— Ты мне изменил?

Мне важен даже не ответ, а реакция мужа на такой простой вопрос. Интуиция почти никогда меня не подводит, да и судя по выражению лица Ромы, своим вопросом я попадаю в точку.

— Алена, конечно, нет. Как ты вообще могла даже подумать о таком? — не слишком правдоподобно восклицает муж, и тогда пазл складывается окончательно.

— Тогда рассказывай, не какой почве между нами могло произойти недопонимание, — требую я, пытаясь приподняться, но почти сразу же оставляю эту затею, поскольку любое движение отдается болью в теле.

В этот момент в палату входит медсестра и при виде меня на мгновение застывает на месте. Я замечаю эту небольшую заминку, но вида не подаю. Возможно, она узнала меня. Я внимательно рассматриваю девушку, как вдруг обращаю внимание на её собранные под шапочкой волосы. Окрашивание выполнено в сложной технике, а её лицо мне отдалённо знакомо. Неужели она моя клиентка?

— Добрый вечер, — здоровается она. — Я должна поставить вам капельницу.

— Я пока выйду позвонить. Скоро вернусь, и мы продолжим, — тихо произносит Рома, а затем поднимается со стула и выходит из палаты.

Медсестра подходит ко мне и, с сочувствием взглянув на меня, делает то, за чем и пришла. Она медлит, словно хочет что-то спросить, но не решается. Тогда я беру инициативу в свои руки.

— Мария, — читаю на бейджике, — вы хотите о чем-то спросить меня?

— Как вы себя чувствуете? — запинаясь, спрашивает она.

— Хорошо, — слегка кивнув, отвечаю я и сразу же добавляю: — настолько, насколько это возможно.

— Мне очень жаль, что вам приходится проходить через такие жизненные трудности, — сочувствует Мария. — Я вам очень сочувствую. Вы прекрасный мастер и человек, я ведь несколько раз была у вас на окрашивании.

— Вот, почему мне знакомо ваше лицо, — медленно говорю я.

— Вы не помните часть событий? — задает вопрос с некой осторожностью.

— Да.

— При сотрясении как у вас такое вполне может быть, — медсестра поджимает губы. — Но память восстановится. Не переживайте. Это лишь вопрос времени.

— Вот его у меня как раз и нет. Так вы моя клиентка?

— Можно и так сказать, — радостно отзывается девушка.

— Значит, вы что-то обо мне знаете? — уточняю.

— В основном я знаю о вас из вашего блога, — улыбается Мария. — Некоторое время я следила за вами и вашими работами и только потом записалась на окрашивание.

— А что последнее я выкладывала в своем блоге? Перед аварией было что-то? — спрашиваю прямо, и на лице медсестры сразу же появляется ответ.

— Да. А вы совсем-совсем ничего не помните? — в голосе девушки слышится надежда.

— Я помню, что у меня был день рождения, — я замолкаю на пару секунд. — Но почему я оказалась на трассе, вспомнить не могу.

Повисает напряженная пауза, а Мария переводит взгляд на капельницу. Очевидно, ей становится неловко. Неужели этой милой девушке известна причина? Может, я что-то показывала в своем блоге? Хотя это не очень-то на меня похоже, ведь я крайне редко демонстрирую свою личную жизнь. Разве что Оксана настояла. Да даже если и так, очень странно, что я согласилась.

— Мария, вы мне расскажете? — я нарушаю затянувшееся молчание.

— Я не уверена, что это должна сделать я. И не думаю, что вам стоит это видеть. В конце концов, вы только пришли в себя, и лишний стресс не пойдёт вам на пользу, — возражает медсестра. — Скорее, может усугубить.

— Маша, я знаю, что между мной и мужем случилось что-то неприятное. Но я должна знать наверняка, — продолжаю беседу.

Тогда девушка достает мобильный и открывает мою страничку в известной социальной сети. Она включает видеозапись, и в моей голове сразу же все встаёт на свои места. Но я получаю удар спину, когда на экране я вижу свою сестру. Именно это оказывается слишком болезненным.

— Мария, я хочу сохранить это в тайне. Мой муж не должен знать, что я в курсе произошедшего. Видеозапись я попрошу удалить из социальной сети.

— Сделаете вид, будто действительно ничего не помните? — восхищенно восклицает Мария.

