Чем дольше говорит Юля, тем сильнее брови у Томы ползут вверх, а у меня челюсть едет вниз.

— Вот это тебя понесло, подруга, — тихо комментирует Томка.

Юля устало отмахивается.

— Кто бы говорил, — отвечаю ей. — Сама своему шефу долго голову морочить будешь? Врешь ему, не говоришь, что ты до сих пор жена его конкурента!

— Это другое, — краснеет.

— Тома, рассуди! — вдвоем поворачиваемся к подруге.

Тамара поочередно смотрит на нас с Юлей.

— Но это и правда другое, — говорит мне мягко, а я стону. — Вы с Прохором оба свободны, нет ни одной объективно весомой причины по которой у вас не может начаться роман.

— Вот-вот! —поддакивает противная Юлька.

— А тебе, — Тома поворачивается к ней, — и правда неплохо было бы сознаться своему боссу, что ты до сих пор замужем. И пусть твой муж гад редкостный, который не дает тебе развода, факт остается фактом. А то потом он вряд ли будет рад узнать правду, да еще от какого-нибудь «доброжелателя», — особенно после того, как ваши шуры-муры перейдут в горизонтальную плоскость.

Юлька идет красными пятнами.

— Да какие там у нас шуры-муры!

— Ага, конечно! — фыркаю.

— Мы же не слепые, — добавляет с улыбкой Тамара.

Юля принимается спорить с Томой, а я перевожу взгляд на панорамное окно, за которым прохожие спешат по своим делам, и думаю над словами подруг.

Разум ведь многое понимает и принимает, да и сердце тянется к Ставрогину. Есть в нем какой-то стержень. Настоящий, мужской. За плечом такого человека хочется спрятаться.

Вот я вроде замужем была. А за мужем-то и не была толком; первый брак не в счет, хотя даже в нем я чувствовала защиту, которая шла от Прохора.

Чисто женское желание дать себе волю и почувствовать себя просто девочкой-девочкой напоминает о себе, даже если ты давно уже не девочка.

Но страх снова больно уколоться не дает сделать шаг вперед.

Мы еще недолго сидим с девочками, а после я еду на работу. Сегодня у меня утренняя группа, поэтому я начинаю подготавливать зал.

Боковым зрением вижу, как распахивается дверь и в нее сначала входит огромный букет розовых эустом, следом за ним Ставрогин собственной персоной.

Глава 43.

* Раиса *

— Мужчина, мест на групповые занятия больше нет, — говорю Ставрогину, а сама сдерживаю улыбку, а то что-то я уж совсем быстро сдаюсь со всеми потрохами.

— Как насчет индивидуальных занятий? — а вот он улыбается широко и искренне, но выглядит довольным как чертяка.

— Ты мне за прошлое занятие не заплатил, вообще-то, — демонстративно складываю руки на груди. — А ведь кто-то обещал тройной тариф.

Прохор медленно идет мне навстречу:

— И правда, что-то я совсем сдал. Исправлюсь, обещаю.

И протягивает мне букет эустом.

Двадцать лет назад эустомы встречались редко, достать их было непросто. Это сейчас с ними проблем нет — в любом цветочном что только не найдешь.

Приятно другое — то, что Прохор помнит такие мелочи, как цветы, которые я любила. Веня вот за столько лет так и не выучил, все розы мне носил красные.

Я забираю букет, рассматриваю цветы — красивые, свежие, от них исходит едва уловимый аромат — и опускаю в них лицо. Прохор смотрит на меня, довольный моей реакцией.

— В честь чего букет?

— А нужен повод?

Мне, привыкшей к цветам дважды в год, кажется, что да. Но взрослая Рая, которая отыскала где-то свое самолюбие, дает себе мысленный подзатыльник.

— Не знаю. А он есть? — спрашиваю у Ставрогина.

— Повода нет. Просто решил подарить тебе цветы.

— Это как-то связано с тем, что вчера весь день я тебя игнорировала? — прищуриваюсь.

Кстати, игнорировала я его не специально. Так уж вышло, что вчерашний вечер мы провели с Родей и Таей — гуляли по городу, катались на катере по Дону. Мой телефон сел, а зарядить его возможности не было.

— Нет, — отвечает легко. — Я знаю, что у тебя телефон сел.

— Нет, все-таки мне определенно нужно поговорить со своей дочерью, — вздыхаю, понимая, что она меня сдает раз за разом.

