Я могу собой гордиться! Ну а в остальном — увы, против неизбежного течения времени и гравитации не попрешь.

Выхожу из ванной комнаты, переодеваюсь в домашнее и слышу, как дверь в квартиру открывается. По быстрому шагу распознаю Таю и уже заранее понимаю, что она чем-то недовольна.

— Мама, ты тут? — стучит в дверь спальни.

— Да, заходи.

Дверь распахивается. На пороге стоит Тайка. Щеки красные, волосы кучерявой рыжей гривой обрамляют миловидное личико. Ловлю себя на мысли, что надо бы разузнать, что там за Данила такой. Не обижает ли мою звездочку?

— Понимаю по твоему виду, что сказать мне хочешь многое, — говорю, усмехаясь.

— Ты что, правда ездила на работу к Прохору Семеновичу?

Нет, ну ты смотри, гад какой! Вот разным был Ставрогин — несерьезным гадом и безответственным мужем, но чтобы так нагло доносить на меня! Это что-то новенькое.

— А Прохор Семенович не нашел ничего лучше, кроме как стучать на меня?

Тая шумно выдыхает, ее плечи опускаются. Она проходит в спальню, садится в кресло:

— Да это не он, мам.

— Надо же. Кто тогда? — спрашиваю удивленно.

— Двоюродная сестра Данилы работает в больнице, и ей рассказала Света.

— Света? Что еще за Света?

Я не знаю никаких Свет.

— Она была в кабинете, когда ты ввалилась туда и пообещала засудить Прохора Семеновича, — говорит Тая.

Нет, ты посмотри на нее, эту Свету! Ей-то какое дело, что там у нас со Ставрогиным? Дня не прошло, а она уже сплетни разнесла, коза! Но одно хорошо — подозрение с Прохора снято, выходит, не стукач он.

Таисия смотрит на меня и расплывается в улыбке, а потом и вовсе принимается смеяться.

— Мам, вот уж не ожидала от тебя! Пойти на работу, наехать на него! Ты же у меня бесконфликтная.

И я правда была бесконфликтной. Ключевое слово была. Но жизнь такая интересная штука — не ты ее, так она тебя. Вот и пришлось научиться.

Выставляю палец в сторону дочери.

— Этого всего можно было бы избежать, если бы ты сразу сказала мне, что у тебя есть парень и что ты иногда видишься с его отцом. Кстати, я жду от тебя объяснений.

Тая пересаживается ко мне на кровать и берет мою руку.

— Мам, Данила потрясающий! Мы познакомились в компании общих знакомых. Он добрый, заботливый, — Тая говорит и говорит, а я смотрю ей в глаза и вижу себя.

В свои восемнадцать я говорила то же самое своей матери, только речь тогда шла о Прохоре. Никто не воспринимал наши отношения всерьез, и на заявление о том, что мы женимся, родные никак не отреагировали.

Его мать меня так и не приняла. Только с возрастом я поняла, что она не готова была настолько рано отпускать сына в свободное плавание и наговаривала ему про меня всякого.

Мои родители были настроены более благосклонны, но так и ждали, когда мы наиграемся во взрослые игры.

В нас не верили, а потом мы и сами в себя верить перестали.

Сейчас, оглядываясь назад, я даже толком и не помню наш брак. Мне восемнадцать, Прохору только двадцать три исполнилось, все было слишком бутафорно и несерьезно.

О том, каким был бы наш брак и вообще, выжил бы он или нет, будь мы лет на пять постарше, я стараюсь не думать.

Глава 10.

* Раиса *

— Моя бабуля говорит: «Когда не знаешь, что делать, — покупай красивое белье. Пригодится, если вдруг случится секс с красавцем, а если все пойдет не так — хотя бы перед патологоанатомом не будет совестно », — говорит Юлька и двигает ко мне вешалку с ажурным бюстье.

— Ни добавить, ни убавить. Твоя бабуля — великой мудрости женщина, — усмехаюсь.

Переглядываемся с Юлькой и разражаемся совсем не интеллигентным хохотом, собирая косые взгляды продавцов-консультантов.

— Смотри, какой красивый красный комплект, — указывает мне на набор ниток. — С твоим рыжим цветом волос будет смотреться ярко и сексуально.

