«Твою мать!»

Солано ускорился, стараясь быстрее добраться до лестницы, но в спешке споткнулся и завалился на живот. Со всего маха он воткнулся в грунт лицевым иллюминатором и ударился носом о стекло. Из носа тут же закапала кровь.

Подняться на ноги ему уже не удалось. Резиновый костюм раздувался ниже горжета, и общий центр плавучести системы сместился настолько, что веса сапог уже не хватило. Он начал всплывать кверху задом, совершенно бессильный что-либо изменить. Глаза защипало от попавшей в них крови, стекавшей теперь от носа к макушке. Кровь полилась и в носоглотку, отчего Солано стал дышать ртом, а выдыхать носом, еще больше забрызгивая шлем изнутри.

Вскоре он почувствовал, как его куда-то тянут за фал, а потом как его кто-то схватил и перевернул головой кверху. Солано увидел борт яхты, а чуть позже — лестницу, за которую и вцепился. Рядом встревоженно держался за ту же лестницу мокрый Фелипе. К счастью, ему хватило ума проорать, чтобы Рамон прекратил, наконец, качать воздух и вывинтить залитое кровью стекло шлема. Можно представить, какие мысли обуревали в этот момент гаучо.

Сброс давления был болезненным. Но Солано, сжав зубы, терпел боль в ушах и карабкался вверх, нащупывая ступени тяжёлыми ботами. На палубу он просто рухнул, перевалившись через планширь. На него тут же налетел Рамон и принялся судорожно отдраивать гайки-барашки на шлеме.

Вскоре все имели возможность лицезреть испачканное кровью лицо Солано. Анна, глядя на него в ужасе, кусала губы. Но на самом деле опасности уже никакой не было.

Позже, внимательно осмотрев клапан, никаких неисправностей в его работе не обнаружили. Что за чертовщина случилась под водой, Солано понял только спустя какое-то время — и, проведя эксперимент, убедился в правильности своей версии: вероятно, что виной всему оказался отогнутый край суконной шапочки. Он ловко попал под тарелку сброса и не давал её нажать.

Ещё одной причиной происшествия была ошибка в чтении сигнала. Солано вообще не дёргал шнурком, пока шёл под водой, но наверху показалось, будто он дал команду подать больше воздуха. Вот именно поэтому Рамон так усердствовал, что даже надул костюм.

Впрочем, положительной новостью оказалась надёжность костюма, который при всём этом экстремальном приключении нигде не порвался и не лопнул. А то могло получиться очень нехорошо. Если бы в костюме оказалась вода, то, перевернувшись, Солано мог банально захлебнуться внутри собственного шлема.

— Это хорошо, что первый тамале вышел кривым, — прокомментировал кубинской поговоркой всю эту эпопею старенький капитан. — Хуже было бы, если бы сейчас всё получилось но пошло не так в серьёзном деле.

— Вы правы, сеньор, — охотно согласился Солано.

Вечером Анна высказала все свои эмоции с помощью бурного секса и, утомлённая, в темноте, задала вопрос.

— Я, конечно, обещала тебе не лезть в твои тайны, но ведь любопытно же очень. Что ты хочешь найти на дне?

— Невелика тайна, — погладил он её бедро. — Я хочу поднять из воды паровую машину парохода. Или даже не одну. Это дешевле, чем их покупать.

— Я так и подумала, — кивнула сама себе Анна. — Хотя нет. Я думала, что ты грузы собираешься поднимать. У нас на Миссисипи это обычное дело. Каждый год кто-то где-то на реке тонет. И туда сбегаются любители понырять за чужим добром. Впрочем, некоторые поступают честно и выкупают утонувший груз. У моего отца так делали.

— Хм… Надо же. И что окупается?

— Не знаю. Наверно.

Солано почувствовал, что девушка пожала плечами. Солано подумал, каково ей быть оторванным ломтем в мире, где семейные связи — величайшая ценность, и предложил:

— Напиши письмо матери. Верни ей деньги и цену за украшения. Я дам. Не стоит обрывать семейные узы.

— После того как она прилюдно порола меня как рабыню! — возмутилась Анна. — Ни за что. Пусть она сама просит прощения.

— Ну хоть перед отцом извинись. Он-то вроде ничего плохого тебе не сделал. А ты его всё-таки немного подставила своим побегом.

