Теперь этот роман хорошо известен российским читателям, по нему поставлен остросюжетный фильм, который многократно шел по разным телеканалам. Тема — организация одного из терактов на президента Франции де Голля. Полтора часа непрерывного напряжения.

Наверное, в Москве не обратили бы внимания на появившийся в периферийном журнале роман, если бы не анонимное письмо, поступившее в высокую инстанцию. Против Генерального секретаря ЦК КПСС товарища Брежнева в Алма-Ате сколочена группа с целью покушения, сообщал добровольный информатор. План убийства Леонида Ильича изложен в журнале «Простор». В целях конспирации замысел закамуфлирован под покушение на французского президента. На самом же деле имеется в виду советский генсек.

Аноним добросовестно проштудировал роман Форсайта с точки зрения содержавшихся в нем террористических методов покушения. Вот какие рецепты обнаружил там бдительный доброжелатель: «На винтовке будет стоять глушитель, никто не услышит выстрела… даже если первая пуля попадет в висок. Надо иметь несколько секунд и успеть скрыться, прежде чем заметят, с какой стороны стреляли. Лучше запастись разрывными пулями… с глицерином или ртутью. Пожалуй, с ртутью. Гораздо аккуратней получается… при стрельбе по неподвижной живой мишени. Имея оптический прицел, можно не беспокоиться».

Надерганные из романа отдельные фразы производили впечатление. КГБ начал раскручивать это дело, но, как и следовало ожидать, оно оказалось плодом болезненной фантазии одного из читателей. Тем не менее «девятка» сочла необходимым доложить ЦКо вредной публикации, раскрывающей методику «охоты» на глав государств. Руководство журнала получило крепкий нагоняй, а само издание едва не закрыли.

Теперь можно понять, почему «девятка» встревожилась, получив сигнал о готовившемся покушении на Брежнева в Париже. Выездная группа, прибывшая во французскую столицу накануне визита генсека, поставила в известность парижские власти об имевшейся информации.

Задача была не из простых — к Триумфальной арке вели двенадцать улиц. Какую из них облюбовал неизвестный снайпер?

После долгих консультаций и обсуждений приняли соломоново решение: обеспечить безопасность на всех двенадцати улицах.

Это была беспрецедентная операция — по распоряжению парижских властей в ней приняло участие двенадцать тысяч полицейских. То есть по тысяче на каждую улицу.

Кроме того, привлекли еще шесть тысяч пожарных — по пятьсот человек на крыши домов каждой улицы.

Саму площадь с Триумфальной аркой окружили более тысячи полицейских.

День двадцать первого июня 1977 года, когда советский лидер возлагал венок к Вечному огню, был одним из самых трудных для сотрудников «девятки», приехавших в Париж с Леонидом Ильичом. Можно представить, сколько тревожных минут пережили кремлевские стражники в чужом городе.

Но выстрел не прозвучал. Наверное, меры, предпринятые парижскими властями по просьбе советской спецслужбы, сделали невозможным осуществление террористического акта.

Во второй раз за границей угроза над жизнью генсека нависла во время его визита в ФРГ в начале мая 1978 года.

Из конфиденциальных источников «девятка» получила сигнал о том, что на советского лидера готовится покушение. Произойдет оно в замке Аугустбург, где по программе визита канцлер ФРГ Гельмут Шмидт даст обед в честь гостя. Когда Брежнев будет выходить из замка, прозвучат выстрелы.

Проверять поступивший сигнал не было времени, и на коротком совещании руководство «девятки» приняло решение — после того как обед закончится, вывести Брежнева через запасной выход и, заслоняя своими телами от наружного наблюдения, усадить в бронированный «ЗИС».

Так и поступили. Мощный «ЗИС», к изумлению провожавших, привыкших к тому, что русские долго прощаются, сразу же рванул с места и, развив бешеную скорость, скрылся из виду. Планы террористов были сорваны.