— Таким бельем только хвосты завязывать. Это разве трусы? Они затеряются на моей корме, погрязнув в самых ее недрах.

Юлька цыкает на меня и забирает комплект, вертит его в руках.

— Ты же понимаешь, что это белье создано не для удобства, а для поднятия твоей самооценки и настроения того, перед кем ты явишься в нем.

— Партнера по сексу или патологоанатома. Ясно.

— Возьми и примерь, — вкладывает вешалку мне в руки.

— Ты же знаешь, после развода я обновилась.

Когда я была в браке с Вениамином, он не понимал, зачем покупать дорогое и красивое белье, ведь гомельский трикотаж куда лучше, практичнее и удобнее. Это, конечно, бесспорно, но порой хочется побыть секси-кошкой, а не только практичной и удобной.

По молодости я думала, что Веня экономный, это только лет через десять поняла, что он банальный жмот.

— Ты покупала белье в каком-то сомнительном магазине, — качает головой Юлька, — раз в эти сети не попался ни один мужик.

— А должен был?

— Конечно! Они же все чувствуют, как псы.

— Боже, Юля, — закатываю глаза.

— Короче, прошел год. Мужика ты себе не завела, а это значит, что нужно обзавестись парочкой новых комплектов с целью взять осетра на живца. Уверена, вот этот сработает. — Юля пробегается по мне взглядом. — Может быть, что-то выйдет с твоим бывшим мужем?

— Ты так не шути, — фыркаю. — Если Вениамин узнает, сколько денег я трачу на вещи и белье, его хватит удар.

Юлька кривится:

— Я не про этого скупердяя! Мне тут птичка по имени Тамара начирикала, что твой первый муж — огненный мужик.

— У птички Тамары слишком длинный язык.

— Покажи фотку!

— Сбрендила? Откуда у меня его фотка?

— Ну в молодости.

Верчу в руках белье, размышляя.

— В молодости он был другой. С ним нынешним сходства мало.

— Черт, интересно-то как! Все его видели, а я нет.

Вешаю на место красный комплект и закатываю глаза:

— Было б там на что смотреть. Мужик как мужик, — вру и краснею. Юля это видит и расплывается в улыбке:

— Брось, я ж не претендую. Так, чисто из интереса.

— Юля, мы зачем сюда пришли? Мужиков обсуждать или трусишки покупать?

— Так это же взаимосвязанные вещи.

— То есть ты покупаешь белье, чтобы продемонстрировать его на собеседовании у своего нового босса?

У Юли сейчас непростой период в жизни, и она ищет работу.

— Обойдется такую красоту лицезреть, — хмыкает. — Это для внутренней уверенности в себе, понимаешь? Я приду на собеседование и буду знать, что там, под одеждой, на мне практически броня.

— Эти веревки, которые называются трусами, с тобой бы поспорили.

Юля снова снимает со штанги вешалку с красным комплектом, вручает мне.

— Бери и не сопротивляйся. И я себе возьму. Я в интернете увидела, что для привлечения бабла и улучшения финансового благополучия надо на люстру забросить красные трусы.

— Ты на какую люстру мне предлагаешь труселя забросить? Ту, которая в спальне моего пятнадцатилетнего сына?

Юля смотрит на меня скептически:

— Не думаешь же ты, что он не знает, как выглядит женское белье?

— Ладно, давай сюда свой комплект. Ты мне весь мозг прочирикала.

— Я бы тебе посоветовала еще по классике пройтись: взять черное и белое. А то твой Прохор приедет свататься, а ты не готова.

— Мне просто интересно: как ты представляешь это сватовство? По-твоему, я должна его с порога встречать в белье?

Юля подходит ко мне и хлопает снисходительно по плечу:

— Детка, по твоим рассказам и рассказам Томы я делаю вывод, что мужик там что надо. Так что давай мы, как взрослые и умненькие девочки, будем думать наперед. Вероятность того, что вы окажетесь в горизонтальном положении, примерно сто процентов, так что возьми эти чертовы труселя и примерь их! Ему понравится!

Юлька, махнув гривой, уходит в примерочные, я плетусь следом. Раздеваюсь, примеряю то, что отобрала себе. Когда в стену примерочной стучат, я прижимаю к себе занавеску и выглядываю.

Моргаю, пытаясь поверить в то, что вижу. Вернее — того, кого вижу.