Правда, инженер сомневался, что мощности конного привода будет достаточно для эффективной распиловки твёрдых, экваториальных сортов древесины. Солано хмыкнул и засел за ответ.

Помимо технических и геометрических характеристик машины и котла, поднятых со дна озера, необходимых Крампу для проектирования судна, он написал предложение в адрес Кеннона. Новорождённая верфь вполне может начаться с того, что сначала соберёт паровую машину прямо на берегу и запитает от неё все свои механизмы. Тогда скорость работ вырастет многократно по сравнению с ручными методами или даже конным приводом. А машину можно будет перенести на положенное место потом, когда будет построен корпус парохода. Но уважаемому инженеру надо заранее подумать о сопряжении пароходной машины и станков.

Закончив письмо, он ещё немного подумал и дописал для Крампа обширный постскриптум, в котором высказал идею судна-«мулохода» для таких диких краёв, как Амазония. Денег на пароход у тамошней клиентуры, вероятно, нет, но вот на крепкую плоскодонку с конным приводом вполне найдётся. Так что можно с прибылью наладить их изготовление с нуля или установку на уже существующие посудины.

Ещё одним письмом, требующим реакции, была короткая записка от Тейлора с просьбой сообщить о своём приезде. Солано тут же заслал мальчишку-курьера с запиской и в ответ получил от Тейлора тиснёную визитку-приглашение и письмо, в котором было сказано:

«Юджин, к великой удаче, вы вернулись как раз вовремя. Увы, свидания с госсекретарём не вышло — он был в Нью-Йорке всего пару дней, которые пришлись на время вашего отсутствия. Зато сегодня у вас есть возможность не менее значимой встречи. Сенатор Генри Клей соберёт в Астор Хаус небольшую компанию деловых людей и членов партии. Речь пойдёт, в том числе, о дороге через континент к Тихому океану. Сенатор знает о вас и желает лично познакомиться. Не опаздывайте. Ваш друг, М. Тейлор»

Заинтригованный Солано, при помощи Анны оперативно привёл свой фрак-визитку в порядок и посетил цирюльника. До назначенного времени было ещё много времени, так что он решил просмотреть скопившуюся прессу. Чтобы не оказаться в нелепом положении, буде что-то случилось, а он не в курсе.

Но ничего необычного во внутренних делах США не происходило. Всё те же списки судов, цены на хлопок, споры о пошлинах. Пресса отметила заявление генерала Уильяма Уорта об официальном окончании войны с индейцами во Флориде. Конгресс США 15 августа ушёл на каникулы до начала декабря. Собственно, поэтому сенатор Клей отправился в вояж по стране.

Среди статей о внутренней кухне США он нашёл ещё пару заметок из-под пера Эдгара По и одну заметку своего собственного сочинения под названием «Парагвайский Робеспьер», которую По принял в публикацию почти без исправлений. (1)

«Жаль, что нельзя комменты почитать», — усмехнулся попаданец, припомнив мощный поток обратной связи, который стал возможным благодаря Интернету.

К сожалению, никаких новостей из Перу в газетах не было. А про Аргентину была короткая заметка о том, что в городе Парана прошёл учредительный конгресс, на котором два штата Корриентес и Энтре-Риос объединились в республику Энтре-Риос. И больше никаких подробностей.

«Увы. Даже до старинных телеграфных агентств далеко, — вздохнул Солано. — Спасибо Виракоче, что не в эпоху конкисты меня закинул. С него бы сталось».

К шести вечера он был красив, благоухающ и респектабелен. Он вышел из экипажа на Бродвее, не доезжая сотни метров до ратуши. Астор Хаус возвышался напротив городского парка своей пятиэтажной громадой из светлого камня, с центральным портиком, оформленным дорическими колоннами в греческом стиле.

Заведение соответствовало своему элитному статусу. Бронза, мрамор, ценные сорта дерева, картины в золочёных рамах. Толстый ковёр заглушал шаги. Окна были зашторены от любопытных взглядов, и желтоватый свет давали многочисленные газовые фонари в хрустальных абажурах. Вот только персонал реагировал как-то медленно.