— Почему бы и нет, — тихо произношу я.

— Ваш секрет может стать отличным инструментом, — хитро подмигивает она.

— Вот именно, — киваю я.

Я выведу предателей на чистую воду. Это лишь дело времени.

***

Следующие пару дней я постепенно прихожу в себя. Меня радует, что восстановление происходит гораздо быстрее, чем предполагали врачи. Кое-что я начинаю вспоминать, но никому об этом не сообщаю. Даже с Оксаной со своим пиар-менеджером я решаю не делиться. Кто знает, вдруг и она откажется волком в овечьей шкуре.

Ромой приходит ко мне утром и вечером и каждый раз с подарками или с цветами. Он играет в заботливого мужа, пытаясь усыпить мою бдительность. Я делаю вид, что успокаиваюсь, а тему его измены больше не поднимаю. Если мой муж пытается скрыть этот факт, значит, развода он не хочет, и впоследствии с этим могут возникнуть сложности.

— Доброе утро! — дверь в мою палату открывается, и на пороге возникает мой врач Глеб Валентинович. — Как вы сегодня, Алёна Андреевна?

Я резко открываю глаза и внимательно смотрю на мужчину, который быстрым шагом приближается ко мне. Я будто вижу его впервые, хотя в день он навещает меня по три-четыре раза. Баринов высокий, брутальный мужчина с правильными чертами лица. Он немногим старше меня, однако глубина его голубых глаз намекает на большой профессиональный и жизненный опыт. На таких как Глеб Валентинович не просто обращают внимание, на них вешаются, и как правило они этим активно пользуются. Готова поспорить, что он не женат. Для подтверждения своих мыслей бросаю взгляд на правую руку, и вуаля — кольца на пальце нет.

— Улыбаетесь? — с некой насмешкой в голосе произносит он, будто читает мои мысли. — Это прекрасно. Однозначно вы идете на поправку.

— Да, я действительно чувствую себя лучше, — сипло отвечаю я, возвращая внимание к его глазам.

— Давайте попробуем встать, — предлагают он, убираю на тумбу папку. — Мария сообщила мне, что вы ленитесь вставать. Будем это исправлять.

— Я не ленюсь, у меня просто все очень болит, — говорю возмущенно. — Если вы не забыли, я попала в аварию.

— И? — протягивает доктор. — В этом случае нужно месяц валяться в кровати?

— Нет, но…

— Вот и замечательно! — хлопает в ладоши, а затем берет меня за руки.

Я сажусь на кровать и опускаю ноги на пол. Чувствую себя странно, но не настолько плохо, как вчера, когда я едва не потеряла сознание. Но Баринов прав, хватит валяться, пора брать себя в руки и что-то делать, чтобы поскорее вернуться к прежней жизни.

— Кружится голова? — спрашивает он.

— Да, немного. Но вчера было хуже, — тихо отвечаю я, поднимая взгляд на врача.

— Все в порядке? — уточняет он, когда я слишком долго задерживаю внимание на его глазах.

— Да, — киваю я и делаю первый шаг.

— Тогда давайте пройдемся по палате.

— Хорошо, — отвечаю я, делая следующий шаг.

Черт возьми! Как же все болит! Но я, превозмогая боль, медленно передвигаю ногами и наконец добираюсь до зеркала. Разумеется, я не жду, что мне понравится мое отражение, но к такому я оказываюсь совсем не готова.

Мне далеко не тридцать лет, а все сорок, на голове вместо волос гнездо, под глазами ужасные синяки и ссадина на пол лица. Сейчас я напоминаю себе героиню фильмов ужасов, которые я перестала смотреть еще в детстве. Вчера в маленьком зеркальце я выглядела лучше.

— Это не я, — наконец выдавливаю из себя, отрицательно качая головой.

— Не волнуйтесь, отек сойдет и царапина заживет.

— Что бы сказали мои подписчики, если бы увидели меня в таком виде? — насмешливо говорю своему отражению в зеркале.

— Я думаю, они бы вам почувствовали и пожелали скорейшего выздоровления, — улыбается врач, а я перевожу взгляд на Глеба Валентиновича.

— Когда я приду в норму? Когда вы сможете выписать меня? Когда я смогу ходить без помощи? — сыплю вопросами, чувствуя, как на глазах выступают слезы.