— А я что, не учитывал твои желания? Солнышко, тебе ну просто грех врать.

— Пошляк! — дохожу до двери, прохожу мимо нее, и тут меня перехватывает Прохор. Дергает на себя так, что дух из легких выбивает.

— Ну же, Зайка, сдавайся — шепчет мне томно.

Вот как говорит Ставрогин, сдамся я. Это ж краткосрочная история — пока весело, его заводит. А потом начнутся проблемы, быт, и его как ветром сдует.

Ведь сдуло уже когда-то, проходили мы это.

Ладно, я понимаю, он был молод и не готов к серьезным отношениям. Можно подумать, он сейчас к ним готов. Трахнуться — это пожалуйста, а что потом?

Вот именно.

Если он может без чувств, то я нет. Привяжусь к нему — сама не замечу как. Да что тут говорить! Я уже привязалась. Поэтому и скребет внутри — знаю: один неверный шаг, и снова себя собирать заново придется, а ресурса на это у меня нет.

— Задерживай дыхание, Зайка. Сейчас будут проводиться реанимационные мероприятия, — Ставрогин тут же открывает мой рот, целует тягуче-нежно.

Я упираюсь ему в плечи в вялой и безрезультатной попытке сопротивления.

Дверь снова открывается, прямо около нас.

— Раечка, — Веня заглядывает в студию и округляет глаза при виде нас.

— Нет, что ты за обломщик такой! — рычит на него Прохор.

Веня, издав неопознаваемый звук, ретируется, Ставрогин следом за ним.

Шумно выдыхаю и трясу головой.

Пусть мальчики развлекаются, а я, пожалуй, поеду домой.

Глава 27.

* Раиса *

Переворачиваю блин, пританцовывая под клипы, которые крутят по музыкальному каналу.

Родька у себя в комнате, Тая ушла на встречу с Даней.

В доме тишь да благодать, настроение отличное, невзирая на то, что вчера устроили Прохор и Веня. Идиотизм чистой воды.

Под шумок, пока они выясняли отношения, я прыгнула в машину да преспокойно поехала домой. А дома уже заблокировала обоих, потому что они на пару начали мне названивать и написывать.

Достали, сил нет.

Теперь с самого утра у меня хорошее настроение, потому что испортить мне его никто не успел.

Снимаю блин, собираюсь налить тесто на сковороду, но меня отвлекает звонок в дверь. Оставив посуду, иду открывать.

Смотрю в глазок и с тихим стоном выдыхаю.

Галина Павловна, моя дорогая свекровь, пожаловала собственной персоной.

Я не видела ее около полугода — в последнюю встречу забирала Родю, который несколько часов гостил у нее с отцом. Вообще Родион торжественно был приглашен с ночевкой, но позвонил мне через несколько часов пребывания в гостях у родственников и попросил забрать его.

Он так и не признался, что у них случилось, но, думаю, была попытка промывания мозгов. Только сын не маленький мальчик, которого можно лепить под себя. Это взрослый парень, который уже имеет свое мнение о происходящем, потому он и взбрыкнул.

Может, ну ее? Позвонит, постучит да уйдет восвояси?

— Раиса, открывай, я знаю, ты дома — твоя машина стоит внизу, — слышится назидательный голос с той стороны двери.

Вздохнув и мотнув головой, открываю.

Галина Павловна проходит в квартиру как к себе домой — что неудивительно, ведь она искренне считает, что это ее квартира. Ничего, что она была куплена в браке на совместно собранные с Веней деньги, — свекровь убеждена в том, что платил ее сыночка.

— Гарью у тебя в доме воняет, Раиса. Снова готовишь? — делает кислую мину и проходит половину коридора, чуть ли не заходя в обуви на кухню.

— Обычно мы разуваемся у входа, — говорю спокойно, игнорируя ее колючий вопрос.

Галина Павловна, поджав тонкие губы, возвращается и садится на низкий пуфик, кряхтит, нагибаясь.

— Помогла бы разуться, Раиса.

Закатываю глаза, пока она не видит. Может, ей еще ноги помыть да на чай подуть, чтобы не обожглась?

Но чертово хорошее воспитание не дает сказать, что она незваный гость и ей лучше уйти.

— Уверена, вы и сами справитесь, Галина Павловна.

— Никакой помощи от детей. Зачем мы вас рожали?

