Не прощу ему то, как он поступил с Родионом.

Тая, притихнув, молчит, а Вениамина несет.

— Вы обе скрывали от меня все это. Боже! — трясет головой. — Мать хватит удар, когда она узнает.

— При чем тут твоя мать, Вениамин? Ты можешь хоть что-то решить без ее подначек и науськиваний?

Судя по тому, что заявление на Ставрогина было подано лишь на следующий день, полагаю, Галина Павловна филигранно обрабатывала Веню эти пару дней, вынуждая обратиться в полицию.

— Я и без матери могу сделать вывод о том, что моя дочь сбилась с пути истинного и вместо того, чтобы учиться, начала заниматься черти чем!

— О, уверена, будь она монахиней, ты был бы горд за нее.

— Уж лучше монахиня, чем развратница!

Тая, утерев слезы, подходит к отцу и начинает говорить примирительно и без истерики.

— Папа, какой разврат, ну что ты? Данила самый лучший парень на свете. Он заботливый, мне с ним интересно, мы много разговариваем. Позволь познакомить тебя с ним? Я уверена, на многие вопросы ты сам себе ответишь и поймешь, что поводов для беспокойства нет.

— Даже не подумаю смотреть на этого щенка!

— Вениамин, это несерьезно, — говорю спокойно. — Твой протест ничего не изменит. Тая и Данила вместе, они имеют на это право.

Бывший муж делает злобное лицо и поворачивается к дочери:

— Значит так: с сегодняшнего дня ты под домашним арестом!

Зажимаю переносицу, гася в висках приступ пульсирующей боли. Сложный человек Вениамин. И с разводом наружу вылезли такие тараканы, о существовании которых я даже не знала.

— Мне восемнадцать, пап, — спокойно напоминает Тая. — Ты не сможешь это сделать.

— Да? Тогда я лишаю тебя карманных денег.

Конечно, он переводит периодически деньги детям, но, как правило, это незначительные суммы.

— Хорошо, пап. Лишай, — устало говорит Тая.

Поняв, что аргументы у него закончились, Веня решает достать тяжелую артиллерию и переключается на меня.:

— Это все ты виновата! Ты так воспитала нашу дочь! Вертихвостка, такая же, как и ты! Что сама прыгнула в койку к мужику в восемнадцать, что дочь такому учишь! А дальше? Таисия выйдет замуж за этого кретина, так же, как ты выскочила в восемнадцать за другого идиота?!

— Дядя Прохор не идиот! — выпаливает Тая. — Он хороший и с Родионом нашел общий язык. И да, если его сын захочет сделать мне предложение, то он поддержит его, я уверена!

Обалдев, Вениамин поворачивается ко мне. Тая же, поняв, что сболтнула не то чтобы лишнего, а просто одним махом вывалила все скелеты из шкафа, охает и закрывает рот рукой.

Глава 49.

* Раиса *

— Таюш, поставь, пожалуйста, салат на стол, — украшаю блюдо зеленью и отдаю дочери.

Сегодня у Родиона день рождения. Шестнадцать лет — серьезный возраст.

Мы решили посидеть по-семейному дома, потому что день выпадает на середину недели, а на выходных Родя с мальчишками поедет в тир.

Сын сам выбирал, кого пригласить на семейные посиделки. Не сказать, что я была удивлена, когда узнала, что собственного отца он не пригласил.

Да и я бы не была рада Вениамину, особенно после недавней нашей ссоры, когда Тая как на духу вытащила на свет всех моих скелетов.

Благо Вениамин был настолько ошарашен новостью, что просто сбежал из квартиры, вероятно так и не справившись с эмоциями. С тех пор прошло два дня.

Два дня благостной тишины и покоя.

То ли Веня переваривает информацию, то ли решил отречься от семьи до такой степени, что даже не поздравил собственного ребенка с днем рождения.

— Мам, точно больше не надо приборов? — голос Таи звучит виновато.

— Нет, — разворачиваю фольгу и нарезаю мясо тонкими ломтиками.

— Может быть, папа все-таки придет? — спрашивает тихо.

— Тебе Родион что-нибудь говорил? Он так и не поздравил его?

Тая поджимает губы и отрицательно качает головой.