Кажется, это был первый случай, когда русские нарушили свою многолетнюю традицию — долго рассаживаться по машинам, поджидать опоздавших, прощаться через стекло с провожающими. С точки зрения безопасности — непростительная беспечность. Водители машин американских президентов имеют четкую инструкцию — трогаться с места в ту же секунду, как только седок номер один опустится на сиденье. При этом не имеет значения, успели сесть его спутники, или не успели. Исключения нет ни для кого, включая супругу президента и других членов его семьи. Зазевавшихся подхватывают резервные автомобили.

Визиты Брежнева в западные страны редко когда обходились без неприятных для него инцидентов. В западногерманском городе Гамбурге едва не разыгралась чудовищная катастрофа. Когда самолет с советским лидером выруливал к взлетной полосе, буквально перед его фюзеляжем плюхнулся без предупреждения гигантский транспортный самолет ВВС США. Чудом он не зацепил крылом советский авиалайнер. Это случилось в тот момент, когда брежневскому самолету дали «зеленую улицу» на взлет и в акватории воздушного пространства над аэродромом не должно было находиться никаких других летательных аппаратов. Катастрофу предотвратил командир экипажа брежневского самолета А. Г. Майоров.

МЕДСЕСТРА Н.

По свидетельству лечащих врачей Брежнева, у него был крепкий организм, гарантировавший ему по крайней мере девяносто лет жизни. Сгубили его снотворные, и окончательно добила авария в Ташкенте.

Еще во время работы на Украине кто-то из днепропетровских врачей сказал Брежневу, что из-за особенностей своего организма он должен спать не менее девяти часов в сутки. Леонид Ильич поддался этому внушению, а поскольку сон шел не всегда, начал принимать снотворное.

Через некоторое время он уже безнадежно втянулся в лекарства. Днем чувствовал себя сонным, а ночью не мог заснуть.

Препарат назывался ноксироном. К сожалению, он оказался чрезвычайно вредным из-за своих побочных действий.

Родионов, личный врач Брежнева, был мягким и податливым. Он безотказно выдавал шефу значительный запас этого препарата, которым тот вскоре стал злоупотреблять. В середине семидесятых годов Родионов неожиданно скончался, а его место занял новый личный врач Михаил Косарев, который поблажек пациенту не давал. Но Брежнев уже настолько привык к препарату, что обходиться без него не мог, и твердая позиция врача раздражала его. Последовала угроза уволить. Непреклонный Косарев и тут не поддался. Тогда генсек вызывал Чазова. Главный кремлевский врач приезжал и покорно выписывал дополнительные таблетки.

Разбитый бессонницей, Брежнев справлялся у соратников, членов Политбюро:

— Ты как спишь? Снотворными пользуешься? Какими? Помогает? Дай попробовать…

Никто ему не отказывал, наоборот, каждый пытался услужить. Больше всех старались Черненко и Тихонов, которые сами не могли без снотворного. Как рассказывал Рябенко, Андропов передавал безвредные пустышки, по виду очень похожие на настоящие лекарства.

Подмена препаратов привела к совершенно неожиданным результатам. Брежнев глотал пустышки горстями, однако сон не наступал. Наткнувшись на настоящие таблетки, он тоже глотал их горстями. Охрана проявляла максимум изворотливости, чтобы под руками у генерального всегда были поддельные лекарства.

Кто-то из членов Политбюро порекомендовал Брежневу запивать лекарства… водкой. Свой выбор он остановил на белорусской «зубровке». Будучи на охоте в Беловежской пуще, он попробовал эту местную водку, настоенную на травах, и она ему понравилась. С тех пор «зубровка» была у него под рукой в любое время дня и ночи. Она стала его наркотиком. И снова охрана, спасая генсека, разбавляла «зубровку» кипяченой водой. Брежнев после выпитой рюмки иногда настораживался:

— Что-то не берет…

Чтобы упорядочить прием лекарств, Чазов после совета с Андроповым решил установить при генеральном секретаре медицинский пост.

Сначала работали две медицинские сестры из ведомства Чазова. Но между ними возникла неприязнь, и одна выжила другую. Победительница имела броскую внешность, дело свое знала, с обязанностями справлялась легко, и вскоре между ней и Брежневым установились «особые отношения».