Сейчас у нас появилась надежда, что справедливость все же восторжествует, что наконец-то власти проявят живой интерес к деятельности некоторых «архитекторов» и «прорабов» перестройки, а следственные органы выслушают нас по существу вашего дела. И не только выслушают, но и приобщат к делу собранные нами доказательства. А их количество за прошедшие годы, к вашему сведению, не только не убавилось, а, напротив, даже увеличилось, потому что в отставку ушли не только мы, но и многие сотрудники ЦРУ, имевшие доступ к материалам на вас и других «агентов влияния». Теперь мы с ними изредка встречаемся, вспоминаем былое.

Ряд бесед с ними мы сумели задокументировать, поэтому совсем необязательно просить их выступить в суде в качестве свидетелей, можно обойтись и видеозаписью. Так что приготовьтесь к серьезному разговору, Александр Николаевич! До сих пор вы призывали к покаянию других, теперь наступило время и самому покаяться. Хотя одним раскаянием за содеянное вам не отделаться, слишком тяжела ваша вина перед Отечеством!

До встречи в суде! И пусть свершится правосудие!

В. Казначеев. «Последний генсек». М., «Гудок», 1996г.

Приложение N 27: ИЗ ОТКРЫТЫХ ИСТОЧНИКОВ

Список Баранникова

(Виктор Павлович Баранников возглавлял Министерство безопасности России в 1992 — 1993 гг. Уволенный в отставку, поддержал Хасбулатова и Руцкого во время октябрьского (1993 г.) противостояния властей, был заключен вместе с ними в тюрьму. Предполагают, что к нему перешел список 2200 видных деятелей новой России, которые были агентами КГБ. О списке знал и В. А. Крючков.)

… После убийства генерала Гусева наиболее высокопоставленной фигурой из тех, кто был причастен к составлению списков, оказался сам министр Баранников. После пребывания в Лефортове его активность пошла на убыль. Но с марта этого года Баранников снова стал передавать надежным людям остатки компромата, собранного в 93-м.

Развязка наступила 20 июля. Утром Виктор Павлович получил с очередной почтой заботливо подосланную кем-то газету, где публиковалась очень благожелательная к нему статья. Баранников перечитал ее несколько раз, обратился к жене, хлопотавшей рядом по дому: «Смотри, начинают меня реабилитировать». Через несколько минут 58-летний генерал был мертв. Врачебное заключение — инфаркт. Не подвергая сомнению компетентность медиков, хотим обратить внимание читателей на несколько фактов. Газета со статьей была прислана по почте, а не передана в руки. Ее химического анализа, понятно, никто не проводил. Когда вы читаете и перечитываете статью, вас заинтересовавшую, вы много раз складываете и мнете газету в руках, интенсивно касаясь ее кожей.

Нелепые домыслы, скажете вы? Тогда еще один штрих. Архивные материалы, которые пересылал Баранников, были собраны еще до его назначения. Более остальных в их содержание был посвящен последний председатель КГБ Крючков. Во время процесса по делу ГКЧП у Крючкова, находившегося в заключении в «Матросской тишине», произошло ухудшение здоровья. Местный врач прописал ему какие-то глазные капли. Сразу же после первого приема капель у Крючкова произошел острый сердечный приступ. По случайности его соседом по камере оказался врач. Вместе с дежурной медсестрой они успели оказать Крючкову помощь. Экс-председателя удалось откачать.

Из статьи А. Баранова и А. Ляско «Список, сеющий смерть» («Комсомольская правда», 25 августа 1995г.)

Глава 16

ИНЦИДЕНТЫ С ПРЕЗИДЕНТОМ ЕЛЬЦИНЫМ

ДОРОЖНО-ТРАНСПОРТНЫЕ

В понедельник, 22 июня 1992 года, Москва зароилась слухами: в Бориса Николаевича стреляли. Произошло это, мол, вчера, в воскресенье, на дороге, по которой президент ехал из аэропорта, возвращаясь из-за океана.

Находились знакомые знакомых очевидцев, которые своими ушами слышали выстрелы на трассе, по которой должен был проследовать именитый ездок. Называлось даже точное место — 49-й километр Московской кольцевой дороги, и время — одиннадцать утра.

