— Поэт Грейвс, ты — лучший вид неприятностей, что я когда-либо встречал в своей жизни.

Затем я чувствую, как его дыхание замедляется, а глаза закрываются. Я приподнимаю голову и вижу, что он спит: его темные ресницы отбрасывают тени на скулы. Я изучаю россыпь веснушек на его носу.

Я мягко целую его в губы.

Я всё еще злюсь на него. Ему всё еще многое нужно мне рассказать, но я также не думаю, что смогла бы жить дальше, если бы он умер.

Полежав еще немного, я снова кладу голову на его плечо и прижимаюсь к нему.

Я смотрю в небо. На облака и звезды, и задаюсь вопросом, что будет дальше. Я вспоминаю истории, которые Рук рассказывал мне в нашей уютной маленькой комнате. Любое место, где есть книги, не может быть таким уж пугающим. Верно? Особенно если мы проходим через это вместе.

С улыбкой на губах я тоже засыпаю.

Звук щелчка вырывает меня из сна. Мои глаза открываются. Небо только начинает светлеть, что говорит о том, что прошло всего час или два.

Мне требуется мгновение, чтобы осознать: что-то направлено мне прямо в лицо.

Что-то длинное, круглое и металлическое.

Я чувствую, как Рук шевелится подо мной, и мы медленно садимся.

То, что я вижу перед собой, лишает меня дара речи.

Дюжина людей выстроились полукругом на горизонте.

Рук стонет, выдыхая тяжелый, свинцовый воздух, пока они приближаются, медленно окружая нас широким кольцом.

Очевидно, это организованная группа. На них тактическое снаряжение, хотя и разрозненное, будто им пришлось собирать его по частям, чтобы сформировать единый комплект. Как бы то ни было, все они выглядят внушительно, вооружены и явно обучены бою.

Я жду хоть какого-то сигнала от Рука.

Знает ли он, кто они? Это те самые «начальники», о которых он упоминал?

Но то, что я вижу, не внушает спокойствия.

Его лоб прорезает складка. Он знает, кто они такие, но это не похоже на счастливое воссоединение.

В этот момент кто-то еще отделяется от общего строя.

Одетая в тактические брюки, облегающий топ без рукавов и армейские ботинки, она, возможно, самая поразительно красивая женщина, которую я когда-либо видела. У нее сильные, волевые черты лица, жилистые, мускулистые руки и длинные каштановые волосы, заплетенные в тугую косу.

— Черт, — говорит Рук, и это заставляет меня напрячься.

Кольцо сжимается, и женщина останавливается, широко расставив ноги и скрестив руки на груди.

Ее голубые глаза холодны, лишены всяких эмоций, но на губах играет едва заметная жестокая усмешка.

— Рук Атира и… — ее взгляд скользит по мне, нос брезгливо морщится, — …кто бы ты ни была, по приказу командора Фишера Стерлинга вы оба арестованы.

Как только Поэт заканчивает тесты с доктором Эзе, я выхожу из комнаты, всё еще слегка пошатываясь и чувствуя слабость в ногах. Доктор сказал, что последствия будут ощущаться около часа.

Я хотел уйти немедленно, но должен был убедиться, что «Гасители» не станут беспокоить Поэт.

Потому что я знаю, кто она такая.

Я следил за ней в ту ночь и знал, что она хранит секреты.

Она такая же, как я. Это многое объясняет.

Мне кажется. Или, может быть, это увлечение ею — нечто совсем иное.

Что-то, в чем я боюсь признаться даже самому себе.

Правда в том, что она опаснее для меня, чем когда-либо.

Она привлекает слишком много внимания.

Мне следовало бы держаться на расстоянии.

И всё же.

Меня накрывает волной головокружения, и я прислоняюсь к стене, запрокидывая голову. Думаю о своем тесте. Это не было похоже на настоящую Искру — впрочем, я и не ожидал, — но я не был уверен, что произойдет, когда они прикрепили эти датчики к моей коже.

Думаю, я справлюсь. Обману их, заставив поверить, что я обычный человек.

Хотя эти «Гасители»… Они действительно возомнили себя кем-то особенным. Делающими что-то важное. Вылавливающими людей, которые не виноваты в том, кем они являются.

