Мы устроились у окна второго этажа, откуда открывалась неплохая панорама на студенческий городок, и Лена тут же выхватила меню.

— Так, значит, сегодня праздник, — произнесла она уверенно.

— Для кого? — усмехнулся я.

— Для тебя.

— Для нас, — Поправил её Орехов.

Я не стал ничего отвечать, открыл меню и быстро пробежался взглядом по ценам:

Карбонара: 280 ₽

Стейк рибай: 450 ₽

Курица с рисом: 220 ₽

Цены неприятно удивили, внутри кольнуло, и живот ответил на это коротким урчанием. А это ещё если считать без напитков, каких-нибудь салатов и десерта. Да уж, теперь пельмени казались ещё вкуснее. И по любому эти гады там их сожрут без меня.

— Что будете заказывать? — улыбнулась подошедшая официантка.

— Мне… — начал я и сразу закрыл меню. — Щи с хлебом.

Девушка записала.

— И всё? Может какой-нибудь десерт? Аперитив?

— Сладкое не для меня, — соврал я. — Да и так хватит.

На самом деле хватило бы и пельменей… С провинциальным майонезом! Но говорить этого не стал. Орехов заказал себе картофельное пюре с двумя котлетами и салат. Лена, полистав меню ещё немного, остановилась на пасте с курицей и грибам, а когда официантка ушла, девушка внимательно посмотрела на меня.

— Алексей Николаевич… — произнесла она шёпотом. — А почему щи? Потому что они дешёвые? Я же говорила, что угощаю.

— Мы угощаем, — вмешался Орехов, не забыв напомнить о том, что он тоже мужчина.

Я улыбнулся и откинулся на спинку стула.

— Ты что, забыла, что я коренной москвич из-под Рязани? Щи — это, между прочим, самый здоровый и сытный суп. Моя матушка варила его каждую пятницу, а мы с отцом съедали целую кастрюлю ещё до того, как наступит вечер. Так что не надо мне тут щи обесценивать. На них выросло не одно поколение сельских ребят.

Лена улыбнулась в ответ и коротко кивнула. Видимо, у меня получилось её убедить в том, что дело совсем не в цене. Однако, стоит признать, если раньше, сидя на лавочке и размышляя над окладом, мне хотелось больше денег, то, увидев студентов, которые были младше меня и чувствовали себя более уверенно, серьёзно задумался над дополнительным заработком.

В Бауманке учились далеко не бедняки. Процент поступивших на бюджет составлял примерно тридцать процентов. Довольно высокое число, но если подумать, то оставшиеся семьдесят процентов явно платили из своего кармана. Так что получается, что родители этих студентов могли себе позволить щедрое довольствие для детей.

— Алексей Николаевич, — вырвал меня из размышлений Орехов. — А можно спросить?

— Можешь попробовать, — ответил я, замечая, как на него поглядывает Соболева.

— Вы всем студентам помогаете или только нам? — спросил он, слегка понизив тембр голоса.

Я на секунду задумался, а Лена вопросительно подняла глаза.

— Только вам.

— А почему? — продолжил расспрашивать Костя. — Ну, я к тому, что у вас так легко получилось, почему бы не продолжить и не помочь остальным? Людей больных вокруг хватает.

— Потому что, во-первых, я не волшебник, и ты зря думаешь, что у меня легко выходит, а во-вторых, — я понизил голос. — Того разговора с Капустиным мне пока хватило.

— Какого разговора? — тут же вмешалась Лена. — И кто такой Капустин?

— Завкафедры Алексея Николаевича, — ответил за меня Костя. — Прикинь, залетает в зал, когда я подход делаю, и начинает орать… Орехов больной, у него поясница, ему нельзя и всё такое…

— Да ладно? — Лена задумчиво перевела на меня взгляд.

— Ага, — продолжил Орехов, ударив ладонью по столу. — Ну и я тогда ему сказал, что не больной и физр… То есть, Алексей Николаевич мне помог, так что теперь всё норм, ну и… — Костя замялся, ощутив на себе мой взгляд. — Кароч, я отмазался, всё норм.

Выражение лица Лены стало серьёзным.

— У тебя проблемы из-за этого Капустина? — спросила она, глядя на меня. — Из-за того, что помогаешь нам?

