Олеся выдавливает из себя слезы, а затем, схватив сумочку, покидает праздник. Я машинально пробегаюсь глазами по гостям, на лицах многих из них читается непонимание и даже осуждение, что выводит из себя еще сильнее. Хочется выть от боли и несправедливости, но сейчас мне важно сохранить хотя бы видимость праздника.

— Поссорились, — отмахивается мама, улыбаясь, — ну с кем не бывает.

Я опускаюсь на стул и принимаюсь за салат. Кусок не лезет в горло, но я продолжаю бездумно ковырять вилкой по тарелке. Нужно взять себя в руки. Если раскину сейчас, будет еще хуже.

— Мам, — зовет меня сын. — Ты грустная из-за Олеси?

— Я не грустная, — улыбаясь,обнимаю его за плечи и целую в макушку, — с чего ты взял?

— Я чего-то не знаю? — в разговор вступает мама. К счастью, говорит она тише, чем пару минут назад. — Арсений, а что сделала Олеся?

У меня нет никакого желания обсуждать эту тему сейчас. Но прежде, чем я успеваю открыть, сын выдает:

— Она обнималась и целовалась с моим папой. Теперь она будет с ним жить, а не мы?

Мама смотрит на сына в упор, до конца не понимая, что именно он только что сказал. В ее картине мира ничего подобного и быть не может, ведь Олеся идеальна во всем.

Да. К сожалению, случается и такое. Я долгое время не могла принять тот факт, что именно моя младшая сестра является любимицей в семье. По крайней мере, со стороны самого близкого человека. Когда я была маленькой, то часто обижалась на маму из-за того, что Олесе всегда доставалось самое лучшее. Я не раз высказывала маме, что сестру она любит больше. В ответы получала только одну фразу: « Не говори глупости».

Когда я стала взрослой, то перестала касаться этой темы, решив для себя, что она любит меня, но по-своему. Однако жизнь все чаще и чаще подбрасывала мне ситуации, в которых я не видела её чувства. Она была отстраненной и холодной в отношении меня. Моя лучшая подруга не раз предлагала обсудить с мамой то, что меня тревожит, спросить, что именно не так, но я не решилась. Не знаю, может, я просто боялась услышать прямой ответ, который бы окончательно раздавил меня…

С появлением моих малышей мне стала понятна одна простая истина — невозможно любить кого-то из детей больше или меньше. Материнское сердце большое. Да, безусловно, мамы любят детей по-разному, но одинаково сильно. И я не понимаю, как может быть иначе.

— Тебе, наверное, показалось, — отвечает мама. — Олеся просто поздравила папу с праздником в вашей семье.

— У нее было расстегнуто платье, — говорит Арс.

— Так папа случайно зашел, когда она переодевалась, — быстро находит ответ. — Арсений, не выдумывай, ладно? Иди поиграй с сестрой и другими детьми, хорошо?

— Значит, папа останется жить с нами? — в голосе сына теплится надежда.

— Конечно, — с некоторым раздражением произносит она прежде, чем я успеваю открыть рот. — Давай, беги к деткам.

Арсений убегает, а мама посылает мне уничтожающий взгляд. Честно говоря, ее реакция удивляет, ведь даже не зная всех подробностей, можно сделать смелый вывод о порядочности сестры и моего мужа.

— Может, ты хоть как-то объяснишь произошедшее? — произносит мама. — Я так и не поняла, что сделала Олеся.

— Я застала их в кабинете, — глухо отвечаю я. — Они любовники, мам.

— Ты уверена? — сомневается она.

— А как еще можно объяснить ее полуобнаженное тело, его расстегнутую ширинку и их совместные жаркие объятия? — сцепив зубы, говорю я. — И его слова. Цитирую: «Черт возьми, как я тебя хочу».

— Это совсем не значит, что они спят, — вдруг говорит мама, чем просто выводит меня из себя.

— Да ладно? А что они по-твоему могли делать вдвоём в кабинете полуголые? А слова «хочу тебя» кому относились? Может, к моему подарку, который я сама же себе и подарила? — грубо бросаю я.

— Ален, я понимаю, что ты расстроена, но я-то здесь причём? Не нужно со мной говорить в подобном тоне, — она открыто демонстрирует свое недовольство. — Может, нужно было следить за своим мужем, а не за количеством подписчиков в твоем блоге?

