После дополнительных изысканий выяснилось, что он к тому же иностранец, хоть и подавший уже заявление на натурализацию. Каким-то боком он входил в дипломатическую группу нашумевшего недавно Парагвая и вёл дела от её имени с мэром. За доллар секретарь ему шепнул, что мэр намерен этому Дебсу какие-то городские земли продать.

Из Патерсона от шерифа пришло письмо, что в штате Нью-Джерси недавно зарегистрирована компания General Locomotives, где Дебс числился учредителем в одном ряду с Мозесом Тейлором и Генри Койтом.

Пока Эблерс собирал и переваривал эту информацию, в газетах промелькнуло ещё две публикации, в которых авторы яростно бичевали несовершенства федерального закона о банкротстве от 1841 года. Ничего необычного вроде бы, но все примеры при этом брались именно из практики судьи Уитли, будто в стране больше ни одного другого вороватого судьи не осталось. И эти статьи также любезно присылал в почту Эблерсу некто неизвестный.

Почти одновременно с этими газетными публикациями пришло письмо от юридической фирмы «Грэм, Нойс и Вуд», в котором «владельца активов бывшей Patent Arms Manufacturing Company» официально уведомляли, что он не имеет права использовать в работе своего предприятия патенты мистера Сэмюэля Кольта. И с целью пресечения незаконного изготовления револьверов мистеру Эблерсу надлежит предоставить возможность для описи номеров всех хранящихся на предприятии деталей оружия. Дабы ограничить деятельность фирмы сборкой того количества револьверов, которое будет определяться числом этих деталей и не более.

Эблерс, разумеется, никого на предприятия допускать не собирался, но от письма издалека пахло бесконечными судебными тяжбами.

Где-то через две недели жена, вернувшаяся с благотворительной вечеринки, рассказала душераздирающую историю о девушке, которую обесчестил этот самый Уитли. Правда, было это двадцать лет назад, и девушка превратилась в уже вполне дородную даму, но сам факт, что ядовитая тема начала проникать даже в его семью, окончательно лишил бизнесмена спокойствия. Он написал на имя Дебса короткую записку:

'Мистеру Юджину Виктору Дебсу.

Прошу предоставить разъяснения относительно недавних публикаций в прессе, касающихся судебной практики покойного судьи Уитли, а также их возможной связи с вопросами владения активами бывшей Patent Arms Manufacturing Company. Готов встретиться в удобное для вас время.

С уважением, Джон Эблерс'

Встреча состоялась в роскошном ресторане Астор Хауса. По уговору никого кроме их двоих на встрече не было. Юджин Дебс выглядел точно так же, каким Эблерс запомнил его в зале суда.

— Мне приходят анонимные письма, — начал бизнесмен. — Это ваших рук дело. Чего вы добиваетесь?

— Хороший вопрос, — кивнул Дебс, отпивая глоток аперитива, который с поклоном поставил на стол официант. — Вы не позволили мне честно выкупить завод Кольта. И добиваюсь именно владения им. Это же очевидно.

— Я могу его вам продать, — кивнул Эблерс, удовлетворённый ответом. — Скажем, за пятьдесят тысяч.

Дебс изогнул бровь в изумлении.

— Вы в своём уме, Джон? Вы хотите закончить свою жизнь как судья?

— Вы мне угрожаете? — вскинулся бизнесмен.

— Что вы? — усмехнулся Дебс. — Просто старик Уитли был прав в своей предсмертной записке: что вы стоите под карающим мечом божественного правосудия. И оно вас настигнет, если вы не укоротите гордыню и не проявите смирение.

— Не морочьте мне голову. Я уверен, что судья эту записку не писал.

— Вы можете верить. Можете не верить. Но в газетах напишут то, что я им подскажу. Так что не сомневайтесь. Грязи на вашу персону выльется много.

— И чего вы этим добьётесь? — озлобился Эблерс, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться юнцу в горло.

— Если вы не примете моё предложение, активы перейдут к вашим наследникам. И я уверен, они проявят большую… гибкость в переговорах.

— Негодяй.

