Я даже поражаюсь тому, как он выглядит. Подстригся, сменил одежду на более современную. Надо же.

— Привет, Веня. Проходи, — веду рукой, приглашая внутрь.

— Это тебе, — он достает из-за спины пять красных роз, перевязанных лентой.

— В честь… чего? — смотрю на букет, обалдев.

Вениамин дарил мне цветы дважды в год: на день рождения и Восьмое марта. На этом он считает, что вахту отбыл и по другим поводам или вообще без повода цветы не дарят в принципе.

— Да так, — отмахивается и улыбается мне. — Проезжал мимо цветочного, дай, думаю заеду, цветов тебе просто так куплю.

Вот это да. Для Вениамина это просто неслыханная щедрость.

— Ты помолодел, что ли? Завел себе кого-то?

— Что? — фыркает, и снова эта странная улыбочка. — Нет, просто решил обновить гардероб.

Чудны дела твои, господи.

— Где там Родька?

— Иду! — кричит сын.

— А где Тая? — Веня выглядывает из коридора.

— Она с подружками. У ее подруги день рождения, она останется у нее с ночевкой.

Конечно, я немного привираю — Тая действительно приглашена на день рождения, но там будут не только девочки.

Дочь отпросилась у меня с ночевкой.

Первый мой порыв был — отказать.

Но потом я поняла, что это не имеет никакого смысла. Она совершеннолетняя, да и с Данилой у них все серьезно. Рано или поздно это должно случиться. Тем более почти всех приглашенных я знаю лично или заочно. Заручившись его клятвенным обещанием, что он глаз не спустит с Таи, я отпустила ее, попросив держать ухо востро.

— Не рано ли ей оставаться в гостях с ночевкой? — хмурится Вениамин.

— Она совершеннолетняя, — развожу руками. — Это хорошо еще, что она у нас в городе, не то уехала бы в Москву или Петербург, мы бы знать не знали, где она и с кем.

— А что, если она там себе найдет какого-нибудь парня?

Это, конечно, подстава, дочь.

Тая обещала рассказать отцу о Даниле, но так и не сделала этого.

Вроде как и винить ее язык не поворачивается — за год Вениамин не особо-то интересовался детьми, а вроде как он отец…

Ситуация, в общем, неоднозначная.

— Наша дочь взрослая девочка. Это нормально, если она встретит парня.

— Ей всего лишь восемнадцать! — вспыхивает.

Его расслабленное настроение сменяется на праведный гнев.

— Возраст, когда самое время влюбиться, — говорю спокойно. — Я не вижу тут ничего постыдного.

— Ну да, — усмехается, фыркая.

— Что?

— Яблоко от яблони. Я и забыл, что ты сама, едва восемнадцать стукнуло, замуж выскочила, поэтому для тебя это норма, а для меня нет!

— Не тебе меня судить, — говорю ему холодно и добавляю твердо: — К твоему сведению, я ни о чем не жалею. Я была счастлива в первом браке, пусть он и продлился недолго.

Привираю, конечно.

Но в самом начале нашей семейной жизни мы были счастливы, как никто другой. И я действительно не жалею о том, что вышла замуж за Прохора.

— Неужели… — Вениамин аж бледнеет, — неужели ты хочешь сказать, что в первом браке была счастливее, чем со мной?

— Ты сам это сказал.

— Не поверю ни за что!

— За что я тебе точно благодарна — так это за детей.

— Да он вышвырнул тебя за порог, твой бывший муж!

— Господи, — прикрывая рукой лицо. — Это тебе мама сказала? Никто меня не выгонял, это было обоюдное решение.

— Уверен, в отличие от тебя, он даже не вспоминает об этом браке.

Я чуть не говорю Вене, что вряд ли это так, особенно если учитывать, в каком виде нас застал Вениамин в последний раз. Запоздало вспоминаю, что он не знает, как звали моего первого мужа, потому он не понял, с кем застукал меня.

Закусываю губу, чтобы не захохотать истерически.

— Пап, я готов. Поехали, — Родька проходит мимо меня.

— Родь! — зову его в шоке. — А со мной попрощаться?

Я жду, что сын вернется и обнимет меня, но вместо этого он машет мне с лестничной клетки:

— Пока! — и сбегает вниз.

— Твое воспитание, — назидательно говорит Веня.

Подпихиваю бывшего в спину.

