Посол кивнул соглашаясь.

— Того, кто отдаст половину Мексики, толпа распнёт на Пласа-де-Майор, — вздохнул Эррера. — Это самоубийство.

— На благо Родины можно пожертвовать и честным именем, и жизнью, — спокойно согласился Аламан. — Вот ты вместе с Хосе меня и свергнешь, когда придёт нужный момент.

— Но для начала надо убрать Санта-Анну, — напомнил посол.

— Это наша проблема, мистер Пакенхэм, — отмахнулся Аламан. — Но от вас потребуется материальная помощь. Переворот нужно смазать британским золотом. И после переворота я должен быть легитимно избран, чтобы моя подпись была юридически безупречна. Так что закладывайте в свой бюджет минимум четверть миллиона песо.

Пакенхэм поморщился от такого цинизма.

— Мы ещё не договорились.

— А других вариантов у вас не будет. Вам больше не с кем в Мексике договариваться. А мои условия вы уже слышали.

— Тогда у меня тоже будет условие, — Пакенхэм допил бренди. — Санта-Анна должен публично отказаться платить по долгам. Желательно с изданием соответствующего документа.

— Хотите обрушить котировки, — хмыкнул Аламан. — Это решаемо.

— Ну тогда решайте, сеньоры. А я, пожалуй, откланяюсь, — поднялся Пакенхэм, и вслед за ним поднялись все присутствующие. Они обменялись с британцем рукопожатиями, и тот ушёл, обдумывая, какими словами изложить сегодняшнее предложение. И не выгонят ли его с поста за такие авантюрные варианты.

1) Лукас Аламан (1792–1853) — мексиканский консерватор, экономист и промышленник. Главный идеолог протекционизма и централизованного государства в Мексике XIX века.

Обо всех персонах из этой главы читайте в блоге: https://author.today/post/791650

2) В 1842 году Британия строила для Мексики два больших парохода. Один из которых был первым в мире полностью железным паровым военным кораблем. Впоследствии он будет учавствовать в морском сражении у Кампече (30 апреля и 16 мая 1843 г.) Сцена боя была выгравирована Сэмюэлем Кольтом на барабанах револьверов Colt 1851 Navy и 1860 Army в знак благодарности техасскому капитану Муру, который ранее закупал у него оружие для флота.

3) Banco de Avío — первый индустриальный банк Мексики (1830–1842), с кредитами под 5%, профинансировал около миллиона песо в текстиль и мануфактуры, но был убит Санта‑Анной: разграблен для финансирования войн и официально закрыт «за ненадобностью и убыточностью» 23 сентября 1842 г.

Нью-Йорк встретил Солано целой горой из новостей и дел, поверх которой, как языческий истукан над древним курганом, возвышалось главное ожидаемое событие всей американской эпопеи попаданца — прибытие официальной делегации Парагвая.

Уезжая из Асунсьона, Солано не мог заранее сказать, как его можно будет найти в США, поэтому договорённость была следующая. Дипломатическая миссия, добравшись до Нью-Йорка и где-то обосновавшись в нём, будет регулярно подавать в самые крупные местные газеты, в раздел «Личные уведомления», объявления типа: «Г-н Ю. Д., родня из Асунсьона ждёт вас по адресу…» Это был единственный способ установить связь.

Мордехай Розенблюм был предупреждён отслеживать такие объявления, и ровно за день до прибытия Солано из своего вояжа по Новой Англии такие объявления появились в New York Herald, Evening Post и Commercial Advertiser. Причём, увидев адрес, Солано чуть не захохотал. Этот адрес был ему хорошо знаком. Именно на нём он брал Халка и валил наглухо его прихлебателей!

Видимо, шустрая еврейская диаспора быстро переоформила особняк на кого-то из своих членов. Но местные не торопились снимать дом, из которого всего полтора месяца назад вывезли гору трупов. А вот гости с южноамериканского континента предыстории, вероятно, не знали или проигнорировали.

Кроме долгожданного подкрепления из Парагвая, Солано ждали и другие дела. Мозес Тейлор сообщал запиской, что подобрал главного инженера для будущего паровозостроительного предприятия и желает познакомить того с «идейным вдохновителем предприятия мистером Дебсом».

