— Ален, смотри, — Глеб берет мою руку и подносит к одному из образцов ткани. — Почувствуй текстуру. Что скажешь?

— Мне очень нравится. Я бы, не раздумывая, взяла нечто подобное в свою спальню.

Наши взгляды на мгновение встречаются, и между нами повисает неловкая пауза. Трель мобильного в кармане резко обрывает момент.

Мне не нужно смотреть на экран, я знаю, от кого звонок. Рано или поздно это должно было случиться. Как только я сбрасываю вызов, начинают сыпаться сообщения.

А ты вообще помнишь, что у тебя есть семья?

Верни детей и вали на все четыре стороны.

Я знаю, что ты встречаешься с этим ублюдком.

А ты еще похлеще меня оказалась, дорогая женушка.

С силой запихиваю гаджет в сумку, стараясь сделать непринужденный вид, но от Баринова ничего невозможно скрыть.

— Все в порядке? — уточняет Глеб, когда Ирина отходит на несколько метров, чтобы сделать кое-какие замеры.

Я лишь качаю головой, не в силах вымолвить ни слова.

— Не принимай близко к сердцу, — ровным голосом произносит Глеб. — Игнорируй. Это всего лишь его последние попытки сохранить контроль. Он больше никак не может воздействовать на твое сознание.

Мы возвращаемся к обсуждению, но хорошее настроение уже вернуть не удается. Слишком болезненно я реагирую на все его манипуляции.

Когда, наконец, утверждаем последнюю деталь, я ощущаю себя уставшей.

— Ремонт начнем в понедельник. А уже через пару месяцев это место мы не узнаем, — с улыбкой произносит Ирина.

После ухода женщины мы с Глебом еще на несколько минут остаемся в помещении.

— Знаешь, Ален, — тихо говорит Глеб. — Когда я впервые вошел сюда, я сразу представил тебя здесь.

— Какой я была? — не задумываясь, спрашиваю я.

— Счастливой, — он смотрит мне в глаза, — уверенной в себе. Хозяйкой этого пространства. Скоро так и будет.

— И все благодаря тебе, — отвечаю мягкой улыбкой и сразу же перевожу тему. — Какой у нас дальнейший план?

***

Глеб предлагает забрать детей и вместе поужинать, и на его предложение я отвечаю согласием. На протяжении всего вечера Арс и Маша задают десятки вопросов о новом салоне, и Баринов охотно рассказывает им обо всем.

Вернувшись домой, Арсений уходит к себе в комнату и спустя полчаса бежит ко мне, размахивая рисунком.

— Мама, смотри! Я нарисовал, как будет выглядеть наш салон! — восклицает он, протягивая мне лист бумаги. — Тебе нравится?

Его рисунок — точное отражение нашего будущего пространства. Я смотрю на изображение и удивляюсь, насколько точно мой сын смог передать атмосферу салона.

— Это прекрасно, солнышко! — обнимаю его, чувствуя гордость за моего мальчика. — С такими данными ты вполне можешь было дизайнером или архитектором.

— Я так хочу посмотреть на все по-настоящему, — говорит он, мягко отстраняясь от меня.

— Скоро. С понедельника начинается ремонт, который обещают выполнить за пару месяцев. А теперь всем пора спать. Уже поздно.

Через полчаса слыша мирное посапывание Арса и Маши, которые уснули у меня в спальне, даже не дослушав сказку, я выхожу из комнаты. Мне хочется еще раз взглянуть на утвержденные эскизы. Но только я открываю ноутбук, как на мобильный приходит очередное сообщение от Ромы.

Ты думаешь, что сможешь спрятаться за спиной этого врачишки? Не надейся. Я знаю, где ты бываешь. И я найду способ поговорить с тобой лично. Ты еще на коленях приползешь, Алёна.

По спине прокатывается холодок. Похоже, Рома действительно следит за нами. Недолго думая, я набираю сообщение Глебу:

Рома начинает угрожать. Утверждает, что он знает, где мы бываем. Хочет поговорить лично.

Ответ приходит почти мгновенно:

Завтра решим этот вопрос. Первым делом — изменим все маршруты. Не волнуйся, Алён, все будет хорошо.

