— Держи свою дочь подальше от моего сына, поняла?

— Ты сначала рот свой попробуй закрытым держать, а то что ни слово, то помои, — говорю ей с презрением. — Хотя чему я удивляюсь — чем человек богат, тем он и делится.

Прохор становится между нами, пытаясь сохранить дипломатичный тон, который мы обе вертели понятно на чем.

— Ты перешла все границы, Оля.

— Да, Оля, — зову ее. — Еще хоть раз скажешь о моей дочери плохое слово или попробуешь ей как-то навредить, клянусь, ты поплатишься за это.

— Что хочу, то и говорю. Твоя дочь не подходит моему сыну.

— Уверена, Даниил считает совсем по-другому.

— Твоя… — кривится, — просто одурачила его! Ты хоть знаешь, какие у него планы?! Он на медика учится! А твоя дочь ему только мешает. А он дурак, и не понимает, что связался не с той!

— Не подменяй понятия. Она мешает только тебе, и как же чертовски хорошо, что всем, в том числе и твоему сыну, на это плевать!

Я перехожу границы?

Возможно. Но какой отбитой нужно быть, чтобы так отзываться о девушке, которую ты не знаешь? Цепляться к ее прическе? Назвать наркоманкой?

Или дело в том, что Ольга так сильно напоминает мне Галину Павловну? Клянусь, я воочию представляю, как она когда-то говорила подобное и про меня — девочку с пирсингом и розовыми волосами.

Я и удобной начала тогда становиться. Вернула родной цвет волос, избавилась от пирсинга, стала послушной женой, только чтобы на меня перестали смотреть как на ничтожество.

И ведь это действительно парадокс... в какой-то степени я стала тем, кого можно не уважать, кому можно бросить: «Надень тапки и иди готовь ужин ».

— Твою мать, Ольга! — срывается Прохор. — Ты можешь уйти? Рая, а ты успокойся!

На лице Ольги появляется мерзкая улыбка.

— А я-то думаю, откуда знаю тебя! — переводит взгляд на Ставрогина. — Прохор, вот ты даешь! Решил снова в омут с бывшей женой нырнуть? Что, одного раза тебе было недостаточно, чтобы понять, что там делать нечего?

Глава 40.

* Раиса *

Чуть ли не спотыкаясь, залетаю в закрывающиеся двери автобуса, и он трогается.

Меня трясет.

По своей натуре я неконфликтный человек, но сейчас мне хочется вернуться и съездить кулаком прямиком в нос жене Ставрогина.

Нет, ну какой же стервой надо быть, чтобы одним своим визитом так испоганить настроение!

По дочери моей прошлась, меня зацепила, Ставрогину досталось! Черт, даже Даню зацепило!

Надо бы позвонить Галине Петровне и узнать, нет ли у нее внебрачной дочери по имени Ольга, — уж больно манера общения знакомая, я будто с молодой копией своей бывшей свекрови говорила.

А ведь когда Веня и его матушка узнают о том, кем на самом деле мне приходится Прохор и о том, что двадцать лет назад он был моим мужем, наступит армагеддон, не меньше.

От роя мыслей голова начинает гудеть, и я разминаю пальцами виски.

Есть ощущение, что я попала в замкнутый круг, из которого не выбраться.

Добираюсь до нужной остановки и выхожу из автобуса.

Надеюсь, что ни Родя, ни Тая еще не вернулись домой, потому что я бы не хотела, чтобы они лицезрели меня в мужской одежде, да еще и в таком виде.

До дома я дохожу быстро, вставляю ключ в замок, но дверь не открывается.

Несколько раз пытаюсь провернуть ключ.

— Не поняла… — бормочу тихо.

Мыслей просто вереница: начиная от воров и заканчивая тем, что Вениамин дождался, пока я уеду из дома, сменил замки и теперь у меня не получится вернуться обратно.

Потом я даю себе мысленный подзатыльник: квартира в моей собственности, даже если он такое сделает — ничего не выиграет.

Кладу пальцы на дверную ручку, и она на удивление поддается.

В коридоре на обувнице стоят мужские туфли.

Мужские туфли, которые принадлежат Вениамину.

В квартире тихо и темно, присутствует какой-то странный запах. Проверяю кухню, но не замечаю ничего подозрительного, поэтому иду к себе в спальню.

