Он знает.

Я думаю об Искре, мигающей в его волосах, как далекий сигнальный огонь.

Он знает, и он такой же, как я.

Я не одна.

Он тоже монстр.

Я с размаху ударяюсь о дальнюю стену, принося своей команде очко, как раз когда раздается финальный сигнал об окончании игры.

Тяжело дыша, я осматриваю арену в поисках Рука.

Что будет дальше?

Не думаю, что он может сдать меня Истребителям — это привлечет слишком много внимания к нему самому.

Он Одиночка и Хранитель — его убьют до рассвета следующего дня.

Мой взгляд перемещается на лейтенанта Дайра, стоящего на платформе, с которой просматривается арена. Он смотрит не на меня, и я выпускаю долгий, дрожащий вздох. Думаю, нам удалось выйти сухими из воды.

Рук появляется из-за двух зданий и неспешно приближается, его глаза сужаются, когда он сканирует меня с головы до ног. Это снова тот самый оценочный взгляд, словно он пытается разобрать меня на части, чтобы изучить часовой механизм моих костей.

Но в том, как расслабились его плечи, читается что-то похожее на облегчение.

Мне кажется.

Я знаю только одно: внезапно всё изменилось.

После нашего столкновения в симуляции Рук избегает меня. И лишь отчасти я удивлена.

Он отказывается смотреть мне в глаза даже на биологии, где мы вынуждены сидеть за одним столом. Он отвечает только односложными ворчанием, и это не так уж сильно отличается от того, как было в наш первый день, но я ненавижу то, что он не хочет на меня смотреть. И ненавижу то, что мне вообще не всё равно. Это не должно волновать меня настолько сильно.

Когда я закрываю глаза, я постоянно вижу его идеальное лицо, когда он наклонился надо мной, его мягко приоткрытые губы, приглашающие меня, как скверный поступок, который мне чертовски хочется совершить. Я никогда не признаюсь в этом вслух, но каждую ночь с тех пор я засыпаю с этим образом перед глазами.

Но это второстепенно по сравнению с более насущной проблемой.

Нам нужно поговорить об этом.

Я отказываюсь игнорировать тот факт, что нахожусь в присутствии еще одного Хранителя.

Даже если он не хочет меня замечать, я уже чувствую себя менее одинокой, чем когда-либо в своей жизни.

Я не одна. Есть кто-то еще, такой же, как я, кто пытается это скрыть.

Мы могли бы быть… чем? Командой? Доверенными лицами? Друзьями?

Наверное, нет, но кем-то мы могли бы стать.

Мы должны быть кем-то.

Пока Рук избегает меня, я избегаю Нокса.

Я прихожу в столовую поздно и заглатываю еду, прежде чем он успевает заметить мое присутствие. Тренировки кадетов занимают большую часть моего времени, а после переезда в крыло общежития Арии я стала почти недосягаемой.

Пусть я социальная пария, но по крайней мере я добилась двух вещей, к которым стремилась.

К сожалению, всё это омрачается поведением моих родителей, которые продолжают хранить молчание, и это медленно съедает меня изнутри. Может, было наивно полагать, что я не потеряю и их тоже. И всё же я цепляюсь за надежду, что наше отчуждение — лишь временное явление. Должен быть способ всё исправить.

Я направляюсь в спортзал после уроков, когда кто-то хватает меня за руку и разворачивает к себе.

Передо мной стоит Нокс с безумным взглядом, волосы растрепаны, брови нахмурены — я истолковываю это как беспокойство и разочарование. Он выглядит не лучшим образом, и крошечный укол вины обжигает мою грудь.

— Поэт, — говорит он. — Хватит избегать меня.

Я выдыхаю через нос и делаю шаг назад, пытаясь увеличить расстояние между нами.

— Я не хочу об этом говорить.

— Мы должны поговорить.

Он настолько нехарактерно для него искренен, что я ловлю себя на том, что киваю.

— Моя мама сказала, что ты звонил ей.

Я вздыхаю и дергаю себя за хвост. — Да. Мама игнорирует меня. А папа…

— Вот об этом я и хочу поговорить, — говорит Нокс. — Я обсуждал тебя и всю эту ситуацию с Грейди и своим отцом.

Мой позвоночник деревенеет. Конечно, они обсуждали меня.