— От негодяя слышу, — улыбнулся Дебс и отсалютовал бокалом. — Ну так что? Перейдём к конструктивной части диалога или будем препираться вплоть до десерта?

Эблерс, стиснув челюсти, медленно выдохнул, косясь на официанта, расставляющего тарелки. Дебс любезно поблагодарил прислугу и принялся за заказанный французский сырный супчик. Эблерс тоже некоторое время поглощал пищу, крутя в голове варианты.

Можно было бы обратиться в городскую управу с жалобой. Но без доказательств это лишь слова. У Дебса репутация не хуже, и власти не станут вмешиваться в частный спор. Надавить на этого юнца нечем. Эблерс не смог разузнать ничего определённого о его делах. С Уотер-Стрит 244 его людей выставили без разговоров, а больше он о бизнесе и связях Дебса ничего не знал.

Ходить с охраной днём и ночью — идея дурная и весьма дорогостоящая. Да и вряд ли это остановит отморозка, который не побоялся отправить на тот свет окружного судью.

«А это ведь он его убил». По новому посмотрел на собеседника Эблерс.

— Хорошо. Сколько вы предлагаете?

— Шесть тысяч, — отвлёкся я от супа Дебс. — Всё честно.

— Я отдал больше, — возразил Эблерс. — Тысяча пошла сверх суммы в карман судьи.

— Это ваши потери, любезный, — пожал плечами Дебс, — меня они не интересуют. Я отдаю вам шесть тысяч, и весь завод переходит в мою собственность.

— Не получится. Я не владею зданием. Только оборудованием. Часть имущества я в тот же день оформил на Друнета. А это, к вашему сведению, человек самого Розуэлла Кольта.

— Вот как? — Удивился собеседник. — Какой жадный дедушка. Какую долю от шести тысяч составила недвижимость?

— Четверть.

— Понятно. Стало быть, моё предложение меняется. Я предлагаю вам четыре с половиной. С Кольтами я сам буду договариваться.

— Мне надо подумать.

— Это очень полезное занятие, — ехидно усмехнулся Дебс. — А чтобы вам думалось лучше, я ещё пяток газетных статей запущу. Мне тут много интересного рассказали, как судья победу тори в округе обеспечивал.

— Не смейте трогать тему политики. Вы чужак в нашей стране.

— Я без пяти лет полноценный американец. Так что я уже готовлюсь к вашей бурной политической жизни. Уверен, что демократы в Нью-Джерси будут в восторге от моих писем.

— Вас в Патерсоне сожрут с говном.

— Сначала вас. Вам же придётся объяснять боссам, что именно ваше ослиное упрямство подставило старших товарищей. А я всего лишь иду к своей цели. Это не возбраняется. Я не делаю ничего противозаконного. Пока…

Последнее слово прозвучало очень угрожающе.

Через неделю метаний и душевных страданий Эблерса сделка состоялась.

Он выторговал себе дополнительные или утешительные, пятьсот долларов и получил в итоге пять тысяч банковским драфтом Нью-Йоркского городского банка. В обмен он подписал очень замысловатый акт передачи прав, в котором был даже такой абзац:

«Передающая сторона освобождает и отказывается от всех претензий, известных или неизвестных, включая любые вопросы, связанные с процедурой банкротства, оценкой активов и решениями суда под председательством покойного судьи Джона Уитли».

С таким образом в конце ноября Солано стал законным владельцем бывшего завода Кольта. Предстояло вдохнуть в него вторую жизнь во славу Парагвая и Революции.

Ночная кукушка действительно имеет большие возможности для изменения хода мыслей того, кому она кукует. Солано в этом убедился лично. После памятного совещания, на котором был приговорён судья Уитли, Анна ласково, ненавязчиво, но последовательно добилась от любовника обещания никого больше там не убивать. Ограничиться масками, как это делают все разбойники в книжках, которые она с детства читала.

Идея масок запала Солано в душу, но трансформировалась совершенно неожиданным для Анны образом. Через три дня он изрядно напугал её красно-чёрной рожей, которую по памяти скопировал с персонажа первого эпизода «Звёздных войн» — Дарта Мола.