* Раиса *

Сжимая руль задеревеневшими пальцами, аккуратно перестраиваюсь, стараясь никого не подрезать и вообще вместиться на полосу со своими габаритами.

Двадцать минут назад я забрала из салона новенького «китайца», и подружиться с ним пока не получается. Старый добрый, пусть и бюджетный, «кореец» был понятнее и снисходительнее к своей хозяйке.

Смахиваю прядь волос с лица, дую на себя, пытаюсь настроить климат-контроль, параллельно смотрю на дорогу. И тут мой телефон начинает звонить — как будто мне мало этого напряжения.

Наощупь нахожу его, нажимаю зеленый кружочек ответа.

— Райка, ты только не психуй, пожалуйста, — с ходу просит подруга.

— Классное начало разговора, Тамара!

— Я даже не знаю, как тебе сказать… Да и вообще, надо ли говорить.

— У меня давление за двести перевалило, ты меня добить хочешь? — истерический смешок все-таки срывается с моих губ.

— А ты где вообще?

— В новом «китайце», пытаюсь доехать домой.

— Тогда давай так: ты позвонишь мне, когда вернешься домой и будешь в безопасном месте, чтобы, не дай бог…

— Нет, ты все-таки издеваешься надо мной, да? Выкладывай, что у тебя!

— Я тут кое-что узнала о твоей дочери…

— О Тае? — хмурюсь.

— А у тебя есть другая дочь?

— Вроде не было…

Дочь у меня одна — восемнадцатилетняя Таисия. Мое солнышко, умница, красавица, активистка, спортсменка и вообще самая лучшая дочь на свете.

Есть еще сын, Родька. Пятнадцатилетний комок нервов переходного возраста.

— Тебе не понравится то, что я собираюсь сказать, — тяжело вздыхает подруга.

Перед капотом что-то мелькает, и я выжимаю педаль тормоза в пол. Телефон вылетает из рук, позади слышится шорох шин и сигнал клаксона, а я ложусь грудью на руль и шумно выдыхаю.

Меня объезжает огромный черный «американец». Внедорожник, в него целиком влезет мой «китаец». Стекло едет вниз, и мелькает огромная ручища, которая властным жестом приказывает мне опустить стекло.

Нажимаю на кнопку, немного опуская его, и вглядываюсь в водителя.

Из-за тонированных окон лицо мужчины плохо видно, но кажется, там сидит гориллоподобный громила. Бандит? Да стопроцентно! На таких машинах только эти экземпляры и разъезжают.

— Дамочка! Права купила, а ездить не купила?!

А голос-то какой! Снисходительно-мурлыкающий и будто даже немного сочувствующий моей тупости.

А у меня стаж, на минуточку, больше двадцати лет. Просто за все эти годы я ездила всего лишь на двух машинах, которые стали для меня как удобные тапочки, а тут новая машина… Но я правда вожу хорошо. За двадцать лет ни одной аварии! Пара царапин из-за притирок на тесной парковке не в счет.

Поправляю солнцезащитные очки и виновато улыбаюсь:

— Проезжайте, мужчина.

И ныряю под сиденье, откуда доносится голос подруги из динамика:

— Ну я же просила не слетать с катушек!

— Я тебе перезвоню через минуту! — нащупав телефон, сбрасываю вызов.

Если бы с Таисией случилось что-то плохое, Тома не стала бы тянуть кота за яйца, а выложила бы все мигом, без всяких расшаркиваний. А значит, разговор пока терпит.

Толкаю тяжелую дверь, на негнущихся ватных ногах медленно выхожу из машины.

Сегодня я какого-то лешего решила одеться красиво. Повод, я считаю, что надо — первая в жизни приобретенная на собственные средства машина. По случаю праздника я надела юбку, которую купила год назад, да куда выгулять ее, так и не нашла. Бедра она обтягивает — мама дорогая! Даже если у вас нет бедер, она сделает их.

Медленно шагаю вдоль машины на каблуках, благо туфли очень удобные, не зря я за них столько бабла отвалила.

Пока иду к своей цели, стоящий рядом «американец» с враждебно настроенным шкафом внутри остается на месте. Что там происходит, непонятно — машина затонирована наглухо!

Ну точно браток. И кажется, я перешла ему дорогу на своем «китайце», иначе не могу понять, почему он не уезжает. Позади него собралась пробка, народ сигналит, но ему хоть бы хны!

