем ее. А потом...

Он не договорил. Потом будет то, что будет.

Пара вдохов, и Огюст пошел дальше.

Немного в отдалении кровь принца. Чужая, темная, с примесью какой-то древней, злой магии.

Огюст знал, что при рождении у Тамрия почти не было магии. Советники даже опасались, что он не сможет принять корону, реликвия не слушалась слабого мага. А потом как-то внезапно все у принца наладилось. Интересно, что за ритуал они для этого использовали? Явно темный. И Огюст хотел понять, насколько темный.