Захожу внутрь и понимаю, что запах идет отсюда. Шторы задернуты, я включаю свет.

— Твою мать! — выдыхаю в шоке.

Около кровати стоит стол, на котором выложены роллы и суши. Судя по всему, запах идет от них — даже по заветренному внешнему виду понятно, что они стоят тут давно. Рядом с ними красуется ваза с бордовыми розами.

Лепестки этих же роз устилают пол в спальне и мою кровать, на которой в одних трусах, обняв мою подушку, спит Веня.

— Рота, подъем! — рявкаю так, что бедолага подскакивает, спотыкается о свои же ноги и летит прямиком на стол, который складывается под ним.

Японское великолепие, в котором, судя по запаху и виду, начали тухнуть лосось и креветки, размазывается по ковру, на котором стоит кровать.

— Вот как так, Вениамин? Вроде развелись с тобой, а все равно за тобой убирать приходиться?

— Раиса, я сам не понял, как уснул, — снимает со своей груди кругляшок риса и аккуратно кладет его на стол.

— Что это все значит?

Потрясения на сегодня вообще закончатся?

— Как это что? Я свидание устроить хотел! — говорит обиженно. Находит на прикроватной тумбочке очки, надевает их и всматривается в меня.

— Какое, к черту, свидание, Веня?! Мы развелись! — невольно срываюсь на крик.

Одна нервотрепка от этих мужиков! Одному свидание подавай, второму.

— И что, что развелись! — недоуменно пожимает плечами. — Люди разводятся, потом снова сходятся.

— Стоп-стоп! — поднимаю руки. — Не знаю, про каких людей ты говоришь, но это точно не наша история!

— Рая… — Веня хмуро рассматривает мой внешний вид. — А ты где вообще была?

— Ты как вообще попал в квартиру? — отвечаю вопросом на вопрос.

— У Родиона взял ключи. Почему на тебе мужская одежда?

— Подожди, — до меня не сразу доходит. — Так ты поэтому Родиона забрал? Не для того, чтобы провести время с сыном, а чтобы подкатить ко мне свои яйца?

— Что за грубое выражение!

Я качаю головой, отказываясь верить в то, что это действительно так.

— Он же ждал тебя, хотел побыть с тобой, — говорю тише.

— Он уже взрослый, ему папка, чтобы гулять с ним, не нужен.

— Папа нужен всегда.

Вспоминаю, как Прохор защищал Данилу.

— Где мой сын? — спрашиваю бывшего.

— С моей мамой. Они прекрасно проводят время, а я тут как идиот ждал тебя полночи!

Вениамин наконец принимается одеваться.

— С твоей мамой никто не может прекрасно проводить время, даже ты. Еще скажи, что ты меня любишь, поэтому семью вернуть хочешь.

— Так и есть! — обижается.

— Да ты просто от мамы своей сбежать хочешь, так вы друг друга достали!

— С мамой у меня прекрасные отношения!

— А с сыном? — спрашиваю с вызовом и складываю руки на груди.

— И с сыном замечательные!

— Боже, да ты же просто использовал его! Думаешь, он не понимает этого?

— Раиса, где ты была? И самое главное — с кем?

— Не твое дело! Лучше бы ты так жизнью детей интересовался!

— Ты была с ним, да? Пока я, дурак, ждал тебя тут, ужин приготовил, ты была… под другим.

— Где была, там больше нет. А теперь я хочу, чтобы тебя тут не было.

Веду рукой, показывая Вене, куда ему идти.

— Ты просто неблагодарная!

— Впервые за столько лет устроил пир, так я пасть тебе в ноги должна? Иди-иди.

Бывший послушно шагает по коридору, я вкладываю ему в руки его туфли.

— И сына мне верни. Нечего ему с твоей мамой быть, поди, вынесла ему уже мозг!

— Да как ты смеешь?!

Открываю входную дверь и выталкиваю Вениамина в коридор.

Тот спотыкается о порог, летит вперед, перебирая ногами, и… натыкается прямиком на Прохора.

— Не понял… — басит тот мрачно.

— Я… э-э-э… — Веня принимается трястись.

А я захлопываю дверь и закрываюсь на замок.

Как же эти мужики меня достали, довели до ручки!

Глава 41.

* Раиса *

Прохор так и не вернулся.