В душевой я по-спартански быстро моюсь, переодеваюсь и выхожу на кухню. За столом сидит Даня и, сосредоточенно хмурясь, рассматривает что-то в телефоне.

— Сын, привет.

Даня убирает телефон, откладывая его экраном вниз, и улыбается через силу:

— Доброе утро. Ты рано, только семь.

Я вернулся вчера за полночь, раньше сбежать на получилось.

Запускаю кофемашину, достаю из холодильника продукты, чтобы сделать бутерброд.

— Сейчас снова придется уехать на работу, — отвечаю. — К вечеру вернусь, если что.

Через плечо смотрю на сына. Обычно он более ярко реагирует, когда я говорю ему, во сколько буду. Наверняка он планирует, как проведет день с Таей, но сейчас энтузиазма ноль, вместо этого безразличное:

— Понятно.

Ставлю на стол сваренный кофе, тарелку с бутербродом и принимаюсь быстро завтракать.

— У тебя что-то случилось?

— Нет, с чего ты взял, — а сам снова хмурится.

Я демонстративно выгибаю бровь.

— Ты светился последние недели, а сейчас сидишь мрачнее тучи. Определенно что-то случилось. Поругался с Таей?

Он отводит взгляд:

— Неважно.

— Данила, — зову его, и сын оборачивается. — Я к тебе в душу не лезу, как и в твои дела сердечные, но если что-то тревожит тебя и хочется обсудить их с кем-то, я тут.

Для наглядности развожу руки.

Сын еще какое-то время мнется, а потом выдает:

— Я разговаривал с мамой.

— Так, — невольно начинаю злиться.

Уж если она мне все нервы потрепала, то сыну и подавно досталось.

— Что сказала? — спрашиваю Даню.

— Что мои отношения с Таей — чушь. Что долго мы не будем вместе, якобы в этом возрасте я только время зря трачу. И тебя приплела — мол, ты сам долго не жил в браке, потому как быстро понял, что ошибся.

Нет, ну ешкин кот! Что за вредная баба ты такая, Ольга! Что ж тебе неймется все сыну испоганить жизнь!

— Твоей маме, Даня, — едва сдерживаюсь, — за своей бы жизнью последить, авось счастливее бы стала! Так ты из-за ее слов расстроился?

— Да. И Тая все слышала. Случайно, конечно, но… — разводит руками безысходно. — Вот так.

— Сто процентов это было неслучайно. Ты поговорил с Таей?

— Не получается. Обиделась.

Уверен, мало приятного в том, чтобы слышать дерьмо в свой адрес от матери человека, которого любишь.

— Пап, как ты думаешь, она права? — спрашивает аккуратно. — Насчет тебя?

— Чушь полная это все! — взрываюсь. — Наши с Раей родители точно так же как и твоя мама, то и дело масла в огонь подливали, пока мы в браке жили. Как думаешь, каково это было, когда каждый раз приходилось им доказывать, что мы действительно любим друг друга? Игра на выживание какая-то. И наш брак не был ошибкой, Даня, — говорю уже спокойнее. — Я никогда не считал его ошибкой. Даже скажу тебе откровенно — одно время думал, что ошибкой было разойтись.

Сын качает головой:

— Она мне наговорила столько про тебя.

— Не слушай ее, Данила. Я знаю, что она твоя мать, и ты должен ее любить и уважать, но всему есть предел. Ты взрослый человек, со своими целями, амбициями. Не вздумай отказываться от чего-то или кого-то только потому что это не нравится твоей маме или мне. Если это твоя истинная цель, иди к ней. Если ты любишь Таю — плевать на мнение окружающих.

Данила заметно расслабляется.

— Я вроде головой и сердцем все понимаю, но когда мама так говорит… — и смотрит на меня сочувственно.

— И приводит в пример меня, да? — усмехаюсь. — Даня, вот если бы в молодости на меня точно так же, как на тебя, не давили мои родители, возможно, я бы до сих пор жил с Раей. Я не говорю, что только они виноваты в нашем разводе, нет. Но их влияние определенно сыграло свою роль. А твоя мама не имеет никакого права лезть в мои отношения с Раей и судить, ее в них не было.

Данила, довольно кивнув, поднимается и идет на выход. В дверях оборачивается.

— Пап? — зовет меня весело. — Так получается, у вас с Раей сейчас вторая молодость? Снова в омут с головой?