Вот же Орехов и его дикое желание понравиться Соболевой… Порой забываю, что рядом со мной сидит вчерашний школьник, который в первую очередь думает нижним полушарием, и уж потом верхним.

— Так… — начал я, пока не принесли еду. — Во-первых, на эту тему мы больше не говорим, особенно ты, Соболева. Во-вторых, мои проблемы — это мои проблемы. Они не касаются ни вас, ни плана восстановления, а в-третьих, если я ещё раз услышу, как вы обсуждаете собственные тренировки или тренировки друг друга, на этом наше знакомство закончится, всё ясно?

Орехов недовольно фыркнул и сделал вид, что ему всё равно, а вот выражение лица Лены мне не понравилось. Она некоторое время смотрела на меня виноватым взглядом, а затем молча кивнула и достала телефон.

В этот момент принесли еду. Передо мной поставили тарелку горячих щей, а рядом корзинку с ещё тёплым хлебом. Напротив Лены появилась большая тарелка пасты, от которой приятно пахло сливочным соусом и грибами. Костя же какое-то время ковырялся в пюре, что-то бурча себе под нос, а затем приступил к двум крупным котлетам.

Несколько секунд разговоров не было, все просто ели и молчали. Я старался затянуть её как можно дольше, позволяя обоим пропитаться всей серьёзностью моих слов, а вот Костя не стеснялся. Он орудовал вилкой, как заправский призывник и запихивал в рот крупные куски котлет. Давился, запивал всё яблочным соком, но продолжал есть.

Лена же всё это время не отрывала взгляда от своей тарелки, аккуратно накалывая небольшие кусочки мяса, испытывая то ли стыд, то ли вину за услышанное. Вообще, стоит сказать, что эти двое идеально контрастировали, но, признаться, в моих глазах они становились всё более и более нестабильными. Так что, если буду продолжать с ними заниматься, нужно найти им занятие и погрузить их туда с головой.

Подготовка к соревнованиям, листовку с которыми мне только что вручили, кстати, звучит, как хорошая идея.

— Я, кстати, снова в бассейн ходила, — первой заговорила Лена, в попытке прервать повисшее неловкое молчание.

Я поднял голову.

— Да? И как прошло?

Она улыбнулась, вытирая губы салфеткой.

— Лучше… Намного лучше.

Я положил ложку и взглядом приказал ей продолжать.

— Раньше после четырёх дорожек начинала задыхаться, а сейчас спокойно проплыла десять, а потом после перерыва ещё пять.

— А приступы?

Она покачала головой.

— Ни одного. Честное слово!

Я довольно кивнул.

— Значит, процесс пошёл. А что сказал тренер?

Тут вдруг лицо Соболевой немного поблекло.

— Тренер сказал… — она вновь потупила взгляд. — Что я ещё не готова для возвращения в спорт. Он всё ещё уверен, что это какая-то ремиссия астмы, но плавать позволяет. Ещё сказал, что если через месяц я продолжу показывать те же результаты, то подумает, но только после заключения врача. Без него к отборникам в сборную не допустит.

— И тут он полностью прав, — произнёс я, чем поверг Соболеву в шок.

— Да? — она положила вилку. — Но я думала, думала, что… Ты же говорил, что я…

— Любой нормальный тренер отвечает за своих спортсменов и понимает, что если атлет не сможет достичь результатов, то нет смысла гробить здоровье впустую. Если он вернёт тебя слишком рано, а потом тебе станет плохо, то вина вся будет именно на нём. Как, ты думаешь, он будет себя чувствовать, понимая, что поспешил и выпустил больную девушку? Что испортил тебе здоровье?

Соболева тяжело вздохнула.

— Значит, всё это было зря…

— Не совсем, — я вытер руки салфеткой и подался вперёд. — Дай мне его номер телефона.

Лена удивлённо подняла голову и посмотрела на меня.

— Зачем?

— Коллекционирую номера тренеров на будущее, — неловко отшутился и добавил. — Я позвоню ему и поговорю с ним.

— Серьёзно? — на губах Соболевой засияла улыбка. — Ты правда позвонишь ему?

Я спокойно кивнул и пожал плечами.

— Объясню ему, что именно произошло. Ты явно ему не рассказывала, а я представлю всё с точки биомеханики, и если он мужик умный, то всё сам поймёт. В том числе, и то, что нет смысла ждать целый месяц, чтобы подтвердить то, что я и так уже знаю.