Сажусь на корточки перед своей машиной, пытаюсь заглянуть под капот, но ничего не видно, поэтому я просовываю туда руку. Хлопает дверца соседней машины, и около меня появляются начищенные, явно недешевые туфли.

Я не знаю, как это работает, но клянусь, что чувствую тяжелый взгляд на своих девяноста, обтянутых юбкой. Хотя кому я вру? Там не меньше сотни.

— Если это извинения, то они приняты, — произносит хрипло браток.

Как в замедленной съемке, веду взглядом от туфель вверх, по накрахмаленным брюкам и белоснежной рубашке. На лице мужчины очки, закрывающие глаза, щетина и волосы ухоженные, но местами прошиты сединой. Сколько ему? Сорок? Сорок пять?

Тело у бандита… соответствующее. Мощь и сила. Сила и мощь.

Рядом с таким только дрожать и преклоняться. Но мы жизнью ученые, так что хрен ему, а не дрожь и преклонение.

— Я не совсем вас понимаю, — говорю, хмурясь.

— Крошка, у меня есть идея получше насчет того, где бы ты могла встать в коленно-локтевую позу и продемонстрировать мне, как тебе жаль моих стертых тормозов.

Даже не знаю, что меня возмущает больше — то, что он назвал меня крошкой в мои сорок; то, что предложил встать перед ним раком, или то, что я в принципе задумываюсь над его словами.

Наконец в мою руку под машиной утыкается мокрый нос, и я цепким движением перехватываю котенка. Медленно поднимаюсь, расправляю плечи, держа осанку, и выгибаю бровь. Еще раз проходясь по мужчине взглядом.

Хорош, чертяка! Ох как хорош! Вот это генофонд, мама дорогая. Хоть бы не задохнуться от этого тестостерона.

Он может быть хоть бандитом, хоть президентом, но так разговаривать с собой я не позволю!

— Так, значит, все из-за этого засранца? — говорит удивленно.

Порываюсь сказать, что засранец тут один. И это явно не кот.

— Дашь погладить? — спрашивает, усмехаясь, и… тянет руку к моей груди.

Отбиваю его лапищу и хмыкаю.

— Погладь себя сам. Если тебе и перепадет тут что-то, то только самообслуживание.

Мотнув рыжей гривой, обхожу явно обалдевшего мужика и прыгаю за руль. Электрический двигатель срывает машину с места за секунду. И это хорошо, потому что, кажется, эта горилла на «американце» догоняет меня…

Глава 2.

* Раиса *

Первые пять минут я думала, что ему просто со мной по пути.

Но когда внедорожник позади меня прижался плотно, да еще и фарами поморгал, по телу пробежали холодные мурашки.

«Может быть, не стоило отвечать ему так?» — подает голосок неконфликтная и удобная Раечка.

Но Раиса, битая этой жизнью и знающая не по рассказам, а на собственном опыте, какие мужики паскуды, взрывается.

То есть ему можно отпускать в мою сторону пошлые и унижающие достоинство шуточки, а мне словесно зарядить ему по яйцам нельзя?

Ты посмотри, ранимый какой!

Ранимый сигналит. Причем настойчиво.

— Я что, идиотка, останавливаться? — спрашиваю у черной машины в боковом зеркале. — Хоть обсигналься!

И эта ситуация так заряжает меня адреналином и злостью, что вся моя неловкость за рулем улетучивается. Я утапливаю педаль газа в пол и срываюсь как можно скорее прочь от настырного мужика, который наверняка хочет мне объяснить по понятиям, что я не права.

Котенок, забившийся под пассажирское сиденье, жалобно мяукает.

— Прости, пушистик, надо немного потерпеть, и я обещаю тебе небо в алмазах, — говорю ему, не отрываясь от дороги. — В конце концов, это был твой выбор — броситься мне под колеса.

Котенок никак не реагирует на мои слова, а я выезжаю на кольцо. Их у нас в городе много, и есть у них одна особенность — въезжая на кольцо, можно забыть о правилах дорожного движения, потому что в Ростове никто не ездит по кольцам, соблюдая ПДД.

Я делаю обманный маневр, переходя на темную сторону, и, нарушая все правила, съезжаю с кольца. Мне сигналят, визжат тормоза, но я замечаю, что безнравственный нахал мой маневр считать не успел и в потоке проехал дальше.