Принц слушал очень внимательно, а в конце расхохотался. Закашлялся. Сплюнул кровь.

— Идиоты, — сказал он, отсмеявшись. — Тупицы. Они не только предатели, но еще и дураки.

— Почему? — спросила я, хотя уже догадывалась, что он скажет.

— Потому что твой орк на полу, — он кивнул на темную фигуру, распластавшуюся на соломе, — и есть граф Поленийский.

У меня перехватило дыхание. Надеюсь, принц не раскроет Шейну эту тайну. Я медленно подошла к Огюсту и опустилась на колени. Вгляделась в его грубое, страшное лицо с выступающими надбровьями и клыками. И вдруг увидела за не слишком симпатичным орком настоящего Огюста.

Надо же. Он всегда был рядом. Спасал, защищал меня. А я вела себя как дурочка! В глазах защипало. Я с трудом подняла его голову и подсунула свои ноги, чтобы получилось, что он лежит у меня на коленях. Достала из-за пазухи родовой амулет и приложила к голове орка, внутренне умоляя артефакт помочь тому, кто тронул мое сердце. Кровь на камне засветилась, и я увидела, как орочье лицо Огюста расслабилось, и дыхание стало глубже.

— Он выживет? — спросила я у принца.

— Не сомневаюсь, — ответил он.

Я сидела, прижимая амулет к голове Огюста, и чувствовала, как мое сердце заполошно колотится в груди, а в животе образовалась непонятная пустота. Как хорошо, что он жив! Я ласково провела пальцами по лицу орка, разглаживая морщины, очерчивая широкие скулы и полные губы. Он был по-своему красив, этот орк. Мне определенно нравился.

Принц зашевелился в своем углу, закашлялся.

— Натали, — позвал он, — развяжи меня, пожалуйста. Рана глубокая, я могу умереть.

— Не смей, — раздался слабый, но твердый голос Огюста.

Он приподнял голову с моих коленей, и его желтые глаза блеснули в темноте.

— Натали, он опасен. Не сомневаюсь, что у него в рукаве еще найдутся пару тузов.

Огюст попытался подняться, застонал, но встал на колени. Я смотрела на него и смущенно отводила взгляд. Он был почти голый, набедренная повязка не в счет. В лунном свете его огромное, мускулистое тело, покрытое шрамами и татуировками, казалось высеченным из камня. Я покраснела до корней волос и отвернулась.

Орк поправил повязку, поднялся, держась за стену.

— Натали, — сказал он, и голос его звучал хрипло, — соглашайся на поход в мое поместье. Скажи им, что попросила меня, орка, тебя сопровождать. Они поверят.

Я кивнула, так я собиралась поступить. Орк и до того, как я узнала, кто за ним прячется, выглядел удивительно надежным.

— Освободи меня, — снова попросил принц. — Я помогу. Я все расскажу министру, дам показания. Я...

— Ты предатель, Тамрий, — перебил его Огюст. — И за свои дела ответишь. Ты понял?

Принц замолчал. Потом неохотно сказал:

— Если поможешь, я освобожу тебя от клятвы нашему роду.

— Нет, — отрезал Огюст.

— Тогда я все расскажу!

— Рассказывай, — усмехнулся орк. — Посмотрим, кто из нас дольше проживет. Если Шейн узнает, кто я, то ты навсегда останешься неизвестным скелетом в их родовом замке. И это совершенно точно!

Я вскочила, подбежала к двери и принялась колотить в нее кулаками.

— Стража! — закричала я. — Стража! Я согласна! Я все сделаю! Только выпустите меня отсюда!

Я колотила в дверь камеры, чувствуя, как немеют кулаки.

Огюст и Тамрий что-то кричали мне, но я не слушала. Они сейчас были не в той физической форме, чтобы помешать мне. А у меня был новый план, теперь я все сделаю правильно.

И вдруг за дверью камеры раздались быстрые шаги. Я ждала того же стражника в латах, но дверь открыл Шейн.

Он стоял на пороге, привалившись плечом к косяку, и ухмылялся так, что мне хотелось сбить эту ухмылку кулаком.

— Натали, — протянул он, разглядывая меня с ног до головы. — Я правильно услышал? Ты согласна на все? Прямо на все-все?

Я молчала, сжав кулаки.

— Отлично! Самое время проверить, — он шагнул ко мне, и в его глазах загорелся масляный, липкий огонь, — как ты будешь вести себя в постели.