— Мы можем пойти куда-нибудь, чтобы поговорить? — спрашивает Нокс. Он говорит это мягко, и до меня доходит, что я действительно должна ему этот разговор. Какое-то завершение этой главы нашей жизни. Но я также не уверена, что готова к этому. Сейчас или, может быть, когда-либо вообще. Мне бы хотелось, чтобы мы могли просто притвориться, что последних нескольких лет никогда не было.

— Мне нужно в спортзал. Я уже опаздываю на тренировку. — Я киваю большим пальцем себе за спину, но тут же понимаю, что это была ошибка — его глаза сужаются.

— Тренировка. Ты всё еще продолжаешь идти по программе кадетов?

Только не это снова.

— Так вот почему тебя не было в классе? А я думал, ты избегаешь меня.

— Ну… — я морщусь, не желая заканчивать мысль. Это было немного и то, и другое.

— После всего, что ты сделала, ты всё еще хочешь вступить в Штормовую стражу. — Его губы сжимаются так сильно, что теряют всякий цвет. — Поэт, ты ходишь по тончайшему льду. Я пытаюсь тебе помочь. Ты должна остановиться.

Я отступаю назад, когда он делает шаг вперед.

— Категорически нет. Я не собираюсь бросать.

Нокс вздыхает, проводит рукой по волосам и начинает мерить класс шагами.

— Почему тебя это вообще волнует? — добавляю я. — Просто женись на Уинтер и забудь обо мне. Это ведь то, чего ты хочешь.

Эти слова заставляют Нокса замереть на месте.

— На Уинтер?

— Да. Я присягнула Арии. Тебе нужно жениться на ком-то из Фиамы.

Он качает головой. — Нет. Уинтер… Что? Кто тебе это сказал?

— Мой отец сказал…

Он поднимает руки. — Нет, это как раз то, о чем я хотел с тобой поговорить. — В конце коридора появляется группа людей и проходит мимо нас, бросая в нашу сторону насмешливые взгляды.

Нокс вздыхает и тянется к моей руке.

— Мы можем не делать этого здесь?

Я проверяю время и киваю, прежде чем он затаскивает меня в пустой класс. Я опоздаю, но не думаю, что смогу избегать этого разговора дольше.

Он закрывает дверь и поворачивается ко мне лицом.

— Оба наших отца готовы принять тебя обратно, если ты публично отречешься от Арии и скажешь, что совершила ошибку, — говорит Нокс. — Мы всё еще можем получить всё, что планировали. Я знаю, что у тебя был… какой-то момент, но, Поэт, твое место в Фиаме. Ты это знаешь. Я это знаю. Небеса, все это знают, и они готовы закрыть глаза на эту маленькую истерику. Мы можем оставить всё это в прошлом, и всё вернется на круги своя.

Пока Нокс говорит, моё тело немеет, пальцы рук и ног покалывает. Я не знаю, почему он так отчаянно цепляется за это… за нас, но мне нужно прекратить это немедленно.

— Послушай, — говорит Нокс, подходя ближе. Он берет мою руку и мягко кладет её себе на сердце, тепло его кожи просачивается сквозь футболку. Это самое близкое прикосновение за долгое время, но я не чувствую ничего. Напротив, оно вызывает у меня отвращение. — Если я убежу Грейди позволить тебе продолжить обучение на кадета, ты сделаешь это, хорошо? Видимо, ты не хочешь отступать. Я знаю, что ты скучаешь по Рейну, но…

— Дело не в Рейне, — говорю я, сжимая руку в кулак. — Это то, чего я хочу. То, чего я хотела всегда.

Нокс делает резкий выдох.

— Ладно, хорошо. Я понял. Ты хочешь быть Штормбрейкером. Если я заставлю твоего отца согласиться, ты сделаешь то, о чем они просят?

Это простое решение. Отречение от Арии мне ничего не стоит. Они еще не заслужили моей лояльности. Я хочу вернуть свою семью, даже если они далеки от идеала. Может быть, в этом и есть ответ.

— Что будет после выпуска? — спрашиваю я, и Нокс моргает.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду: я потрачу три года на обучение, а потом что? Ты «позволишь» мне вступить в Стражу? Или я стану одной из жен Общества, как вы все ожидаете?

Его взгляд смещается. Очевидно, что он не заглядывал так далеко вперед.

— Мы сможем обсудить это, когда придет время, — отвечает он.