— Но вдруг он решил сразу в гости прийти? — говорит с надеждой.

— Таюш, — отвечаю на выдохе, — думаю, твой отец просто забыл о том, что у Родиона сегодня день рождения.

Хорошо, если он забыл только об этом, а не о том, что у него в принципе есть сын.

— Мам, почему папа нас не любит? — спрашивает вдруг дочь.

Я откладываю приборы, мою руки и, сжимая в руках полотенце, поворачиваюсь к дочери, которая смотрит на меня, замерев в ожидании ответа.

Вот что мне сказать своему ребенку?

Как набросить на нее слой бронезащиты от жестокой реальности?

Веня вообще не отличался особой эмоциональностью, но когда мы жили вместе, он периодически все-таки проявлял интерес к детям.

Потом он развелся. И кажется, не только со мной, но и с собственными детьми.

— Я не могу тебе ответить на этот вопрос честно, но и врать не хочу, — пытаюсь объяснить дочери. — Возможно, всему виной сложный взгляд твоего отца на жизнь: он отдает предпочтение науке, а не человеческим чувствам. Или дело в том, что его мать не показывала ему, что своего ребенка можно любить, и он перенес это в свою жизнь.

Тая задумчиво кивает и спрашивает с интересом:

— Мам, почему ты вышла за него замуж?

Прикусываю язык.

В этом признаваться стыдно самой себе, а другим и подавно.

После развода с Прохором я была в эмоциональном раздрае. Похудела сильно, хотя и до этого не была в теле. Днями и ночами я лежала, глядя в потолок. Пережить развод мне было сложно, потому что я все еще любила Ставрогина.

Моя мать смотрела на меня не вмешиваясь, но однажды, когда ей все это надоело, решила познакомить меня с сыном своей старой-престарой знакомой.

Уже потом я поняла, что Вениамина очень хорошо выдрессировали перед свиданием. Он был галантным, блистал умом, много и буквально запоем говорил о своей работе и настолько тонких материях, о существовании которых я, простая смертная, даже и не знала.

Ничто не екнуло у меня в душе или сердце, их словно стянуло чугунным замком.

С Веней было по-своему хорошо. Хорошо, но скучно.

Со Ставрогиным было весело, ярко, страстно, живо.

И чем это все закончилось?

Так что я, наслушавшись наставлений матери, которая знала, на какие точки давить, пошла на второе свидание с Веней, а потом на третье.

Когда мое состояние оставляло желать лучшего, мама хорошенько промыла мне мозги, рассказывая о том, какая хорошая у Вениамина семья. Уважаемая, интеллигентная. О том, что он будет хорошим, верным мужем. И в конце концов, почти все мои одноклассницы вышли замуж, а я что, хуже?

Потом у нас с Вениамином случился секс. Довольно посредственный, но даже его хватило, чтобы через месяц я узнала о беременности.

— Стерпится — слюбится! — твердо заявила мать, а мне…

Мне было все равно, если честно.

Потом появилась Тая. Колики, зубы, болячки, которые она приносила из сада. Потом Родя. С ним проще не было, даже наоборот.

Круговорот быта затянул меня, а я как бревно поплыла туда, куда меня подтолкнули. Очухалась лишь когда это самое бревно прибило к берегу и я осмотрелась по сторонам и задалась вопросом: а какого, собственно, хрена и что происходит с моей жизнью?

Тая откашливается, и я возвращаюсь в реальность, в которой моя дочь ждет от меня достойного ответа. Он должен убедить ее в том, что ее мать не конченая идиотка, оттого что послушалась свою мамочку и проиграла собственную жизнь.

— Потому что после первого брака я была никакая, — отвечаю честно. — А Вениамин оказался рядом. Нормальный, надежный, мама от него была в восторге. Я подумала: может, любовь и не нужна, главное, чтобы спокойно было.

Тая хмурится, переваривая мой ответ:

— И как правильно, мам?

Я улыбаюсь и подхожу к дочери, провожу рукой по ее коротким волосам:

— Правильно так, как подсказывает твое сердце.

— Значит, в браке любовь важна?

— Не слушай того, кто убеждает тебя в обратном, — подмигиваю ей.

В дверь звонят, и мы с Таей переглядываемся.

Кто бы это ни был — он не приглашен.