Я несусь сквозь деревья, следуя за указателями по узкой тенистой тропинке. Моя первая остановка — башня шириной в несколько ладоней, украшенная металлическими перекладинами. Я лезу вверх, рука за рукой, чтобы добраться до каната, прикрепленного к балке, протянутой над широким пролетом.

Я не могу не вспомнить свой тест в Обществе, когда два невинных человека едва не погибли прямо в этих лесах. Интересно, что с ними стало, надеюсь, они в безопасности.

Но я должна сосредоточиться.

Я очищаю разум от всех мыслей, кроме себя и препятствий на своем пути. Я хватаюсь за канат и раскачиваюсь, выбрасывая ноги вперед и приземляясь на дальнюю платформу с большим запасом пространства. Это действие помогает прочистить мысли и настроиться на нужный лад. Я вытесняю из головы Гасителей, наш тест в Доме и даже Рука.

Затем я добираюсь до ряда колец, висящих на веревке высоко над землей. Я хватаюсь за первое, раскачиваюсь и начинаю тяжелый путь вперед. Это требует усилий, но оказывается не таким пугающим, как я думала. Это мой первый шанс поразиться тому, насколько сильной я стала за последние несколько месяцев.

Тем не менее, когда я добираюсь до трехчетвертной отметки, мои плечи начинают гореть, а руки ноют. Если я упаду, то, вероятно, не погибну, но скорее всего сломаю лодыжку, что, полагаю, и есть часть задачи. Я замечаю кого-то, притаившегося в кустах под деревьями: женщину со смуглой кожей и длинной красной косой, в которую вплетены сливовые пряди. Ее блестящая фиолетовая портупея говорит мне, что это один из Штормбрейкеров, следящих за нами.

Снова я преодолеваю следующую платформу, чтобы добраться до очередного столба для лазания.

Когда я добираюсь до низа, тропа ведет меня через узкий проход, окруженный густыми кустами, прежде чем я выхожу к небольшому участку озера, через которое перекинуто бревно для равновесия. Сеть над моей головой гудит, и где-то справа раздается первый разряд Искры.

Он пронзает воздух, и я прислушиваюсь, надеясь не услышать ничего, что указывало бы на то, что кого-то задело. Когда ничего не происходит, я с облегчением выдыхаю, больше всего беспокоясь о Домино, Джорни и Руке.

Я запрыгиваю на бревно и, вытянув руки для равновесия, легко прохожу вперед. Это удивительно просто, учитывая все обстоятельства, и я спрыгиваю вниз, бегу к следующему столбу, который приводит меня к очередной лестнице, уходящей в кроны деревьев.

Моя уверенность тает, когда я вижу препятствие перед собой.

Длинная узкая платформа тянется вперед, и между ней и электрической сетью, нависшей над головой, остается меньше фута пространства. Цель явно состоит в том, чтобы проползти, не нарушив барьер. Мне интересно, попал ли кто-нибудь под разряд, но я не вижу рядом никаких обугленных тел. Надеюсь, это хороший знак.

Я опускаюсь на четвереньки и понимаю, что мой хвост станет помехой. Я выдергиваю резинку и быстро заплетаю волосы в тугую косу, которая теперь свисает через плечо. Затем я плашмя ложусь на живот. Между мной и Искрой, которая только и ждет возможности разоблачить мою ложь, остается всего лишь волосок расстояния.

Черт, будет тесно. Медленно, кончиками пальцев, я подтягиваю себя вперед, стараясь прижимать живот и бедра к поверхности. Я опускаю голову, и моя щека скребет по деревянной доске.

Вытянув руки перед собой, я продвигаюсь вперед, медленно перебирая всем телом, используя носки сапог как опору. Солнце поднимается над парком, пробиваясь сквозь утренние облака. Капля пота стекает по моему виску, когда я останавливаюсь передохнуть. Низкое гудение сети звучит в ушах, словно песня сирен, манящая меня к острым скалам.

Звук усиливается, частота повышается. Я тихо скулю, уверенная, что это знак — сеть вот-вот разрядится. Что, если она решит, что это удачное место? Где-то вдалеке гремит разряд, и кто-то кричит. Я взвизгиваю и вздрагиваю, стараясь не подпрыгнуть и не коснуться сети.

Мгновение спустя всё затихает, за исключением низкого гула Искры.