Обсуждая свежайшую новость, добропорядочные обывательницы осуждающе качали головами:

— Не дают житья человеку… Вот уж прицепились так прицепились…

В каждом уважающем себя женском коллективе, будь то школа, парикмахерская или торговая фирма, обязательно найдется пара-тройка фанатичных почитательниц Бориса Николаевича, ветеранок митинговых стихий, знающих все о российском президенте. Бьюсь об заклад, что, услышав о выстрелах на Рублево-Успенском шоссе, не одна полногрудая красавица вспомнила инцидент двухлетней давности, тоже породивший немало слухов.

Поскольку по прошествии времени это событие уже порядком подзабылось основной массой граждан, напомню его коллизию. Кстати это будет еще и потому, что по классификации действий, которые людская молва относит к покушениям на президента Ельцина, данное происшествие входит как раз в разряд дорожно-транспортных, разбором которых мы и займемся в этой главе.

Двадцать первого сентября 1990 года Москву облетела весть: совершено покушение на Бориса Николаевича Ельцина, занимавшего в ту пору пост Председателя Верховного Совета РСФСР. Приводились подробности, от которых благородным негодованием наполнялись сердца рядовых горожан: «Волга» Ельцина таранена, Борис Николаевич в больнице, фамилия таранившего — Ерин. «Ерин? Это же из милицейских! — спохватывалась московская публика. — Теперь ясно, куда ведет ниточка».

Переданное в тот же день, 21 сентября, сообщение ТАСС, многократно повторенное по радио и телевидению, не успокоило людей. Не улеглись страсти и после того, как пресс-центр Петровки 38 обнародовал подробности. Многим казалось, что власти темнят, скрывают истинную подоплеку случившегося.

А случилось вот что. В 8 часов 25 минут утра на пересечении улицы Горького с переулком Александра Невского в машину Ельцина врезался «жигуленок». Следуя в направлении центра города в крайней правой полосе, водитель «жигуленка» проехал на запрещающий жест регулировщика и столкнулся с выезжавшей на улицу Горького «Волгой», в которой находился Ельцин. Удар пришелся на правую переднюю дверь машины — как раз по тому месту, где сидел Борис Николаевич.

По одним сообщениям, Ельцин пересел на шедшую сзади резервную машину и проследовал на работу. Его состояние — превосходное. Однако в прессе появились и другие сведения, в частности о том, что он получил значительный ушиб правого бедра, мягких тканей лица и легкое сотрясение мозга. Такую информацию дали журналистам врачи Центральной клинической больницы, входящей вместо упраздненного Четвертого Главного управления в Лечебно-оздоровительное объединение Совета Министров СССР.

Вечером 21 сентября телепрограмма «Время» сообщила о благополучном возвращении Ельцина домой из ЦКБ, где его обследовали и сделали рентген. Однако назавтра ряд газет, в том числе и набиравший популярность «Коммерсанть», опубликовали телефонные интервью с дочерью пострадавшего Еленой Окуловой: в одиннадцать вечера 21 сентября она заявила, что отец пока еще в больнице.

И снова зашепталась, всколыхнулась старая сплетница Москва. Нестыковка информации породила новую волну слухов и предположений.

Самое разумное, что можно было предпринять для успокоения взбудораженных граждан — это дать возможность выступить по телевидению самому виновнику аварии. Слава Богу, у властей предержащих хватило ума пойти на такой шаг.

И вот на экране — водитель «Жигулей». Действительно, его фамилия Ерин, но отношения к милицейскому генералу не имеет. Юрию Ильичу 60 лет, он военный пенсионер, армейский майор в отставке, проживает в Химках. В то злополучное утро вместе с дочерью Еленой по своим делам направился в центр Москвы на принадлежавших ему «Жигулях».

Согласно рассказу Ерина, дело обстояло так. Он не успел затормозить — слишком поздно взметнулся в руках постового жезл. Говорят, что постовой, увидев на черной «Волге», подъезжавшей к перекрестку с улицей Горького, внезапно вспыхнувший спецсигнал — красную «мигалку», — немедленно поднял жезл, перекрывая движение, и даже свистнул. Но он, Ерин, свистка не услышал. Вот если бы шофер Ельцина включил сирену, то тогда наверняка услышал бы. Когда Ельцина увезли, он, Ерин, сказал водителю Бориса Николаевича о сирене. На что Витя, шофер Ельцина, ответил: Борис Николаевич с сиреной ездить не любит.