Уолтер Хант сообщал, что заводной паровозик для бразильского императора готов. Задерживается только изготовление демонстрационного стола.

Эдгар По сообщал, что находится в Нью-Йорке и предлагал встретиться вечером в Астор Хаусе.

Крамп в длинном и обстоятельном письме настойчиво предлагал не мудрить и взять на Амазонку уже готовый комплект деталей для парохода, резонно указывая на сотни непредвиденных проблем, которые могут задержать постройку, и обещая, что когда понадобится, он проведёт полную замену корпуса по себестоимости.

Новый знакомый, инженер Пол Рэпси Ходж, вежливой запиской сообщал, что не против рассмотреть предложение мистера Дебса.

«Видимо, с собственными прожектами, на которые он рассчитывал, совсем плохо», — подумал Солано и наметил встречу.

Сэмюэль Кольт в письме интересовался возможностью изготовить две мили электрического кабеля для прокладки под водой и интересовался насчёт цены.

Идс прислал весьма путанное письмо, в котором было больше восторгов и эмоций, чем смысла. Но всё сводилось к тому, что он уже дважды с успехом применил водолазный комплект на Миссисипи. К сожалению, это были затонувшие несамоходные баржи с хлопком, и для Солано никаких механизмов там не было.

Капитан Лестер Харви Коттон лично явился и доложил, что машина восстановлена, проверена в работе и готова к разборке, упаковке и отправке в Филадельфию. На что Солано выделил деньги.

Иеремия Говард показал письмо от поверенного с отчётом о движении дела по оформлению патентов в Британии и Франции. Препятствий нет. Все заявки приняты в работу. По его расчётам, в середине октября тот с бумагами должен вернуться в Нью-Йорк. Можно уже подавать заявки в Вашингтон.

«Надо ещё и заявки на зубчатый рельс подать и на вертикальный котёл. Но как же всё медленно делается, — мысленно ворчал Солано, глядя на дату отправки. — Без малого месяц письмо тащилось из Лондона. Кошмар».

И это ещё был скоростной пакетбот. Торгаши тащились вдвое дольше. Солано до сих пор не привык к темпам этой реальности. По его расчётам, шхуна «Парагвай» только сейчас должна была добраться до Рио и разгрузить печи. Новости от Густава Штюбе если и придут, то не раньше чем через два месяца. И никаких других вариантов не существовало в принципе.

К удивлению Солано, фраза про родственников оказалась не шуткой. Вторым лицом в делегации был не кто иной, как Франсиско де Паула Лопес Инсфран — родной дядя. Карлос Лопес только родственнику мог доверить огромную по меркам Парагвая сумму. Таким образом, Франсиско из главы департамента по сбору матэ превратился в казначея посольства.

Впрочем, лёгкий «профессиональный» запах копчёного листа до сих пор чувствовался в его присутствии. Этот запах и активировал память подавленного попаданцем Франсиско Лопеса, ибо лично Долов этого родственника никогда не видел. (Впрочем, как и всех остальных).

А сам дядюшка совершенно никак не выдавал, что видит перед собой племянника, и без малейших запинок и пауз обращался к нему по имени Юджин.

«То ли не узнал, — подметил этот момент Солано, — то ли проинструктирован Карлосом. Непонятно».

Но это был не последний сюрприз. Охраной груза и миссии командовал бывший комендант городка Вилья-дель-Росарио сеньор Рамирес. Видимо, бывший надзиратель как-то сумел доказать свою лояльность новому вождю.

«А вот этот точно проинструктирован, — отметил Солано. — Рамирес меня видел изменившимся и знает в обеих ипостасях. Зачем Карлосу понадобилось поручать охрану именно такому человеку?»

Помимо начальства и немногочисленной личной прислуги, миссия состояла из 24 человек охраны, состоящей исключительно из индейцев гуарани, ни слова не понимающих по-испански. Таким незамысловатым образом Карлос Лопес исключил возможность сговора охраны с внешним миром и абсолютную преданность командиру, который не только ими командовал, но и обеспечивал их в этом чужом и пугающем мире.