Капитан Верн, который до появления Огюста Поленийского казался таким грозным, вдруг сник. Пробурчал что-то невнятное и вышел, не поднимая глаз. Огюст проводил его взглядом и обратился ко всем нам:

— Прошу всех в столовую. Обед подан.

Мы потянулись к дверям. Я хотела сесть отдельно, подальше от всех, чтобы беспрепятственно наблюдать за своими соседями по столу, но Ингрид, как привязанная, шла за мной и, когда я выбрала место в конце стола, тут же устроилась рядом.

— Вы такая бледная, Натали, — прошептала она, наклоняясь ко мне. — Вам нездоровится? Может, вам тоже в комнату уйти?

— Со мной все в порядке, — отрезала я, глядя в тарелку.

Остальные рассаживались по местам, хмурые, подавленные. Никиас Ворон устроился напротив меня и вдруг поймал мой взгляд. Уголки его губ дрогнули, и он мне... подмигнул? Я чуть не поперхнулась воздухом. Чего это он?! Но тут же в голову пришла отличная мысль: а что, если попросить его отвлечь Ингрид? Хоть ненадолго, чтобы я могла спокойно понаблюдать за мужчинами. Он, кажется, из тех, кто любит покрасоваться перед женщинами. Почему бы и нет?

Тем временем Огюст, заняв свое место во главе стола, начал говорить:

— Я хочу выразить свои соболезнования семье Новак. Смерть барона — ужасная трагедия, и я скорблю вместе с...

— Скажите честно, граф, — перебил его Никиас Ворон, и все головы повернулись к нему. — Зачем эти церемонии? Лучше бы вы поймали убийцу. А то меня всю ночь продержали на допросе, — он покосился на капитана Верна, который только что вернулся и стоял у двери, — и никого не поймали. А настоящий убийца, возможно, сидит сейчас за этим столом и слушает ваши соболезнования.

Над столом пронеся недовольный шепоток. Я почувствовала, как Ингрид напряглась рядом.

Огюст медленно перевел взгляд на Никиаса. В его глазах не было гнева, только ледяное, тяжелое спокойствие.

— Господин Ворон, — произнес он ровно. — Я не знаю, кто убийца барона. Может быть, вы знаете? Или, по крайней мере, подозреваете? Я бы с удовольствием услышал ваш ответ.

Никиас отвел взгляд. Его обычная наглость куда-то исчезла.

— Прямых доказательств у меня нет, — буркнул он. — Только подозрения.

В этот момент слуги начали заносить еду. Я с удивлением отметила, что обед был чуть лучше, чем вчера — горячий суп с курицей, запеченная рыба, вареный картофель, свежий хлеб. Похоже, продукты все-таки подвезли, пока мы спали. Но аппетита не было. Я ковыряла ложкой в тарелке, чувствуя, как внутри нарастает напряжение, сжимающее желудок в тугой узел.

Огюст взял ложку, поднес ко рту, но есть не стал. Опустил ее обратно в тарелку. Металл глухо звякнул о фарфор. Огюст положил руки на стол.

— Господин Ворон, — сказал он веско. — Я хочу, чтобы вы озвучили ваши подозрения. Даже если они окажутся неверными. В расследовании важна любая ниточка.

Ворон поднял голову. В его глазах мелькнул вызов.

— А вы не разочаруетесь, граф, если я скажу, что подозреваю женщину?

Я замерла, боясь даже моргнуть, чтобы ничего не пропустить. Неужели он видел убийцу? Интересно он вправду видел или решил свести с кем-то счеты? Мне Никиас показался не очень порядочным молодым человеком, он вполне мог так сделать. На кого он покажет? На меня? Ингрид? А может, мадам Фрежюс? Или одну из сестер? Я смотрела на Никиаса, не в силах отвести взгляд.

Ингрид рядом со мной тоже замерла. Я краем глаза видела, как побелели ее пальцы, сжимающие салфетку.

Огюст не спешил с ответом. Он взял ложку, поднес ко рту, проглотил суп. Его движения были неторопливыми, почти театральными, и от этого напряжение в комнате стало просто невыносимым.

— Продолжайте, — сказал он, не глядя на Никиаса.

Но тот молчал, уставившись в тарелку. Обед прошел в напряженной, гнетущей тишине. Все быстро поели, с облегчением отодвигая тарелки.

Огюст подозвал одного из слуг.

— Соберите обед для мадам Фрежюс, — распорядился он. — Отнесите ей в комнату.