За моей спиной низко зарычал Огюст-орк, и мне пришлось рычать громче, чтобы обмануть Шейна. От звуков, издаваемых орком, даже у меня кожа покрылась мурашками, а уж Шейн испуганно вжался в дверь, его лицо вытянулось от неожиданности.

— Ну ладно, — немного дрожащим голосом сказал он, — поговорим об этом позже.

Развивая успех, я шагнула ему навстречу, заставляя его почти выйти из камеры.

— Ты знаешь, — спросила я, глядя ему прямо в глаза, — насколько опасна шкатулка? Она может убить своего временного хозяина. Я не шучу! Вы все можете погибнуть.

Шейн отмахнулся, как от надоедливой мухи.

— Мой дед знает о шкатулке все. Он принесет ее на аудиенцию к императору, и мы получим все: и власть, и энергию, чтобы удержать корону.

Из угла донесся хриплый, надтреснутый смех Тамрия.

— Дурак, — сказал принц. — Ты думаешь, это так просто?

Шейн повернулся к нему, и лицо его исказилось злобой.

— А ты еще не умер?

— Я прекрасно себя чувствую, — бодро ответил Тамрий. — Пока не поздно, освободи меня. Я готов простить предательство вашему роду. Приближу вас к трону. Когда взойду на него.

Шейн громко, раскатисто расхохотался.

— Это ты дурак, Тамрий! Все еще надеешься посидеть на троне?! Да, дед держит тебя в живых только по одной причине, — сказал он, отсмеявшись. — Чтобы открыть сокровищницу императора, нужна живая кровь правящей династии. Едва он убьет императора, как ты тоже умрешь, жалкий выродок!

Тамрий взвыл от ненависти.

— Проклятый род предателей! — закричал он. — Вы уже четырежды переступали вассальные клятвы! Сначала встали под знамена Кранца, потом предали его, вернувшись под руку императора. А теперь предали меня! Дважды! Сначала — когда пошли со мной, потом — когда бросили!

Шейн пожал плечами.

— Мы никогда не предавали интересы своей семьи, — сказал он спокойно.

Тамрий закашлялся, сплюнул кровь.

— Не передумал? — спросил он хрипло.

— Нет.

— Тогда, — принц повернул голову в темноту камеры, — орк! Убей его! Убей их всех!

Огюст не двинулся с места. Тамрий помолчал секунду, а потом закричал снова, отчаянно, надрывно:

— Я, как представитель своего рода, освобождаю тебя от клятвы! И детей твоих, и внуков до конца времен! Отомсти за меня, прошу!

И опять ничего не произошло. Шейн, наблюдавший эту сцену, опять издевательски рассмеялся.

— Повеселил ты меня, Тамрий, — сказал он, вытирая слезы. — Вы двое, — он кивнул мне и орку, — за мной. И не вздумайте дурить. Причините мне вред — умрете.

Из тени шагнул тот самый огромный стражник. Он заковал орка в тяжелые кандалы, тускло мерцающими рунами. Я взяла Огюста за руку и пошла с ним к выходу. Мне так было спокойнее. Он ободряюще сжал мою руку, и сердце радостно подпрыгнуло.

А вот в коридоре под более ярким светом факелов я неожиданно разглядела на шее Огюста рабский ошейник. Темный, с пульсирующими алыми прожилками. Я знала о таких. О них рассказывали на лекциях по запрещенной магии. Ошейники не только лишали раба воли сопротивляться, но и убирали агрессию, превращают человека в послушную куклу.

Я шла и думала, как его снять. Главное, чтобы Огюст мог сопротивляться!

Очень быстро мы пришли в тот самый зал, куда меня приводили и раньше. Только теперь за окнами серело — наступало утро. Гловин Хармс сидел за столом, довольно попивая что-то из рассохшегося деревянного кубка.

— Согласна? — спросил он, не поднимая головы.

— Да, — ответила я. — Поеду в поместье графа Поленийского за шкатулкой. Но возьму с собой орка. Я к нему привязалась. И с ним будет быстрее.

Гловин поднял глаза, посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— Я не против, — сказал он. — Только при условии, — он повернулся к орку, — если она попытается бежать, ты убьешь ее. Понял?

Орк кивнул. Глаза Огюста были пустые и равнодушные.

У меня внутри все оборвалось. Как же так? Неужели Огюст сможет хладнокровно меня убить?