— Вот как?

— Да. Я хотел предложить тебе снова сойтись и быть одной нормальной, полноценной семьей.

Глава 21.

* Прохор *

— Прохор, как у нас по давлению?

— Сто двадцать на восемьдесят, пульс семьдесят два, сатурация девяносто восемь, — отвечаю, не отрывая взгляда от цифр.

Александр Сергеевич приступает к операции, как всегда, ему ассистирует Светлана.

С самого утра она как с цепи сорвалась, то и дело огрызается, причем на всех, даже на мою медсестру Ксению Олеговну.

— Сергеич, я уведу глубже, вижу легкую вазоспастическую реакцию.

— Давай.

Подхожу к пациенту, присматриваюсь.

Незаметно ко мне приближается Светлана, касается плечом моего плеча. Бросаю на нее непонимающий взгляд — мало ли, может, плохо девушке стало? Два часа на ногах в экипировке, от духоты может стать дурно.

Но нет, Светлана даже не смотрит на меня, но и не отодвигается.

Отхожу в сторону, смотрю Свете в спину.

Это сейчас был подкат? Если да, то пиздец какой неуместный — у нас тут пациент с раскрытой грудной клеткой, а она трется об меня.

Остаток операции стараюсь не находиться рядом со Светой. Не потому, что мне неприятно женское внимание и все такое, а потому, что эти телодвижения отвлекают от работы — и меня, и ее. А мы тут с целью спасти человека собрались, а не искать себе партнера для траха.

Завершив операцию, переводим пациента в зону наблюдения, и я могу отойти ненадолго.

— Семеныч! — за мной бежит моя медсестра Ксения. — Там препараты привезли, я приняла.

— Спасибо, Ксень, — бросаю на ходу и захожу в свой кабинет.

Она идет за мной следом.

— Чего злой такой, Семеныч?

Ксеня солнышко. Ей почти пятьдесят, и она мои глаза, уши, порой руки. Все знает и замечает. На вес золота.

Но не рассказывать же ей про нарушение субординации во время операции? Не по-мужски это. Со Светой надо один на один поговорить. Она хочет, чтобы ее трахнули?

Мой фокус теперь на другой даме, и Светлана мне неинтересна даже как быстрый перепих для обоюдной разрядки.

— Да так, — отмахиваюсь, — нервы ни к черту.

— Ты ж на выходные за город уезжал. Не хватило?

Скептически смотрю на Ксению, и она поднимает руки, показывая, что вопросов больше нет.

— Ладно-ладно, понимаю. Нам, чтобы прийти в себя, на месяц надо в отпуск уйти.

Представляю продолжительный отпуск с Раей. Где-нибудь на Лазурном побережье. Или в горах.

Да, в горах будет особенно хорошо.

Двигаю шеей, пытаясь снять напряжение, но ее заклинило намертво.

— Давай я, — Ксения подходит со спины и принимается массировать.

Без всякого сексуального подтекста — наоборот, так, что звезды из глаз сыпятся.

— Операция ж нормально прошла, Прохор. Ты чего? — вжимает палец в напряженные мышцы.

— Нервяк не из‑за этого.

— Из‑за Светки, значит, — заключает Ксения. — Она сегодня как ужаленная. На всех шипит.

— С ума сошла баба.

— Знамо, что с ума, — смеется. — Скачет, скачет вокруг тебя, а ты не даешься.

Отмахиваюсь от ее слов.

— Слушай, Семеныч, ты бы сделал что-то со своей спиной.

— Времени нет, Ксень.

— А ты найди. Посмотри на меня, — обходит стол, крутится, наклоняется вперед. — Видишь, не болит нигде ничего, хотя сам знаешь, работка у меня пыльная.

— В чем секрет?

— Я последний год хожу на йогу. Давай и тебя запишу?

— Я тебе что, пид… — обрываю себя.

— Вот что вы за мужчины твердолобые такие? Я и своему Валере говорю — пошли со мной! Поможет ведь! Ни в какую. Клянусь, Семеныч, человеком себя почувствуешь. Там знаешь, какая там атмосфера?

— Какая? — спрашиваю со скептической улыбкой.

— Умиротворенная. Правда, хозяйка работает только с женщинами, но я могу попросить ее, чтобы с тобой позанималась. Она тебя в триконасану так поставит — больше ничего болеть не будет.

