Бабуля, зачем ты выбрала такой подарок? Могла бы книгу подарить, как всегда!

Я прижала ладони к горящим щекам и повалилась на кровать. Уткнулась лицом в подушку и застонала.

— Убью кузена, — прошептала я, сжимая покрывало. — Собственноручно задушу сволочь и заставлю съесть все эти тряпки.

Потом решительно села, взяла в руки злополучный темно-зеленый пеньюар и сжала его так, что костяшки побелели. Может его изорвать? Швырнуть в камин и забыть о нем, как о страшном соне?

Или нет? Все страшное уже случилось. Огюст его видел. И если хотел, мог детально рассмотреть, а вот бабушка... Если я не привезу его, она мне все оставшиеся дни праздника будет припоминать о нем. И я малодушно решила положить подарок бабули к остальным вещам.

Вздохнула и подошла к одному из сундуков, которые по приказу Огюста принесли в мои покои. В одном из них были в кучу свалены все мои вещи из разорвавшегося саквояжа. Я открыла крышку и полюбовалась на этот великолепный бардак: платья перемешаны с книгами, книги с носками, носки с туфлями, туфли с какими-то свертками, которые я даже не помнила, когда упаковывала, мятые разодранные коробки с подарками.

Красота.

Я с отвращением швырнула пеньюар и панталоны в эту кучу, захлопнула крышку и отошла. Наводить порядок в вещах не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Завтра наступит Новогодье, а я здесь. У Огюста было весело, если кражу и убийство можно назвать веселыми, но я так скучала по родным.

Метель кончилась. Огюст сказал, что скоро наше заточение тоже закончится. Скоро я выйду из этого особняка, от этих людей и никогда его… их не увижу. Должно было стать легче, но почему-то не стало. Может это погода на меня так действовала. Очень сильно хотелось поплакать.

Я села на кровать, обхватила колени руками и уставилась в стену.

Почему Огюст не сердился, когда поймал меня за подслушиванием. Смотрел на меня, застывшую под его столом, и едва сдерживал смех. Это было неожиданно… обидно. Зачем я вообще туда полезла? Нужно было прятаться по кровать. В следующий раз так и сделаю!

Огюст совершенно не воспринимал меня всерьез. Ну да, я просто навязчивая студентка, лезу везде, мешаю ему. Смешная. Ничего, вот он скоро избавиться от меня и тогда…

Я уже была готова погрузиться в пучину страданий, но не успела. Неожиданно родовой амулет, висящий на шее, нагрелся. Резкая боль привела в чувства.

Я замерла. Холодный липкий страх заставил сердце биться чаще. Такое со мной произошло впервые, но мама говорила, что однажды такое может случится. Такое поведение амулета значит, что мне угрожает смертельная опасность. Перед глазами появились обгоревшие пальцы барона Новака, и к горлу подкатила тошнота.

Я вскочила. Подбежала к двери, ведущей в коридор, дернула ручку. Заперто. Подбежала к двери, ведущей в покои Огюста. Тоже закрыто.

— Эй! — крикнула я, колотя кулаками в дверь. — Есть там кто-нибудь? Откройте!

В ответ тишина, нарушаемая только моим дыханием.

— Помогите! — закричала я громче. — Пожар! Горим!

Никакой реакции. Я что одна в особняке осталась? Я приложила ухо к двери, никого.

Ужас накатывал волнами, отчего дыхание сбивалось, сердце заполошно колотилось о ребра. Амулет нагрелся сильнее и жег уже по-настоящему.

Нужно было действовать, кроме меня мне никто не поможет.

Я оглядела комнату в поисках хоть какого-то выхода. Окно! Высокое, стрельчатое, с тяжелой рамой и широким подоконником. Подойдет! Я подбежала к нему, дернула за шпингалет, и тот сразу поддался. Нетерпеливо открыла створку, впуская в комнату колючий, холодный воздух.

Опыт побегов через окно у меня был большой. Я тысячу раз убегала из дома, когда мама вдруг решала, что я должна быть приличной девочкой, и приглашала в дом нужных людей, женихов. Я вылезала из окна и бежала в отцовскую мастерскую, где могла быть самой собой, неудобной и любящей «некрасивые магические штуки».

Правда, моя комната находилась на первом этаже, и до земли было гораздо ближе.

