— Десять атмосфер котёл держал уверенно на протяжении трёх суток испытаний. Осмотр не выявил никаких изменений геометрии. Что просто удивительно для конструкции без стягивающих болтов, — рассказывал впечатления Ходж. — Определили и расход топлива на единицу паропроизводительности. Очень скромный по сравнению с обычными паровозными котлами.

— Ну так и по мощности он им уступает, — возразил Солано.

— Отнюдь! На дорогах полно старых паровозов, у которых котёл слабее вашего. Так что перспективы великолепные, — не согласился Ходж. — На заводе Джефферсона их уже запустили в серию. Суинберн там остался управлять процессом, а я счёл, что моя роль исчерпана, и решил вернуться.

На самом деле вернулся Ходж за деньгами, но это проза жизни. Не говорить о ней в такой радостный момент.

— Первый же котёл, как и обещано, отправится в Филадельфию. Думаю, что уже на этой неделе закончат.

— А вот это прекрасно, — улыбнулся Солано.

«Вот сюрприз Кеннону будет. Не исключено, что ему придётся свою машину под новый котёл переделывать».

Мэр Нью-Йорка, мистер Моррис, не забыл об обещании подумать насчёт участка для парагвайской делегации. Солано получил записку, в которой предлагалось встретиться на следующий день в ресторане Сатор-Хауса.

Само собой, за стол платил Солано, и он постарался не ударить в грязь лицом. Так что мэр и его секретарь остались весьма довольны.

— К сожалению, ни одного свободного участка, напрямую принадлежащего городу, сейчас южнее четырнадцатой улицы нет, — перешёл к деловой части, секретарь мэра. — Город вообще не считает нужным оставлять за собой таковые. Фактически городу принадлежат только парки, скверы и земли, скрытые водой. Но севернее четырнадцатой улицы картина меняется. Подавляющая часть этой бывшей общинной территории до самого Гарлема принадлежит городу.

— Но пока что нет механизма реализации этого земельного массива, — вступил в разговор мэр. — Речь о распродажах давно идёт. Думаю, что новая администрация, которую будут выбирать в следующем году, решится на это наконец. Но сразу предупреждаю. Никаких скидок для своих людей не будет. Все лоты пойдут через публичные аукционы, и цена будет формироваться стихийно.

Мэр развёл руками, как бы извиняясь за эти издержки демократии. Солано нахмурился. Получалось, что он напрасно заигрывал с мэром.

— Но есть один вариантик, — усмехнулся секретарь мэра, увидев реакцию собеседника. — Город может сдать в длительную аренду уголок в одном из общественных парков.

— Разумеется, не центральном, — тут же оговорил мэр. — Общественность это воспримет негативно. Но вот на слабо заселённых территориях до этого никому не будет дела.

— А в качестве арендной платы, — подхватил эстафету секретарь, — вы возьмёте на себя уход за парком. Это очень выгодное предложение и благородное, как ни посмотри.

Солано по глазам видел подвох. Оставалось понять, в чём он.

— О каком парке идёт речь?

— Томпкинс-сквер, — кивнул секретарь. — Это в нижнем Ист-Сайде. Между авеню А и Б и седьмой и десятой улицами.

— Это десять акров чудесного сада, — снова заговорил мэр, с таким тоном, будто призывал голосовать за него на ближайших выборах. — Можно сказать, культурное сердце района. Ваше представительство может отстроить офис на любом углу этого квадрата. Размер участка мы вполне можем обсудить отдельно, если вы в принципе согласны.

— Я должен сначала посмотреть, о чём идёт речь, — уклонился от ответа Солано. — Я очень плохо представляю себе этот район. Кажется, он не слишком-то плотно населён.

— О! Это пустяки. Город растёт стремительно. Скоро там будет так же тесно, как на Бродвее, — воскликнул мэр с таким пылом, как будто он сам заставляет город расширяться.

— И всё-таки я посмотрю.

— Конечно-конечно. Через Джеймса сообщите о своём решении, — кивнул мэр, давая понять, что разговор подошёл к концу.

Осмотреть этот парк Солано решил не откладывая. Коляской управлял Фелипе, а Солано как настоящий джентльмен восседал в кузове, блестя лакированным цилиндром и лацканами фрака.