— А вы меня и не рожали.

Зыркнув на меня недовольно, свекровь таки разувается и поднимается.

— Тапочки у тебя где?

— Тапочек нет.

— Как нет?

— Так тепло на улице.

— А я старая, мне без тапочек холодно.

— Так и идите туда, где есть тапочки, — к себе домой, — воспитание дает трещину, зато на душе становится хорошо.

— Хамить-то зачем? — удивляется.

— А вы зачем приехали, Галина Павловна?

— Свидеться, Раиса. Сто лет, сто зим не виделись, — и проходит в квартиру.

Заглядывает сначала в мою спальню, потом в Таисину, инспектирует. Выражение лица у свекрови такое, будто тут страшнейший бардак, хотя я утром привела все в порядок — как чувствовала, что будут гости.

Возвращаюсь на кухню, ставлю сковороду на плиту, чтобы снова накалилась. Следом заходит свекровь.

— Даже чаю мне не предложишь?

Как бы ее так выпроводить мягенько, чтобы спокойно блины дожарить?

Решения нет, так что я щелкаю кнопкой чайника, чтобы закипел.

— Где дети, Раиса?

— Тая в город уехала, Родион у себя.

— Родион! — рявкает свекровь на всю квартиру. — Родька! Раиса, позови его, мне не встать — у меня ноги.

Снова отставляю сковороду, иду к сыну, заглядываю в комнату.

Тут темно — он смотрит сериал в наушниках с шумоподавлением. Увидев меня, отодвигает одно ухо.

— Ты звала?

— Там бабушка приехала, — говорю тихо.

— Какая?

— Бабушка Галя.

Родион зависает. Мою маму он любит больше и охотнее видится с ней. Скорее всего, потому что она чаще изъявляет желание встретиться и меньше выносит мозг.

— А можно я тут посижу?

Можно. Я тогда с тобой вместе посижу, уж очень не хочется возвращаться.

— Просто поздоровайся с ней, и все.

Родион медленно и нехотя поднимается, шаркая пятками, идет на кухню, а я обхожу его и пытаюсь возобновить жарку блинов.

— Привет, ба. — Сын остается стоять в проходе, ближе не подходит.

— Родион, что это на тебе? Балахон какой-то, а не вещи. — На Роде домашняя растянутая футболка и шорты. — Раиса, купи ему батник да штанишки хлопковые, что он расхлябанный у тебя ходит.

— Галина Павловна, Родион достаточно взрослый, чтобы самому выбирать себе вещи.

— А в школу он у тебя в спортивном костюме пойдет?

Родион тут же включает защиту.

— Бабушка, в школу без школьной формы не пустят. Я знаю, как надо одеваться в школу.

— Слава богу, хоть тут мать не промахнулась с воспитанием.

Наливаю тесто на сковороду, а у самой аж руки от злости трясутся.

— А с волосами у тебя что? Кошмар какие длинные, — даже очки достала и всматривается в Родиона.

— Так модно сейчас, — сын держит оборону.

— Модно! А если модно будет с обрыва вниз головой лететь — тоже прыгнешь?

— Обязательно, — огрызается.

Поворачиваюсь к сыну, останавливаю его взглядом.

— Раиса, как ты позволяешь ему так разговаривать со мной? — оскорбляется свекровь.

— Родь, иди к себе, — говорю ему мягко.

— А я блинчиков хотел.

Накладываю ему на тарелку блинчики, выгоняю из кухни. Очевидно, Галина Павловна пришла сюда не с благими намерениями, так что пусть сын идет к себе, нечего ему слушать все это.

— Спасибо, мамуль, — говорит мне тихо и уходит.

Свекровь провожает внука недовольным взглядом.

— Нет, все-таки ты что-то упустила в его воспитании.

Отворачиваюсь от свекрови, снимаю блин, наливаю тесто на новый, переключаюсь на чай.

— Возможно, вы не в курсе, Галина Павловна, но в воспитании детей обычно участвуют двое: мать и отец. Если вам что-то не нравится, пожалуйста, обращайтесь к Вене.

— Веня слишком занят, чтобы заниматься такими вещами, это твоя зона ответственности. И я не люблю чай в пакетиках.

— Другого нет, — ставлю перед ней чашку.

Другой есть, но чисто из вредности я не стану для нее заваривать.

Снова возвращаюсь к блинам.