Спина моя и правда последнее время дает осечки и периодически простреливает. Надо сходить КТ сделать, что ли. Но теперь буду до последнего терпеть.

— Ладно, Ксень, звони, — отмахиваюсь, потому что самое главное я для себя услышал: дама, которая в триконасану ставит (что бы это ни значило), не работает с мужчинами.

Ксения достает телефон и набирает номер.

— Алло, да, привет. У меня тут ЧП. Моего босса скрутило, нужно, чтобы ты его раскрутила. — Слушает. — Да, я понимаю, что ты с мужчинами не работаешь, но может, в виде исключения? Клянусь, он приличный, уважаемый, интеллигентный врач с очень… очень больной спиной.

Демонстративно закатываю глаза.

— Ну ты тоже описала меня как пенсионера, — говорю тихо.

— Спаси, Раечка! — умоляет Ксения.

Имя ощутимо бьет по нервам, и я прислушиваюсь к голосу в трубке.

Сколько гуляет по Ростову Рай?

Лично я в свои сорок пять знаю только одну Раю. Уж больно имя нераспространенное. А чем занимается Зайка, я понятия не имею.

— Ксеня! — шепотом зову медсестру. — Твоя Рая рыжая?

Ксеня, зависнув, кивает.

Мне не может так повезти.

— Скажи, что с меня тройная оплата.

— Раечка, мой шеф говорит, что оплатит сеанс в тройном размере.

Воцаряется тишина.

— Сегодня в девять? Отлично! У него как раз смена до восьми. Спасибо, Раечка.

Ксения отключается, а я, расплываясь в довольной улыбке, откидываюсь на спинку кресла, складываю руки на груди.

— Ты моя фея-крестная, Ксеня.

А она уже почуяла, что дело пахнет керосином:

— Я правильно понимаю, что мне надо искать другую студию йоги?

Глава 22.

* Раиса *

— Спасибо, Рая!

— До встречи! — машу девочкам, провожая их.

Обычно в это время у меня последняя группа, затем я собираюсь домой и отдыхаю, но сегодня моя постоянная клиентка очень попросила принять ее босса.

Я уже так делала пару раз, правда, на занятие приходили мужья моих клиенток вместе с ними же.

Но меня заверили, что мужчина интеллигентный. И судя по описанию, ему лет шестьдесят.

Пока девочки выходят, я убираю по местам инвентарь, проветриваю помещение и заодно отвечаю на телефонный звонок. Звонит мой бывший муж.

Что-то он зачастил. То месяцами от него ни слуху ни духу, а тут прямо каждый день звонит или пишет сообщения.

— Слушаю, — отвечаю нехотя.

— Раиса, ты подумала над моим предложением?

Это, конечно, было потрясающе. Я даже не сразу поняла, что он говорит серьезно, предлагая мне вернуть нашу семью.

— Веня, я тебе еще в прошлый раз сказала: никакого воссоединения не будет, — вспыхиваю от негодования.

Я только жить нормально начала, вкус свободы почувствовала.

— Ради детей, Раиса. Неужели тебе не жалко детей, которые растут в неполной семье?

— Ах, так это я виновата? — меня просто трясет от его фразочек.

— Ну а кто, Раиса? — спрашивает удивленно. — Это же ты приняла решение о расставании. Прошу заметить, твои претензии являлись безосновательными. Вы с детьми были обуты и одеты, сыты, в конце концов. Что тебе еще нужно было?

— Нормальной жизни, когда у мужа не надо выпрашивать деньги. Он дает их сам, потому что понимает — одним хлебом сыт не будешь.

— Вот тут ты врешь, — заявляет уверенно.

Может, я утрирую, да. На хлебе мы не сидели.

— Веня, мне приходилось обосновывать каждую свою покупку. Я уже молчу про то, что никаких развлечений у детей не было.

— Пусть учатся!

Закрываю глаза и шумно выдыхаю.

— Знаешь что, Вениамин?

— Да, Раиса?

— Пошел ты, Веня! Тебя мама науськала, да? Я все эти словечки от нее слышала.

Ох, сколько кровушки она мне попила, кто бы знал. Под конец, когда муж стал хорошо зарабатывать, она перешла на какой-то невероятный уровень подлости; уже в открытую, не стесняясь детей, принималась рассказывать о том, какая никчемная.

Вениамин тяжело вздыхает.

— Я устал от нее, Раиса.

Мой хохот мне кажется слишком демоническим.