— Извини на секунду, — говорю я Домино и Джорни и направляюсь к ней. Мы оказываемся в плотном потоке людей, когда обнимаем друг друга, крепко прижимаясь.

— Ты здесь, — говорит Тринити. — Что сказала Сципион Бофорт?

Я качаю головой, вспоминая, как Домино ждала меня. — Она просто хотела напомнить, что следит за мной и что мне нельзя доверять.

Тринити сочувственно смотрит на меня. — Мне жаль.

— Всё в порядке, — отвечаю я. — Мы сделали это, Трин. Мы принесли присягу, я стану Штормовым стражем, а ты… — Я осекаюсь. Она вступила в E-отряд, и эта неловкая правда вертится на языке, словно колючка.

— А ты всё еще часть Общества, — заканчиваю я довольно слабо.

Если она и заметила мою заминку, то не подала виду. Она расплывается в улыбке и снова обнимает меня.

— А как у тебя? — спрашиваю я. — Всё хорошо?

— Да. Сципион едва обратила на меня внимание, но что тут нового, верно? — отвечает она, и в её голосе звучит напряжение.

Секунду спустя кто-то подхватывает Тринити за талию и кружит в воздухе. Это парень, которого я уже видела с ней раньше. Один из E-отряда. Миловидный, с песочно-русыми волосами и слегка пухлыми щеками.

— Скучал по тебе, крошка, — говорит он, целуя её. Его рука скользит по её талии вниз и сжимает ягодицу. Тринити вскрикивает и в шутку толкает его в грудь.

— Поэт, — представляет она его, — это Джаред.

Она прижимается к нему, поглаживая его по животу, а он обнимает её за плечи.

— Та самая Поэт Грейвс, — говорит он, протягивая руку. — Много о тебе слышал.

Хотела бы я сказать то же самое. Тринити прижимается щекой к его груди, с мечтательным видом глядя на него снизу вверх. Теперь она встречается с одним из них?

— Приятно познакомиться, — говорю я, пожимая ему руку и надеясь, что мое отвращение не заметно.

Затем он берет Тринити за затылок и приподнимает её лицо. — Принести тебе выпить?

Она называет коктейль, он кивает, снова целует её и уходит.

— Кто это? — спрашиваю я. — Ты встречаешься с кем-то из E-отряда?

Тринити заправляет прядь волос за ухо. — Мы узнаем друг друга получше, — говорит она. — Он забавный, и, небо… — Она замолкает, наклоняется ближе. — В общем, он совсем не похож на Эдварда в постели. Он такой… голодный.

Я, несмотря на усилия, фыркаю и прикрываю рот рукой, и мы обе прыскаем со смеху.

— И это всё? Ты покончила с Эдвардом?

Тринити пожимает плечами. — Я любила Эдварда, но мы больше не можем быть вместе. Ему нужно заботиться о маме, и если бы он остался со мной, это вызвало бы слишком много проблем.

Полагаю, в этом есть доля правды.

— Не думаю, что его бы это заботило. Он был очень несчастен без тебя.

Она отмахивается. — Довольно скоро он меня забудет.

— Наверное, — говорю я, задаваясь вопросом, знаю ли я вообще теперь этого человека. — Так ты всё еще уверена насчет этого E-отряда? Я волнуюсь за тебя. Они не…

Джаред возвращается с напитком для Тринити, и я замолкаю. Он протягивает ей бокал и кладет руку ей на поясницу. — Извините, что прерываю, но Руби хочет нас всех видеть.

— По какому поводу? — спрашивает Тринити, отпивая из бокала.

— Не уверен, но она сказала встретиться в дальнем конце палубы.

— Конечно, — говорит она, поворачиваясь ко мне. — Прости, мне нужно идти. Потанцуем позже?

— Разумеется, — отвечаю я и смотрю, как Джаред уводит её сквозь толпу, пока они не исчезают из виду. Мне это не нравится. Я думала, что смогу отговорить её от E-отряда, но она всё больше и больше втягивается.

Я даю себе обещание поговорить с ней более серьезно завтра, а затем отправляюсь на поиски Домино. Она сейчас танцует с парнем, о котором рассказывала ранее: Кэллоуэй, еще один кадет Штормовой стражи из числа рожденных в Обществе, который тоже присягнул сегодня Арии. Они двигаются в такт: его большие ладони на её бедрах, её руки обвивают его шею. Он на пару дюймов выше Домино, с широкими плечами, смуглой кожей и натуральными волосами, выбритыми по бокам и кудрявыми сверху.