«Пора уже пальто надевать, — подумал Солано, ёжась от прохлады. — Только соплей мне для полного счастья не хватает накануне акции».

Дату мероприятия навеяла тематика масок. В какой же ещё день в году не орудовать чертям, как не в Хэллоуин. Так что к концу октября всё будет готово.

Коляска бодро понеслась по Бродвею и повернула на Хаустоун-стрит. Несколько кварталов дорога была вполне удовлетворительной, а потом пошёл откровенный просёлок. Вид большого города как-то резко сменился совершенно сельскими пейзажами.

По сторонам стояли крохотные домики и желтели фруктовые сады, разбитые на незанятых участках. Какие-то участки просто заросли кустарником, нагло выпиравшим на дорогу.

Ни единого указателя видно не было, и пришлось останавливаться и просить о помощи стайку местной ребятни, которые куда-то шли с удочками.

— Томпкинс-сквер? Конечно знаем, — загомонили они.

А один из этой стайки, видимо вожак, нагло заявил:

— Довезёте нас в коляске до сквера, тогда покажем.

Солано усмехнулся такой борзости подрастающего поколения, но не стал изображать из себя чопорного аристократа и усадил всех этих Томов Сойеров и Гекльберри Финнов в свою бричку.

С посвистом и гиканьем они довольно быстро проехали по относительно приличному просёлку, проложенному посреди совершенно диких мест, и внезапно оказались перед чугунной оградой.

— Вот парк, — сказал вожак, спрыгивая с коляски. — Мы мимо него ходим рыбу ловить. Тут к нему единственная дорога сделана посреди болота.

И это была истинная правда. Вокруг, насколько хватало глаз, колыхался сухой камыш и прочие ивы с осокой.

— Твою мать, — тихо выругался Солано.

— Шеф. А чего тут ограду поставили? — спросил Фелипе. — Кладбище, что ли?

Солано усмехнулся. Сходство и впрямь было изумительным.

Парк нёс следы попыток его облагородить. Его пересекали прямые, по ниточке проложенные дорожки, посыпанные битым кирпичом. Вокруг центра парка проложено было столь же мощёное аккуратное кольцо. И ни души вокруг. Солано обошёл весь периметр и ни единого следа застройки не увидел. Только местами видны были столбики, вбитые городской землемерной службой, означавшие границы участков.

«Мэра, конечно, понять можно, — размышлял Солано. — Уход за парком в такой жопе города — это бессмысленные затраты, которые не оценит избиратель. Так что переложить их на какого-нибудь доверчивого лоха — идея отличная. Но вот мне-то оно надо?»

Он ещё раз осмотрел солёные болота нижнего Ист-Сайда и отправился в обратный путь. Как ни странно, но тут было над чем подумать. Более того, посреди никому не нужного парка родилась очередная мысль на миллион долларов. (3)

Стало уже хорошей традицией обсуждать такие мысли в компании Мозеса Тейлора. Так что на следующий день он обедал в его доме в компании очаровательной миссис Тейлор.

— Я в нетерпении послушать твои новые идеи, — прямо во время трапезы начал деловой разговор банкир. Кэтрин посмотрела на него неодобрительно, но промолчала. — Они пахнут долларами.

Мозес довольно засмеялся.

— Совершенно верно. И меньше чем на миллион я не соглашусь, — поддержал смех Солано.

— Куда на этот раз придётся поехать? В Китай? — продолжал веселиться хозяин дома.

— Нет. В нижний Ист-Сайд.

— Оу! Так близко? И где же там деньги зарыты?

— В том-то и дело, что они пока не зарыты. А вот как только удастся их зарыть, тут-то они и появятся, — ответил Солано, усмехаясь и наблюдая, как зависли сотрапезники, пытаясь разгадать шараду.

— Не понял, — признал поражение Тейлор.

— Я поясню, — кивнул Солано. — Вчера я посетил Томпкинс-сквер. Очаровательное место. Вокруг первозданная природа. Шумит камыш. Шуршит осока. А главное — ни единой души вокруг. Как вы считаете, почему?

— Здесь нет тайны, — хмыкнул Тейлор. — Это солёное болото. Часть затапливается в каждый прилив, а оставшуюся затапливает при штормовых ветрах с Атлантики. Там невозможно строить.