— А вот это уже тебя не касается, сын мой, - отпиваю кофе.

— Как это не касается? — улыбается широко. — Вдруг вы с Раей решите родить мне брата?

Кофе встает поперек горла и я начинаю кашлять.

Что, доктор Ставрогин, какова вероятность? Ведь она определено есть.

Глава 45.

* Прохор *

Щелкаю зажигалкой, закуриваю сигарету.

Взглядом ищу окна студии йоги. Сейчас восемь вечера, поэтому окон горит мало, и я без труда нахожу Зайкины.

Затягиваюсь с предвкушением, губы сами расплываются в улыбке.

Я после смены устал как собака. Ретроградный Меркурий это или лунное затмение, не знаю, но все как с цепи сорвались — пациенты чудят, врачи психуют, младший медперсонал психует еще больше. Ольга снова звонила, но последнее, что мне сегодня было нужно, это разговор с бывшей.

Уверен, объективно нового я ничего ни о себе, ни о Даниле не узнаю, только мозг будет снова выедать ложкой.

День был сложным, но я чувствую прилив сил от того, что этот вечер мы проведем вместе с Зайкой. Впервые тихо, спокойно без раздражающих бывших или форс-мажорных факторов — таких, например, как дымящийся дом.

Дверь открывается, и оттуда начинают выходить женщины. Все они веселые, заряженные, щебечут и смеются.

Надо признаться, Рая большая молодец. В йоге я мало что смыслю, но то, что клиенты уходят от тебя в хорошем расположении духа, дорогого стоит.

Да и женщин немало, человек пятнадцать. Значит, Рая нашла свою стезю и прекрасно себя на ней чувствует.

Судя по тому, что я узнал о ней после разговоров с Веней, становится понятно, что брак для Раи не был счастливым, раз после него она расцвела.

— Ой, девочки, гляньте, вон опять этот мужчина, — хихикают дамы.

— А вы к нашей Раечке? — кричат мне.

— К ней, — киваю с улыбкой.

— Вы смотрите, она у нас хорошая. Обидите — найдем вас и обидим в ответ, — с милой улыбкой говорит женщина лет пятидесяти.

— Обидим-обидим, — поддакивает другая.

— У нас тут и полицейская, и прокурор, и мастер спорта по карате, и стоматолог. Найдется кому за Раечку вступиться.

Миленько.

— А стоматолог-то каким боком? — спрашиваю, веселясь.

— Зубы без анестезии повыдергивает, — так же по-доброму добавляет.

— Понял, — поднимаю руки, сдаваясь. — Раечку цели обидеть не было.

— Смотрите-смотрите.

Смеясь, дамы расходятся, а я качаю головой — Рая и правда собрала вокруг себя самых прекрасных дам города.

В окнах студии гаснет свет, и через несколько минут Рая выходит из здания.

Бросив на меня мимолетный взгляд, она отворачивается, а потом замирает и медленно поворачивается ко мне.

— Ставрогин? — поднимает удивленно брови и делает в мою сторону несколько шагов.

— Что тебя удивляет?

— Удивлена, что ты в студию не зашел — раньше тебя ничего не останавливало.

Я протягиваю руку и сжимаю пояс джинсов Раи, медленно, желая продлить момент, тяну ее на себя.

Зайка сопротивляется, но совершенно неактивно и будто чисто для проформы, чтобы потрепать мне нервишки.

Привлекаю ее к себе и кладу руку на талию.

— Зайка, я же отбитый кретин, а у тебя там клиентки враскорячку стоят. Я решил тут тихонько тебя дождаться. Но твои барышни уже успели мне пообещать скорую расправу, если обижу тебя.

Рая тихонько хихикает, совсем как девчонка.

За одну секунду годы словно стираются, откатывая нас назад, в беззаботную молодость. Куда-то на задний план отходят суета и проблемы, оставляя только нас двоих и тишину сегодняшнего вечера.

Убираю прядь волос, запутавшуюся в длинных ресницах Раи, заправляю за ухо и кладу руку ей на лицо — касаюсь щеки, шеи.

Наклоняюсь медленно, не торопясь, а Зайка поднимает лицо мне навстречу, и я целую ее. Губы Раи нежные, ласковые. Мне не хочется разгоняться на максимум, лишь подразнить себя и ее на низких оборотах, утопая в непривычной хрупкости момента.