— Она у тебя отличная девочка, не мешай ей заботиться о счастье матери! — говорит Прохор наигранно-возмущенно.

Потом серьезнеет и подходит ближе:

— Рая, насчет Ольги — забей. Она сложный человек, и в последнее время у нее случился гиперфикс на Дане, поэтому она несдержанна в высказываниях. Насчет нас не принимай ее слова всерьез — это ее мнение, которого никто не спрашивал и на которое лично мне плевать. Важно лишь то, что происходит между нами.

Слова бывшей жены Прохора меня задели, бессмысленно это отрицать. Она озвучила самые темные мысли насчет нас.

— И по поводу твоего бывшего… — продолжает Ставрогин. — Если вдруг он придет к тебе с претензиями, ты его сразу ко мне отправляй, лады?

Поднимаю брови удивленно:

— Что ты сделал?

— Ну… скажем так, немного помял его.

— Немного? — переспрашиваю, сдерживая улыбку.

Ставрогин, усмехнувшись, пожимает плечами, а я думаю о том, что Вене будет полезно получить в лоб за то, что сделал с сыном.

Может быть, в следующий раз он все-таки задумается о том, что манипулировать собственным ребенком и его любовью ради достижения своих целей это совершенно не мужской поступок.

— О-ой, — в зал заходит первая клиентка. — А что, у нас новенький?

Следом за ней по очереди подтягиваются и остальные женщины, каждая с интересом разглядывает Прохора.

— А хоть бы и новенький, я не против, — хихикает вторая.

— Все же с мужчинами веселее будет, да, девочки?

— Ты посмотри, какой хороший, а! Красавчик.

— Раечка, познакомь!

Хихиканье, гомон женских голосов и хор вздохов превращают мой зал, мое тихое пространство, в подобие птичьего базара.

— Разлагаешь мне дисциплину, Ставрогин, — качаю головой, а у самой улыбка до ушей.

— Девки, да вы посмотрите, занят этот мужчина! — восклицает одна клиентка. — Он к нашей Раечке пришел.

— Рая, хватай его и беги, — хохочут женщины.

— Дамы! — стараюсь быть строгой. Но куда там, попробуй тут сохранять серьезность. — Начинайте без меня, я подойду через минуту.

— Не торопись, Раечка, — снова смеются они.

Я кладу на стул букет и вывожу из зала Прохора, который светится, как натертое серебро.

— Смотри, солнышко, даже твои клиентки считают, что я очень даже тебе подхожу.

— Прохор, они меня сватали своим сыновьям и братьям, поэтому будут рады, что я оказалась пристроена в любые руки, главное, чтобы они были мужскими.

Ставрогин ничего не говорит — перехватывает меня за талию, заводит за угол и, пока я не опомнилась, целует.

Резко, остро, возмутительно-распутно, но я даже не собираюсь сопротивляться, отвечая на поцелуй, отпуская себя и давая волю чувствам.

Хохот из зала приводит меня в чувство, и я открываю глаза.

— Мне пора, — шепчу онемевшими губами.

— Беги. Мне тоже пора на работу, — говорит хрипло.

Нехотя отхожу от Прохора.

— Рая! — зовет он меня, и я оборачиваюсь. — Я видел тебя вчера с Родионом. Твой бывший обронил кое-что, и… — Прохор подбирает слова: — Если Родиону что-то будет нужно, передай ему, что он может обратиться ко мне.

А у меня дыхание перехватывает от его слов, ведь посторонний для Родьки мужчина оказался куда более человечнее, чем собственный отец.

Глава 44.

* Прохор *

После суток на работе я хотел пригласить Раю на свидание, но все, на что меня хватило, — доехать домой и завалиться спать.

Пока пребывал в царстве Морфея, снилась мне Рая. Сначала молодая, дерзкая, но очень искренняя. Потом Рая постарше — сексуальная, женственная, до одури привлекательная.

И в каждом эпизоде я был счастлив рядом с ней.

Утром проснулся полный сил и энергии, заряженный на новый день. Я бы и рад увезти сейчас Зайку на свидание, вот только вместо этого меня ждет очередная смена на работе. Настала череда отпусков, а с анестезиологами у нас и так запара, так что мне дали время, чтобы выспаться, и сейчас надо бегом обратно на работу.