Слуга наклонился к нему и сказал негромко, но я услышала:

— Сейчас мадам на допросе у капитана, может быть позже?

Лицо Огюста потемнело. Он выругался сквозь зубы и поднялся.

— Господин Ворон, — сказал он. — Прошу вас подняться ко мне в покои. Нам нужно поговорить.

Никиас встал, бросив быстрый взгляд на меня. Всего на миг, но этого хватило, чтобы по спине пробежал холодок. Ингрид встрепенулась, сделала движение, будто хотела пойти с ними, но передумала, осталась сидеть, вцепившись в край стола.

А я... я ликовала. Это мой шанс! Я должна узнать, что скажет Никиас Ворон! Но тут я встретилась взглядом с Огюстом. Он выглядел сердитым. Кажется, он понял, что я собралась подслушивать и настоятельно мне советовал этого не делать — его глаза говорили об этом яснее любых слов.

Я опустила голову, делая вид, что поправляю салфетку. Но решение уже созрело. Я должна это услышать, и будь, что будет.

Огюст и Никиас Ворон вышли из столовой. Я подождала, пока остальные потянутся в гостиную, и подошла к слуге, который накрывал на стол. Мои руки дрожали, и я спрятала их в складках юбки.

— Мне как-то нехорошо, — сказала я тихо, стараясь, чтобы голос звучал слабо и беспомощно. — Голова кружится. Вы не могли бы проводить меня в мою комнату? Только, пожалуйста, по служебной лестнице, чтобы никого не беспокоить.

Тот самый слуга, который сообщал Огюсту о допросе мадам Фрежюс, посмотрел на меня подозрительно. Но я, видимо, и вправду выглядела неважно, потому что он кивнул, взял меня под локоть и повел к лестнице для слуг.

Мы поднялись быстро. Быстрее, чем Огюст с Никиасом. Но времени, чтобы организовать подслушивание было не много. Я уже слышала их голоса на лестнице. Слуга довел меня до двери моих покоев, и я, поблагодарив, скользнула внутрь.

Сердце бешено колотилось, руки тряслись как у воришки.

Мне бы хотелось оставаться в своей комнате и слушать через дверь, но я была уверена, что Огюст явно позаботиться, чтобы я не смогла этого сделать. Поэтому я решила проскользнуть к нему в комнату и спрятаться там. Это было опасно и… очень волнительно. Я еще никогда не забиралась в комнаты мужчин, если не считать комнату брата.

Я подошла к двери, соединяющей наши комнаты, и впервые подумала, что та может быть закрыта. Вчера, мне кажется, я слышала, как щелкнул замок. Но расстроиться я не успела, едва я толкнула дверь, как та мягко поддалась и беззвучно открылась.

И тут я оробела. Покои Огюста совсем не были похожи на мои. Более современные, аскетичные, с минимумом мебели. Строгие линии, темное дерево, холодный свет. Прятаться было особо некуда. Я хотела отступить, оставив небольшую щель в дверях, но тут совсем близко в коридоре застучали сапоги. Времени раздумывать не осталось. Я метнулась в комнату, окинула все бешенным взглядом. Шторы! За ними можно спрятаться. Но, подбежав к окну, я поняла: мои ноги будут видны. И вообще ткань была светлая легкая, она совершенно не скрывала, просвечивая насквозь.

Дернули за ручку двери. Мне конец! Огюст убьёт меня! Пришлось нырять под стол и прикрываться стулом.

Стол был массивным, с тяжелой резной столешницей, царга которого опускалась до самого пола. Я вжалась в угол, поджав колени к груди, и замерла, стараясь сделаться меньше. Пыль щекотала ноздри, деревянный пол холодил спину через тонкую ткань платья.

В этот момент дверь открылась.

— Проходите, господин Ворон, — услышала я голос Огюста. — Садитесь.

Шаги. Отодвинули стул. Кто-то сел.

— Не хотите ли карижи? — спросил граф.

— Спасибо, не откажусь.

Звякнуло стекло, булькнула жидкость. Пауза.

— Итак, — голос графа был спокойным, даже ленивым. — Вы сказали, что подозреваете женщину. Кого именно?

— Я... — голос Никиаса дрогнул. — Я не уверен.

— Господин Ворон, — в голосе Огюста появилась сталь. — Вы обвинили меня в том, что я не ищу убийцу. Я ищу. И если вы знаете что-то, что может помочь, вы обязаны мне это сказать. Вы понимаете? Не нужно никого выгораживать.