Ведая о том, что вы в начале августа намеревались отправиться к озеру Эри, буду направлять свои послания в гостиницу «Дженеси Хаус» в Буффало, расположенную на углу Мэйн-стрит и Дженеси-стрит. Ответную корреспонденцию прошу направлять в гостиницу «Ньюхолл Хаус» на Ист-Висконсин-стрит, Милуоки, территория Висконсин.

p.s. У нотариуса оставил список прочих затонувших судов, о которых не имел информации уважаемый Мордехай Розенблюм. Увы, озёра наши небезопасны для плавания, и неусыпно собирают свою жатву среди кораблей'.(1)

Солано удовлетворённо хмыкнул и свернул письмо. Иеремия ему нравился своей здоровой инициативой. Однако целая машина с парохода вряд ли обойдётся дёшево, а денег было не то чтобы много. К началу августа от прежнего капитала осталась лишь половина — двадцать девять тысяч долларов. Правда, история с «Халком» вернула сумму к исходной. Но покупка яхты и принятое решение её модернизировать изымали из бюджета сразу два десятка. А впереди маячили: налаживание производства резины и механизмов, переговоры о покупке оружейного завода, выкуп фирмы Кольта, второй транш семейству Стенли. А также подъём и ремонт механизмов с «Эри», организация верфи в Белене. В общем, тратить деньги было на что.

«Когда же наконец делегация Крессола приедет, — ловил себя на одной и той же мысли Солано. — Бюджет нужен».

Но сначала — Филадельфия. Надо было инициировать (читай: оплатить) работы по двигателю, чтобы не терять время. На водолазные работы с транспортировкой трофея мог уйти месяц.

Из порта Нью-Йорка ушли практически без задержек. «Вакханку» теперь знали все портовые и таможенные служащие, и все процедуры для Солано вылились в сплошные рукопожатия, раскланивания и распитие кофе с новыми знакомыми.

До Филадельфии путь был недолог, но теперь Солано прочувствовал каждую его солёную милю. Ведь теперь он был не пассажиром, а капитаном. Эстебан Маркес сидел в кресле, курил и неторопливо передавал опыт. Как вести себя в узостях, как читать поведение и расходиться со встречными. Как то же самое делать в тумане.

Выйдя на простор, опустили шверт. Без него яхту сильно валило крепким атлантическим ветром. В полдень Солано осваивал навигационные приборы — учился «ловить» солнце секстантом и сводить его высоту с показаниями хронометра.

Очевидно, что неопытность команды и капитана сказывалась на общей скорости хода. «Парагвай» добрался от Нью-Йорка до Филадельфии за сутки. А «Вакханке» пришлось на закате искать укрытия у Кейп-Мей. Идти в темноте Солано не рискнул, да и старый кубинец не советовал.

Переночевали, и утречком, с приливной волной, поднялись до Филадельфии. Шлюп в балласте под американским флагом с капитаном — гражданином США — таможню не заинтересовал, и Солано вскоре уже сидел в офисе «Меррик энд Таун» и обсуждал с Беверли Кенноном детали заказа. Для точности расчётов пришлось перегнать яхту на территорию верфи Уильяма Крампа — партнёра машиностроительного завода.

Эта фамилия была на слуху у Солано по событиям будущей Русско-японской войны, и потому он с любопытством осматривал и верфи, и её импозантного, ещё вполне молодого владельца — отца маленького Чарльза Крампа, который пока ходил в школу.

Специалисты верфи осмотрели шлюп, нашли множество неочевидных трудностей: например, куда деть шверт после реконструкции или как переделать рулевое управление при наличии винта. Тем более что Солано заказал винт в кольцевой насадке, мотивируя это необходимостью защиты лопастей от плавающего мусора.

После нескольких часов совещания все вопросы утрясли и утвердили смету. Она, к удовольствию Солано, не выросла. После того как ударили по рукам и поставили подписи на документах, довольный Солано предложил расслабившемуся Крампу небольшое дельце:

— А почему бы вам не основать маленькую речную верфь в Бразилии? В устье Амазонки, — отхлёбывая кофе, произнёс он. — Мне там надо построить пароход. Машину я для него приобрету и перевезу. А вот корпус судна строить надо на месте.