Эти слова действуют лучше любого успокоительного. Губы невольно растягиваются в благодарной улыбке. Я не одна.

Перед сном решаю заглянуть в спальню. Арсений ворочается в кровати.

— Мам, мне папа сегодня писал… — шепотом произносит сын. — Говорит, что мы его предали. Что все мы предатели. Что это значит?

Мое сердце сжимается от боли и несправедливости. Да как он смеет говорить такое детям? Неужели желание наказать меня сильнее здравого смысла?

Я сажусь на кровать и нежно провожу рукой по голове сына.

— Это значит, что папа очень расстроен, и он не знает, как правильно сказать о своих чувствах, — на выдохе говорю я. — Но ты должен знать только одно — ни ты, ни твоя сестра ни в чем не виноваты. Никто из нас не предавал папу. Мы просто начали жить по-другому».

— А он когда-нибудь перестанет так говорить? — в голосе сына звучит надежда.

— Я очень на это надеюсь, — шепчу я, целуя его в лоб. — Но пока мы должны быть сильными. А ты должен помнить, что мама всегда с тобой. Всегда.

После этих слов сын мгновенно засыпает, а я возвращаюсь к ноутбуку.

Спустя две недели после начала ремонта я стою на пороге будущего салона, и меня охватывает волнительное чувство. Чувствую тот же запах свежей краски и бетона, те же солнечные лучи, пробивающиеся сквозь пыльные окна, но теперь это пространство не пустое — оно наполнено жизнью и движением вперед. Мне нравится слушать работу перфораторов, стук молотков и крики рабочих, которые трудятся день за днем, не покладая рук.

— Что скажешь? — Глеб неожиданно появляется позади меня, и я чувствую его теплое дыхание у самого уха.

— Продвигается, — киваю я, не отрывая взгляда от двух рабочих, аккуратно монтирующих гипсокартонную перегородку. — Но медленнее, чем хотелось бы.

— Ремонт — это всегда дольше и дороже, чем планируется, — он легко касается моей плеча, и это простое прикосновение почему-то заставляет мое сердце биться чаще. — Главное — чтобы результат оправдал все наши ожидания.

— Уверена, все так и будет, — киваю я.

— Идем, покажу кое-что, — произносит Глеб, а затем берет меня за руку.

Мы пробираемся через строительный хаос на второй этаж к будущему кабинету косметолога. Я не была здесь уже несколько дней, и сейчас, глядя на почти готовый кабинет, поражаюсь быстрому результату проделанной работы.

— Беру свои слова обратно, — улыбаюсь я.

Достаю из сумки распечатанные схемы расстановки оборудования и сверяю их с разметкой на полу. Я ощущаю пристальный взгляд Глеба, и, пожалуй, впервые признаюсь себе в том, что мне нравится его внимание. Баринов не переступает черту, однако я почти уверена, что если я дам ему «зеленый свет», то он им обязательно воспользуется.

— Здесь будет аппарат для лазерной эпиляции, — показываю на желтую разметку. — А здесь — стол для косметологических процедур. Нужно еще раз перепроверить, хватит ли места.

— А розетки учли? — спрашивает Глеб, внимательно изучая схему. — Для профессионального оборудования нужны отдельные линии

— Да, конечно. На этом был сделан акцент, — отвечаю я.

Мы погружаемся в технические детали, и я снова поражаюсь его способности вникать в мельчайшие нюансы. Он не просто инвестор, который подписывает чеки, Баринов — настоящий партнер, мыслящий на несколько шагов вперед. Я вижу ощутимую разницу между тем, насколько безответственно ведет дела Рома, и тем, как это делает Глеб.

Внезапно оживает мой мобильник. На экране светится неизвестный номер. Обычно я не отвечаю на такие звонки, но сегодня что-то заставляет меня поднять трубку.

— Алена, добрый день! Это Светлана из отдела кадров компании вашего отца, — взволнованно говорит она. — Мы можем встретиться? У меня для вас есть важная информация.

— Добрый день, Светлана, — отвечаю я. — Когда и где?

— Удобно сегодня в шесть тридцать? — спрашивает Светлана. — Кафе на Первомайской, знаете? Только, пожалуйста, никому не говорите о нашей встрече.

— Да, конечно. Я приеду, — соглашаюсь я.