Они правда думают, что могут остановить меня своими жалкими станнерами?

Я фыркаю. Лейтенант Дайр был бы мертв, прежде чем успел бы моргнуть.

Я бы убил его, если бы он коснулся Поэт. К черту последствия.

Мгновением позже я слышу повышенные голоса и быстрые шаги.

Я узнаю её голос немедленно.

Это Поэт и тот ублюдок. Нокс.

Она сказала мне, что он ей не парень, когда я нашел её в библиотеке той ночью.

Это прозвучало так, будто она хотела, чтобы я знал.

Это открытие не должно было вызывать во мне такой восторг.

— Мы можем поговорить об этом позже? — слышу я, как она говорит.

Проходит еще секунда.

— Отпусти меня!

Я напрягаюсь. Он что, схватил её?

Крики продолжаются, пока я пробираюсь к повороту. Пока они спорят, никто из них не замечает, что я наблюдаю.

— Нокс, мне плевать, — говорит она, утомленно. Побежденно. Кутаясь в эту печаль, как в плащ. Мне хочется сорвать его с нее и разорвать на миллион кусочков.

— Что с тобой в последнее время происходит? — шипит Нокс, притягивая её к себе.

Я убью его. Я не должен вмешиваться. Это не мое дело, но я, черт возьми, убью его.

— Отпусти! — кричит она, пытаясь вырваться.

— Здесь есть какая-то Неприятность? — спрашиваю я, скрестив руки на груди и прислонившись к стене, пытаясь подавить дрожь ярости в конечностях.

Нокс ухмыляется. — Ничего, что касалось бы тебя, шелупонь.

Он действительно думает, что это прозвище меня задевает.

— Перестань называть его так! — огрызается Поэт. — Что с тобой не так?

— Ты его защищаешь?

Она защищает меня, и что-то теплое взрывается у меня в груди.

— «Одиночки» убили Рейна, или ты забыла? — говорит Нокс, и это привлекает мое внимание.

Кто такой Рейн? Если она потеряла кого-то важного из-за моих людей, тогда, возможно, я понимаю её немного лучше.

— Я знаю, кто убил Рейна, — шипит она. — Тебе не обязательно мне напоминать. Но Рейн был Штормовым Стражем, и он знал, на что идет.

Я ненавижу видеть её такой. Я знаю, что она способна за себя постоять, но этот парень точно знает, как её сломать.

— Тебе, вероятно, стоит отпустить её, — говорю я, потому что он всё еще держит её, и красная пелена застилает мне зрение. Единственная причина, по которой я еще не убил его, заключается в том, что Поэт, вероятно, не хочет видеть, как этот придурок умирает. — Сейчас же.

— Это не твое чертово дело, — говорит мне Нокс, и его лицо заливается краской.

Я отталкиваюсь от стены и медленно подхожу к ним. Мой взгляд скользит к Поэт. Она застыла. Подавленная этим ничтожеством. Мне нужно напомнить ей, на что она способна. Она прошла Башню огня. Она хочет вступить в Штормовую Стражу. Она сильнее, чем думает.

Я пожимаю плечом, напоминая ей, как вырваться из его захвата.

Она знает это, просто забыла.

— Я не буду просить тебя снова. От. Пус. Ти. Её, — говорю я, возвышаясь над Ноксом. К счастью, я крупнее. Выше. Подозреваю, это его раздражает.

Страх на мгновение мелькает на его лице, и я едва сдерживаю улыбку.

— Кто меня остановит?

Я наклоняюсь ближе.

— Я.

В этот момент Поэт делает движение, вырываясь из его хватки, точно так, как я показал. Гордость жжет у меня в груди, когда она отходит в сторону. Она смотрит на меня, и я клянусь, что ловлю проблеск благодарности в её глазах.

Затем я набрасываюсь, пригвождая Нокса к стене и сдавливая ему дыхательные пути предплечьем.

— Извиняйся, — требую я.

Я замечаю, как Поэт потирает запястье, и мне стоит огромных усилий не свернуть этому придурку шею голыми руками.

— Ты не можешь… — пытается сказать Нокс, но я давлю сильнее. Я хочу, чтобы он понял, насколько сейчас его жизнь висит на волоске.