«Для законченного образа капиталиста мне не хватает монокля и сигары», — усмехнулся про себя Солано, разглядывая себя в ростовое зеркало в фойе клуба. Там отражался молодой человек в фраке, в начищенных штиблетах, с тростью, которую небрежно держала рука, одетая в белые перчатки. Вершил весь этот эталон молодой роскоши — шёлковый цилиндр.

Наконец подскочил халдей.

— Чего изволите?

С максимально надменным выражением лица Солано сообщил, что его ждут. Кинул перчатки в цилиндр и отдал его вместе с тростью. Слуга принял из рук гостя визитку-приглашение и предложил пройти в холл.

— Почти все уже собрались, — добавил он, кланяясь.

Мозес Тейлор и его компаньон Генри Огастес Койт сидели на диванчике между кадками с карликовыми пальмами. Увидев входящего Солано, Мозес приглашающе взмахнул рукой.

— Клей оценил твою идею с дорогой и порядком её финансирования, — сходу начал сахарный магнат вводить протеже в курс дела. — Он собирается сделать этот проект гвоздём своей предвыборной кампании на следующих президентских выборах. А сейчас он прорабатывает этот вопрос с потенциально заинтересованными лицами.

— То есть здесь и сейчас будет партийное собрание? — уточнил Солано.

— Да. Видные виги и спонсоры партии. Рассказать, кто тут кто?

— Разумеется! — воскликнул Солано. — Буду благодарен.

— Ну, смотри. Вот эти двое — самые богатые люди США. Джон Астор с сыном Уильямом, — указал он на пару действительно очень похожих между собой мужчин, слушающих третьего. — Их капитал оценивают в два десятка миллионов долларов. Пол Нью-Йорка стоит на земле Асторов!

Солано всмотрелся в мультимиллионеров этого мира, запоминая лица.

— А с ними Рамси Крукс, — добавил Койт. — Это он выкупил пушной бизнес Астора. И теперь не знает, что с ним делать. Сплошные убытки из-за падения спроса на бобровые шкуры в Европе и обрыва связей с Китаем. Война очень не вовремя началась. Он не в партии, и значимых денег у него нет. Странно что его пригласили.

Тейлор пожал плечами.

Вторая группа людей, играющих в карты, состояла из Корнелиуса Вандербильта, Питера Купера и Филипа Хоуна. Первый в представлении не нуждался. Его имя стало нарицательным для агрессивных поглощений и демпинговых войн XIX века. Но сейчас этот матёрый капиталист был ещё на старте своей карьеры и владел крупным пароходным бизнесом на Великих озёрах и на атлантическом побережье США. Его железнодорожные и никарагуанские проекты были ещё впереди.

Питер Купер — олдермен Нью-Йорка из старой голландской семьи. Начинал с реализации своих успешных изобретений в области производства клея. Владелец завода Canton Iron Works и поставщик рельс для железной дороги Балтимор—Огайо и одновременно ловкий спекулянт земельными участками на её трассе. Первый в США успешно использовал антрацит для выработки пудлингового железа.

Филип Хоун — бывший мэр Нью-Йорка, влиятельный нью-йоркский аукционист, оптовый торговец и меценат. Глава партийного отделения вигов в штате. Очень информированный человек с большим числом связей по всем США.

Были и другие разнокалиберные нью-йоркские бизнесмены, все как один члены партии или её спонсоры, но Тейлор не успел о них рассказать, поскольку, наконец, прибыл ожидаемый гость, и всё закрутилось вокруг него.

Генри Клей оказался сухим, высоким стариком, чья выдающаяся залысина доедала жиденькие заросли седины. Одет он был скромнее большинства присутствующих, но это не мешало ему держаться как хозяин положения и излучать харизму.

Солано много о нём читал в этом времени и даже кое-что помнил из прошлой жизни. В частности, то, что Клей проиграл выборы 1844 года Джеймсу Полку. Камнем преткновения был Техас. Клей был в этом вопросе очень осторожен и не угадал с настроениями общества. А оно требовало войны, и Полк им её дал. Как будут развиваться события в этот раз, Солано предсказать не мог.