У меня просто пропадает дар речи. Вместо предполагаемого сочувствия, я получаю обвинение. Я вообще не понимаю, что происходит. Конечно же, у нас с мамой случались недопонимания, но не до такой степени.

— То есть измена моего мужа с моей же сестрой — это моя вина? — после непродолжительной паузы уточняю я. — Мам, ты это сейчас серьёзно?

— Ты мне лучше скажи, как дети оказались в кабинете? — она игнорирует мои вопросы.

— Им захотелось узнать, что папа приготовил для мамы.

— Алёна, что у тебя в голове? — вспыхивает она. — Зачем ты потащила с собой детей? Мало ли, что они могли там увидеть. А теперь Олеся для них плохая.

В горле застревает ком. По словам мамы я виновата во всем сама. И детей притащила, и сестру под мужа подложила, еще и на камеру все сняла. Хорошо еще, что она не знает о последнем. Хотя с той скоростью, с которой распространяются новости, и это не за горами.

— Мам, я даже комментировать это не буду, — отрицательно качаю головой. — Меня разочаровали не только они, но и ты. У меня даже слов нет.

— А что я такого сказала? Только правду. А тебе не мешало бы прислушаться. В конце концов я старше тебя и опытнее, — безапелляционно заявляет мама. — И даже если это правда, то ты как мудрая женщина должна сохранить семью.

— Я никому и ничего не должна, мама! — резко и громко бросаю я, и все разговоры вдруг прекращаются.

За столом воцаряется тишина, а внимание гостей полностью сосредотачивается на нас с мамой. Конечно, мне неловко. Семейные разборки — это последнее, чем бы мне хотелось делиться с приглашенными.

— Не обращайте внимания, — отмахивается мама. — Это так, легкое недопонимание.

Я больше не хочу праздновать свой день рождения, как и не хочу здесь находиться. Без лишних слов я поднимаюсь с места и уже собираюсь выйти из-за стола, но меня окликает Рома.

— Ален, мы можем поговорить?

— Нет, — отрезаю.

— Ален, послушай меня, — просит муж. — Все действительно не так, как ты думаешь. Между нами ничего нет. Это ситуация была создана не просто так.

Я невольно выдыхаю. Первая мысль — поверить в его объяснения. Мне хочется выслушать Рома, но ещё сильнее я хочу поверить в то, что все произошедшее неправда. Что если мой муж действительно не лжет, и все его слова — чистая правда. Тогда возникает другой вопрос — для чего он это сделал?

— Ром, я видела все собственными глазами. И, к сожалению, не только я, — произношу резко. — Не нужно делать из меня дуру.

— Никто из тебя дуру и не делает, — уверенно заявляет он. — Все это было подстроено ради твоего рейтинга, твоей популярности.

— Что? — единственное, что мне удается вымолвить.

— Что ты имеешь в виду? Расскажи, — мама вступает в разговор.

В этот момент я смотрю в глаза собственному мужу, думая лишь о том, что он не мог так поступить со мной. Он ведь любит меня и дорожит нашей семьей. Он не мог. Боль разочарования душит меня, и я, как мне кажется, поверю в любую ложь мужа, чем буду испытывать такие чувства. Но нет. Лучше уж прожить раз, чтобы потом не возвращаться к этому снова и снова. Человек, изменивший и предавший раз, сделает это снова.

Что касается сестры… У нее нет никаких норм морали и нравственности. Она живет так, как ей вздумается, и никогда ни на кого не смотрит. Ей плевать, что про неё думают окружающие и даже близкие. Ради своей личной выгоды Олеся вполне может пойти на предательство, что в общем-то она и сделала. Вот только я не уверена, что здесь дело исключительно в выгоде.

— Я слышал, как вы говорили с Оксаной, — быстро говорит он. — О том, что тебе для своей странички нужно что-то из ряда вон выходящее.

— Так и причем здесь ты? Мои разговоры с менеджером к тебе не имеют никакого отношения, — отрезаю я.

— Я знаю. Это вышло случайно. Просто я знал, что если я расскажу о своей идее, эффекта неожиданности не произойдёт, — продолжает муж. — Тогда вообще какой смысл?