— Хм… Почему? Я могу построить вам любой корпус быстро и недорого прямо здесь, — возразил Крамп. — Сделаем проект с учётом перегона его через океан. Более того, я готов уступить вам вполцены уже готовый корпус парохода, который не выкупил заказчик. Отличный корпус. Из первосортной сосны. Может, чуть килеват для речного парохода, но осадка вряд ли будет больше пяти–шести футов.

— Вы даже не представляете себе, как счастливы будут черви и грибы Амазонии, покушать вкусную северную сосну, — улыбнулся Солано. — Я же не зря говорил, что строить надо там и из местного дерева. Вы знаете такое дерево — кебрачо?

Крамп отрицательно покачал головой.

— А оно замечательно тем, что содержит рекордное количество дубильных веществ. В несколько раз выше, чем в коре дуба. Из-за этого его не едят ни насекомые, ни плесень. Тот же принцип и у других пород. Например, лапачо служит в воде до пятидесяти лет. Дерево ипе — столько же. Но обрабатывать их надо там, где добыли. Перевозка и пошлины удорожают стоимость. Подумайте, мистер Крамп. Может, и впрямь имеет смысл всерьёз вложиться в верфь в устье Амазонки, в городе Белен. Там очень дешовый труд и близость сырья. Вы сможете предложить рынку корабли из уникальных материалов по конкурентным ценам. Пусть даже и без машин. Парусники ещё долго будут актуальны.

Крамп потёр гладко выбритый подбородок.

— Интересная мысль. Никогда не думал в таком аспекте. Но я вам отвечу чуть позже. Мне надо всё взвесить и проверить ваши слова.

— Само собой, мистер Крамп, — улыбнулся Солано. — Само собой. Время ещё есть. Адрес вы знаете. Надумаете: с удовольствием стану вашим компаньоном.

Солано уже готов был покинуть Филадельфию, но пришлось задержаться и уступить настойчивым просьбам католической части экипажа. Как оказалось, завтра, шестого августа, все «правильные христиане» праздновали Преображение Господне. Анна, поддерживаемая капитаном Маркесом и обоими гаучо, буквально навалилась на Солано.

— Завтра в соборе Святого Августина будет праздничная месса. Надо обязательно сходить, — заявила она. — А яхту пусть язычники посторожат.

Последнее прозвучало с лёгким пренебрежением.

С появлением Анны в дружной команде Солано кое-что изменилось. Её потрясло, что Супно и Руми — настоящие язычники. Она вспыхнула, одержимая желанием немедленно обратить их в истинную веру и окрестить, и Солано пришлось проявить жёсткость, чтобы выбить эту мысль у неё из головы.

— Они верят в единого Творца и Учителя, как и ты, — рыкнул он однажды. — Не имеет значения, что зовут его Виракочей и не чтят сказок древних евреев. Это их право.

С тех пор Анна больше не пыталась читать им Библию, но затаила неприязнь и с удвоенным дружелюбием принялась общаться с Фелипе и Рамоном, которые вскоре стали воспринимать её как сестрёнку.

Солано это не особенно напрягало. На кечуа у него были одни планы, на гаучо — другие, на Анну — третьи, и нигде они друг другу не мешали. Но с религиозным праздником он уступил: не стоило педалировать свой атеизм в глазах окружающих. Ему ещё с ними работать.

День был субботний. К собору они подошли заранее, но уже на подходе заметили какую-то нездоровую суету. Чем ближе — тем яснее слышались крики:

«Паписты!»

«Проваливайте обратно в Европу!»

«Понаехали!»

«Америка для американцев!»

Напротив собора толпилась кучка горлопанов с транспарантами. Католическая паства напряжённо шла мимо, но пока всё ограничивалось взаимной руганью.

— Что это такое? — испуганно спросила Анна, прижимаясь к Солано. — Почему они так кричат?

Тот не знал, что ответить. Выручил Маркес:

— Это нативисты. Новое движение против католиков и мормонов. В Филадельфии их особенно много.