Я не смею поднять головы, чтобы проверить, сколько осталось, но прикидываю, что я примерно на середине пути. Еще один рывок кончиками пальцев, и я подтаскиваю себя дальше, тяжело пыхтя и отдуваясь.

Я упираюсь носком в дерево и морщусь, когда заноза вонзается в ладонь. Что-то еще цепляется рядом с глазом, и я подавляю желание смахнуть это, часто моргая сквозь слезящиеся глаза.

Шаг за шагом я продвигаюсь, пока не оказываюсь почти у самого края.

Когда до конца остается всего футов пять, я падаю на доски, чтобы перевести дух, молясь, чтобы это была самая сложная часть дистанции. Вероятно, нет.

Когда я готова, я делаю еще несколько дюймов рывком, как раз в тот момент, когда жужжание снова усиливается. Не знаю почему, но какой-то инстинкт подсказывает мне: это сейчас ударит по мне.

Изо всех сил, какие я только могу призвать, я протаскиваю себя до самого конца и вскакиваю, как только оказываюсь за пределами сети. Вспышка энергии бьет точно в то место, где я только что лежала, задевая мою ногу.

Я не кричу. Вместо этого я бросаюсь за дерево и начинаю топтать искры, ползущие вверх по моей ноге, хлопая и отряхиваясь, пока они не гаснут.

И тут я замечаю движение в кустах.

Темная фигура, которая шевельнулась и отступила.

Вспышка рыжих волос.

Мне кажется.

Я замираю, надеясь, что мне просто показалось.

Мои мышцы сводит судорогой, сердце колотится где-то в горле.

Кто-то был там? Гаситель?

Или та женщина-Штормбрейкер, которую я видела раньше?

Они видели?

Я замираю еще на несколько секунд, не сводя глаз с того места. Ожидаю, что из деревьев вот-вот выскочат Гасители.

Когда я не замечаю больше никакого движения, я говорю себе, что мне показалось. Надеюсь.

У меня нет времени раздумывать об этом.

Я соскальзываю со столба и двигаюсь дальше по петляющей тропинке, пока не натыкаюсь на другое озеро, через которое перекинут мост.

Разряд Искры уже повредил его примерно на треть длины: доски дымятся и тлеют. У меня нет выбора, кроме как прыгать. Благодаря адреналину, пульсирующему в венах, я почти ничего не чувствую, когда пробегаю по остаткам моста и прыгаю, приземляясь на другой стороне и тут же продолжая бег.

Краем глаза я замечаю характерное мерцание над головой. Еще слишком далеко, чтобы услышать усиление жужжания, но предчувствие подсказывает, что сеть готовится к новому разряду. Я прибавляю темп как раз в тот момент, когда яркая линия срывается с сети и бьет в мост почти прямо передо мной.

Я вскрикиваю, пытаясь увернуться. Единственное, чего добиваюсь — это потери равновесия, падения с края и погружения в озеро. Ледяная вода наполняет рот, нос, сапоги.

Черт. Черт. Черт.

Я бью ногами по воде, барахтаюсь и выныриваю, хватаясь за какой-то обломок. Переводя дыхание, я начинаю отплывать. Мост тлеет и дымится, крошечные языки пламени облизывают края.

Мне требуется время, чтобы вспомнить: если я сойду с курса, меня дисквалифицируют. Я не знаю, где проходят границы, но не хочу рисковать. Я гребу ногами, но сапоги тяжелые и тянут на дно; снять их я не могу — они нужны мне, чтобы закончить экзамен.

Мост продолжает дымиться в месте удара энергии, поэтому я маневрирую подальше. Подумываю доплыть до дальнего берега, но это займет больше времени, да и я не уверена, не против ли это правил. Слишком большой риск.

Я хватаюсь за край моста, но перил нет, и нет за что зацепиться, кроме скользких досок. Я перебрасываю одну намокшую ногу через край, за ней другую, и наконец перекатываюсь на спину.

Сеть надо мной мерцает, словно смеется.

Или я действительно схожу с ума. Как бы то ни было, какая-то часть меня осознает: если я буду оставаться неподвижной слишком долго, то стану легкой мишенью.

Со стоном я перекатываюсь на четвереньки, а затем заставляю себя подняться. Та самая лодыжка, которую я подвернула пару месяцев назад, пульсирует при каждом шаге. Должно быть, я повредила ее снова. Преодолевая боль, я добегаю до конца моста и снова ныряю в деревья.