Она замечает меня и улыбается. Я улыбаюсь в ответ, а затем нахожу свободное место, довольная тем, что могу просто наблюдать, как все веселятся. Некоторые уже заметно захмелели. Какой-то парень из Дома Тера, имени которого я не знаю, забирается на крышу парома. Он срывает с себя рубашку, размахивает ею над головой и что-то кричит, пока все вокруг поднимают бокалы и приветственно ревут.

Это весело, это легко; никто не обращает на меня внимания, и, может быть, именно таким будет мое будущее. В конце концов, людей гораздо больше волнуют их собственные проблемы.

Как сказала Домино, со временем все привыкнут к этой новой реальности.

А пока я сделаю всё возможное, чтобы слиться с толпой.

Я откидываюсь на спинку сиденья, потягиваю напиток и смотрю в небо. Мое сердце легче, чем было за долгое время.

И тут кто-то кричит.

Музыка обрывается. Все замирают, поворачиваясь на звук. Я даже не заметила, что паром перестал двигаться. Теперь мы дрейфуем посреди канала, покачиваясь в нескольких футах от берега. Приглушенные звуки города продолжают доноситься издалека, не подозревая о том, что происходит здесь.

Что же происходит?

Я встаю на скамью, пытаясь разглядеть что-то поверх голов. Вспышки света от маленькой красной лодки, которая, похоже, и стала причиной нашей остановки, слепят глаза.

Мое сердце падает куда-то в пятки.

Шепот проносится сквозь толпу.

Гасители.

Толпа медленно расступается, открывая взору двух мужчин и двух женщин в кроваво-красных мундирах. Их сапоги глухо стучат по деревянной палубе, когда они приближаются к танцполу. У меня кружится голова, я едва удерживаюсь на ногах.

В голове проносится лишь одна мысль: нужно найти путь к отступлению.

Но они идут за мной.

Я всегда знала, что этот день настанет.

Мне нужно спрятаться. Бежать. Прыгнуть в воду и плыть так быстро, как только смогу. Но я в ловушке. Они всё равно последуют за мной. Они не отпустят.

Становится так тихо, что я слышу лишь плеск воды о борт парома. Порыв ветра змеится сквозь толпу. Звук приближающегося рока. Гасители останавливаются и достают шокеры, закрепленные у них на спинах. Воздух наполняется криками, люди в панике отпрядывают в стороны.

— С дороги, — произносит один из них. Его голос звучит негромко, но пронзает толпу, словно стрела. Люди продолжают метаться, пытаясь найти хоть какое-то укрытие. Но паром переполнен, места почти нет, и если не прыгать в воду, делать нечего.

Гаситель впереди останавливается и оглядывается, переговариваясь с женщиной позади.

Они разделяются и начинают сканировать толпу. Я вижу, как он наклоняется, чтобы что-то спросить у одного из студентов. Я не слышу слов, но у студента округляются глаза, и он указывает пальцем прямо в тот угол, где стою я.

Я перестаю дышать совсем.

Ладони потеют, сердце словно плавится в груди.

Я знала, что этот момент неизбежен.

Я могла убегать лишь какое-то время.

Ведущий Гаситель снова поворачивается к женщине, идущей рядом, и они начинают пробиваться сквозь толпу.

Новая волна паники. Люди сбиваются в плотную массу.

А я стою, словно вросшая в палубу. Не в силах пошевелиться или даже моргнуть.

Я превращаюсь в пепел, сожженная ложью, за которую цеплялась с семи лет.

Может, так наконец будет лучше. У меня не хватило духа сдаться самой, так что они оказали мне услугу и спасли всех от меня.

Гасители становятся всё ближе. Тяжелые шаги гулко отдаются в досках.

Они останавливаются в нескольких футах от меня. Зрение мутнеет, перед глазами всё плывет — сначала белым, потом черным, а затем красным.

— Лейси Тернер, — говорит кто-то. — Ты идешь с нами.

Вздохи. Тихий шепот. Все словно превратились в камень.

Кто-то начинает кричать.

Мне требуется несколько секунд, чтобы осознать это. Чтобы повторить имя у себя в голове.