— Ты его родитель, такой же, как и я, — выталкиваю на лестничную клетку и вкладываю ему в руки цветы. — А розы маме отдай, ей нужнее.

Захлопываю дверь и вздыхаю.

Родион наверняка все слышал, поэтому такая реакция. Он в последнее время на Прохора остро реагирует.

А что будет, когда Вениамин все узнает? Про Таю и Даню. Про то, кто отец Дани… ох, господи. Мне ж плешь проедят.

Не проходит и десяти минут, я даже занятие себе найти не успеваю, как в дверь звонят.

— Родь, забыл что-то?

На пороге, улыбающийся во все тридцать два, стоит Ставрогин.

— Ну что, солнышко, соскучилась?

Глава 33.

* Раиса *

Прохор, не дав мне опомниться, бесцеремонно притягивает к себе за талию и целует.

Торопливо, пошло, страстно. Кислорода резко перестает хватать; я не чувствую под собой пола, только губы и руки Ставрогина, уверенно держащие меня.

Он первый разрывает этот короткий, но такой яркий поцелуй. Заглядывает мне в глаза и улыбается довольно, как сытый кот.

— Неделю страдал без тебя, Раечка.

— Ты обалдел, Ставрогин? — хочу возмутиться, но вместо этого у меня выходит беспомощный шепот.

— А что такое? — спрашивает удивленно и ставит меня на ноги. Теперь я понимаю, что он держал меня практически на весу, когда целовал.

— Вдруг я не одна? Что, если бы дети были дома?

Прохор невозмутимо захлопывает за собой дверь и проходит в квартиру, бросая мне на ходу:

— Уверен, что смог бы объяснить твоим детям свои мотивы. — Заглядывает в мою спальню, в дверях оборачивается. — Но я знаю от Таисии, что ее не будет до завтрашнего дня, а Родион уехал к отцу. Хм, у тебя уютно.

— Это не значит, что ты имеешь право врываться ко мне в дом!

Ставрогин захлопывает дверь в мою спальню и поворачивается ко мне:

— Если бы ты не кинула меня в ЧС, я бы позвонил, заранее предупредил, что загляну, — отвечает невозмутимо.

— Что же, получается, виновата я?! — ахаю возмущенно.

— Этого я не говорил. Но из ЧС меня все-таки удали, так будет удобнее общаться.

— А я вообще не хочу с тобой общаться, Ставрогин.

Он поворачивается ко мне и широко улыбается:

— Какая же ты врунишка, Раечка.

И смотрит так ласково и нежно, что сердце мое черствое начинает таять.

На меня же никто, кроме Прохора, так не смотрел. У Вениамина функция ласки и нежности отсутствовала изначально, поэтому я не привыкла к такому обращению.

И это, надо сказать, страшно печалит.

Пока я стою в замешательстве, анализируя свою жизнь, Ставрогин подходит ближе, поднимает мое лицо за подбородок и заглядывает мне в глаза.

— Что за грусть в красивых глазах?

— Прохор, зачем ты приехал? — спрашиваю, выдерживая настойчивый взгляд.

— Как это зачем? Соскучился, говорю же.

Двигаю головой, складываю руки на груди. Получается картина недовольной женушки, но мне на это плевать. Мне сорок, и я не позволю вешать лапшу себе на уши. Ты посмотри, как соловьем запел!

А самого где носило столько времени, а?

— То есть неделю ты не скучал, а тут вдруг как раз, когда я осталась одна дома, решил напомнить о себе?

Снова расплывается в улыбке.

— Злишься, что раньше не пришел к порогу? Понимаю. Ты меня заблокировала, была зла на меня — прошу заметить, беспочвенно.

— Беспочвенно? Я же просила тебя не лезть к моему бывшему.

— И я отклонил твою просьбу, — упорно стоит на своем. — Рая, мне было что сказать твоему бывшему.

— Ты тоже мой бывший! — чуть ли не топаю ногой.

— Согласись, это эпично? — играет бровями. — Солнышко, пойми, твой бывший немного потерял ориентиры, и я его направил в нужную сторону.

Ох, Прохор, знал бы ты, куда именно… Вспоминаю про мамашку Вени и этот закидон с цветочками.

— В общем, я подумал, дам тебе время остыть. Да и на работе у меня был завал, Рая, — последнее добавляет уже безрадостно. — Еле до выходных дожил, клянусь. Приходил домой, спал и снова на работу.