— Он? Да. Но что я ему скажу? Что всё равно стала содержанкой? Нечем особо гордиться.

— Ну, соври чуть-чуть. Можешь сказать, что устроилась на работу в фирму по судоподъёму в Нью-Йорке. Опиши мои подводные эксперименты для правдоподобия, — предложил Солано.

— И кем? Водолазом⁈ — фыркнула от сдерживаемого смеха Анна.

— Нет, конечно. Секретарём и переводчиком.

Последнее не было ложью. Видя, что от некоторого безделья девушка начинает страдать фигнёй, Солано решил занять её полезным делом и использовать её нативный французский. Для этого он несколько дней назад выдал ей для перевода рукопись «Принца и нищего». Пока результат был неизвестен, но процесс её явно увлёк.

— Хорошо. Я так и сделаю.

Она чмокнула его в щёку.

— Спасибо, что ты ко мне так относишься. Я даже не знаю, чем я это заслужила. Но я сейчас счастлива.

Следующее испытание водолазного костюма прошло штатно и буднично. Но на нём внезапно нарисовался незнакомый пожилой джентльмен. Как оказалось, его пригласил капитан Маркес, пользуясь своими старыми связями в портовом руководстве. И это был не кто-нибудь, а сам Эдвард Кертис — глава таможенной службы Нью-Йорка. Один из теневых боссов города. Оказалось, что в его ведении был не только сбор пошлин, но и устранение препятствий судоходству в гавани. И в этом аспекте у него была проблема, ради решения которой он и потратил личное время на визит и наблюдение за погружением.

— В январе затонул английский бриг с углём на фарватере между островами Бедлоу и Губернаторским. Судно было повреждено льдом и затонуло в считаные минуты. Оно представляет угрозу для судоходства. Мы смогли только мачты убрать, но с корпусом пока ничего не можем поделать.

Поделился чиновник своими бедами.

— Если справитесь с этим утопленником, то я не только выплачу вам положенное вознаграждение, но и предложу постоянный контракт на работы в акватории. Что скажете, мистер Дебс?

«Отличный повод заиметь хорошие знакомства, — подумал Солано».

— Мне надо обдумать ваше предложение, мистер Кертис, — ответил вслух он. — Но помочь с угольщиком я, скорее всего, соглашусь. Как только мы договоримся о цене.

После непродолжительного торга сошлись на том, что окончательную цену Солано скажет после знакомства с проблемой, но в акте выполненных работ сумма будет увеличена на 25%, которые пойдут в карман мистера Кертиса.

К месту упокоения незадачливого британского балкера отправились в этот же день на «Вакханке». Четвёрка телохранителей Солано потихоньку привыкала к роли матросов под экспрессивно-матерным руководством кубинского капитана.

На месте катастрофы покачивались высокие полосатые буи, поставленные на бревенчатые плоты. «Вакханка» пришвартовалась к одному из них, и Солано снова облачился в скафандр. Погружался он теперь немного иначе. На корме для этого был сооружён гусак, и на дно Солано опустился на тросе, продев ногу в широкую нескользящую петлю.

Осмотр корпуса многое ему подсказал, и вечером он изложил свои соображения «портовому мастеру» (Harbor Master) Элиасу Кейну, который непосредственно руководил работами. Предложение у Солано было таково.

Чтобы оттащить корабль с фарватера, его надо разгрузить. А для этого его достаточно перевернуть, ибо погрузочные порты весьма велики, и уголь высыпется из них под собственным весом. По крайней мере, его бо́льшая часть.

Чтобы перевернуть корабль, Солано предложил закрепить на одном из его бортов ближе к килю несколько канатов и соединить их с пустой баржей большого тоннажа. Баржу эту сначала притопить, а потом откачать из неё воду. Плюс использовать разницу между отливом и приливом, которая у Манхэттена составляет четыре фута. Суммарной силы плавучести должно хватить, чтобы опрокинуть утопленника.

После этого повторить погружение, закрепить тросы на второй половине корпуса и задействовать уже вторую баржу. Они должны повторить цикл затопления/осушения и оторвать корпус от дна. После чего пароходом утопленника оттащить насколько получится и снова повторить цикл. Так можно будет выволочь балкер на отмель, где он уже никому мешать не будет.