Я посмотрела вниз и схватилась за подоконник побелевшими пальцами. Кусты внизу были такими маленькими, что у меня вдруг закружилась голова. И я бы наверняка залезла обратно, но амулет продолжал жечь даже сквозь ткань платья.

С трудом перевела взгляд на карниз. Широкий. По нему можно было пройти к окну графа. Только он был занесен снегом, под которым наверняка был лед. Буду двигаться осторожно, главное под ноги не смотреть. Если не думать о том, на какой я высоте нахожусь, то будет, в принципе, терпимо. Тем более у меня выхода другого нет.

Я перелезла через подоконник, встала на карниз, вцепившись в раму. Ветер тут же ударил в лицо, залепил глаза снегом, задул под юбки ледяным холодом. Руки моментально заледенели, ноги в туфельках скользили по твердому ледяному насту.

— Только не смотри вниз, — прошептала я, делая шаг. — Не смотри вниз, не смотри...

Я двигалась медленно, перебирая руками по каменной кладке стены, прижимаясь к ней всем телом. До окна графа было метра три — не больше. Но на этом скользком карнизе эти три метра казались бесконечными.

Я дошла, с трудом заставляя ноги не дрожать. Дернула раму занемевшей рукой.

Заперто.

Я замерла, чувствуя, как паника поднимается к горлу. Амулет жег уже не переставая. Опасность была совсем рядом.

Я зажмурилась, выдохнула. Потом, кое-как, дрожащими пальцами, нащупала цепочку, вытянула родовой амулет с крохотным синим камешком, закрытым переплетающимися серебряными ветками. Приложила к раме.

Камень вспыхнул, и шпингалет тихонько щелкнул, выходя из планки.

Я толкнула створку, перевалилась через подоконник и упала на пол в покоях графа. Меня натурально трясло от затопившего тело облегчения. А еще я запоздало испугалась, что могла не суметь открыть окно. Родовой амулет, как отмычку я использовала впервые.

— Спасибо, — прошептала я амулету, который уже начал остывать. — Спасибо, тебе за все.

Я встала, прикрыла окно, стряхнула снег с платья. За окном сияло солнце и это радовало. Если бы продолжалась метель, меня бы просто смело с карниза и засыпало снегом.

Я оглядела комнату. Ожидаемо в ней ничего не изменилось с тех пор, как я была здесь в прошлый раз — камин, стол, кресло, та самая дверь, ведущая в мои покои. Тихо. Спокойно.

И тут я услышала какие-то звуки за стеной. Это же в моей комнате!

Я замерла. Опять стала накрывать липкая противная паника и, вторя ей, амулет снова начал нагреваться — не сильно, но ощутимо.

Убийца пришел за мной в мою комнату. Вовремя я сбежала!

Я на цыпочках подошла к двери, соединяющей наши комнаты, прижалась ухом к холодному дереву. Ничего не слышно. Достала из-под ворота маленький, с бобовое зернышко, подслушивающий амулет собственного изготовления. Приложила к двери.

Я так явственно услышала тяжелые, мужские шаги, что чуть не закричала. Судя по звуку, кто-то ходил по комнате, перебирал мои вещи. Я услышала, как открылся сундук, как что-то перекладывали, как снова закрыли.

Потом шаги приблизились к моей двери. Замерли.

Я тоже замерла, перестав дышать.

Человек за дверью, а по шагам я была уверена, что это мужчина, стоял, не двигаясь. Мне показалось, что он колдует. Что-то энергозатратное, отчего волоски на руках встали дыбом. Подслушивающее заклинание? Или что-то пострашнее? Он ищет есть ли кто живой в комнате Огюста?

Я вжалась в стену, стараясь не шевелиться, не дышать, не думать. Амулет раскалился, обжигая уже всерьез. Было больно, но я молчала, представляя себя тенью, мышью, затаившейся в норке.

Человек постоял еще немного. Потом отошел. Я слышала, как он взял что-то и направился к выходу. Входная дверь щелкнула, закрываясь.

Но не успела я облегченно выдохнуть, как задергалась ручка на двери, ведущей в коридор. В замке завозилась отмычка.

И вдруг непонятно почему все замерло и стало тихо.

Я ждала. Секунду. Две. Минуту. Когда родовой амулет, который я все еще сжимала в руке, начал остывать, я едва не заплакала от облегчения.