— Я хочу услышать твой совет.

— Серая Спина один, а женщин у него много. Нам они не нужны. Можно принять Серую Спину вместе с одной женщиной и дочерью. Это справедливо.

Охотник с облегчением выдыхает, а Холодная Роса жалобно глядит на вождя. Старуха и мальчик не выражают никаких эмоций.

— А твоё слово? — вождь обращается к Камню.

— Две женщины… — Тынг оглядывает их. — Они уже старые и некрасивые, — при этих словах пленницы едва сдерживают негодование, сверля Камня глазами. — Серая Спина выберет одну из них, а вторую прогоним. У него есть дочь, а у Тапира нет женщины. Вот и отдадим ему. А мальчишку и старуху оставим здесь. Они ни к чему.

Серая Спина совершенно спокойно слушает речи Камня. Подумаешь, собираются прогнать мать! Делов-то…

По лицу Грынка я вижу, что вождь уже всё решил, и спрашивает наше мнение только из любопытства. Вернее, моё ему не интересно. Я слишком молод, чтобы рассуждать о столь важных вопросах.

— Если ты хороший охотник, то прокормишь двоих, — заявляет Слышащий. — Твои женщины сильны. Они могут быть полезны. Я разрешаю тебе взять обеих.

Холодная Роса улыбается, а сам Серая Спина не очень рад. Мне почему-то кажется, что он собирался взять жену брата, отказавшись от собственной. Уж слишком охотник оживился, когда Камень говорил о выборе женщин. Но сейчас, когда вождь разрешил взять обеих, охотник уже не рискует озвучить отказ от Сухих Листьев, и согласно кивает головой:

— Я прокормлю их.

— Это хорошо, — важно заявляет Грынк. — Твоя дочь уже взрослая. Ей нужен мужчина. Мы отдадим её Тапиру.

Серая Спина тут же соглашается.

— Она ещё мала! — жалобно произносит Сухие Листья. — Только три луны назад у неё пошла первая кровь!

Девушка смущённо отводит взгляд, а вождь говорит:

— Она выросла. Она уже может рожать сыновей.

Сухие Листья уж точно так не считает, но повлиять на решение не может. Женщина умолкает, больше не осмеливаясь протестовать.

— Пока мы говорим, у нас могут утащить верблюжье мясо! — нетерпеливо вмешивается Камень.

— Ты пойдёшь с нами! — вождь смотрит на мальчишку. — Мы вырастим тебя настоящим охотником.

Лёгкие Ноги молчит. Он, наверное, плохо понимает нашу речь. Языки похожи, но не слишком. Грынк, заметив его неуверенность, делает призывный жест рукой.

Серая Спина и женщины оживлённо переговариваются, собираясь уходить, а старуха мрачно глядит на сына. Но Серой Спине нет до матери никакого дела.

Характер у неё, должно быть скверный, под стать физиономии, но у меня не укладывается в голове, как можно оставить родную мать на съедение львам.

— Мы забрали почти всех, — говорю, обращаясь к Грынку. — Можно забрать и старуху.

— Зачем? — удивляется вождь. — От неё никакого проку!

— Она может быть полезна.

— Чем? Посмотри на неё! Она скоро умрёт!

— Нет, — осторожно возражаю. — Она ещё крепка, и её не жалко. Она может выделывать шкуры кровавых зверей. Если кто-то из нас убьёт такого, то кому мы отдадим шкуру? Колючке? А если с ней что-то случится? Зачем рисковать нашими женщинами, если можно подобрать старуху! Ведь она переплыла Пляшущую реку! Значит, и духи кровавых зверей не смогут ей навредить.

— Да, — задумчиво кивает Камень. — Если мы убьём льва, то я не хочу, чтобы Лисица выделывала его шкуру. Ты прав. Старуху не жалко. Пусть идёт с нами.

Грынк, прищурившись, смотрит на меня, и я говорю:

— Если Серая Спина хороший охотник, то найдёт кусок мяса для своей матери. А если нет, то я дам ей его. Эта старуха много не съест, а может быть полезна.

На деле, она совершенно ни к чему, но оставить её посреди равнины как-то не по-человечески. Серая Спина неохотно говорит:

— Я сумею прокормить свою мать.

— Вот и хорошо, — заявляет Камень. — Пойдёмте! Нам ещё нести мясо!

Грынк нехотя соглашается, и мы торопимся вернуться к добытому верблюду. Приблизившись, с облегчением замечаю две фигуры, и мысленно решаю, что больше не стану брать Искру на охоту, если присутствует Грынк. Оставить её разделывать верблюда логично, но слишком опасно. Если явится львиный прайд или короткомордый, то у Искры хватит ума попробовать не уступить им добычу. Иногда моя жена чересчур храбрая.

Тапир ошеломлённо таращится на Маленькую Утку, когда вождь сурово заявляет, что отыскал охотнику жену. По его лицу не разобрать — рад он или же совсем наоборот.

Сама Маленькая Утка, несмотря на юность, разом меняется, оценивая будущего мужа. Её смущение куда-то подевалось, и я с удивлением вижу, что девушка ничуть не против выйти замуж, можно сказать, за первого встречного. Впрочем, Тапир не так и плох, вот только к нему прилагается Рождённая Весной. Увидев её, Маленькая Утка наверняка утратит свой энтузиазм.

А пока мы нагружаем мясом наших новых соплеменников. Сухие Листья и Холодная Роса пришлись кстати. Женщины очень крепкие и спокойно несут тяжёлый груз. Старуха, несмотря на неказистый вид, берёт ношу немногим меньше. Маленькая Утка, выделываясь перед Тапиром, прихватывает чересчур большую тяжесть, и потом вышагивает зигзагами, клонясь под весом. Лёгкие Ноги неохотно берёт груз, врученный Искрой, и направляется за женщинами. Толпой мы утаскиваем верблюда почти полностью.

Знакомая тропа через пойменный лес, и вот уже виднеются покрышки шатров. На стоянке заметно оживление, значит вторая группа охотников вернулась. Вот только ни больших костров, ни аромата жарящегося мяса… Странно… Слишком рано возвращаться, если не добыли зверя.

Но мне на глаза попадается Твёрдая Рука, с торжественным видом расхаживающий у большого плоского камня. Издалека я не сразу понимаю, что лежит на этой импровизированной подставке, и только приблизившись, неожиданно опознаю в непонятных предметах две отрезанные головы.

Одна из них принадлежала взрослому охотнику. Лет тридцати, может немногим более. Вторая, со слипшимися от крови длинными чёрными волосами — подростку лет пятнадцати.

За спиной ойкают женщины. Сухие Листья и Холодная Роса с ужасом глядят на головы, и по их реакции ясно — женщины знали погибших.

— Волчий Брат был смелым охотником, — негромко говорит Серая Спина. — Жаль видеть его мёртвым.

— Они бродили по нашей земле! — возмущается Твёрдая Рука, удивлённый тем, что вождь тоже не радуется, да ещё и привёл непонятных людей. — Каждый, кто захочет добывать здесь зверей, должен умереть!

— Верно, — нехотя соглашается Слышащий. — Но иногда не следует спешить. Людей-Быков постигло большое несчастье. Они утратили свои земли.

— Почему? — удивляется Мягкие Лапы.

— Чужое племя пришло к Пляшущей реке. Людей-Быков почти не осталось. Если они говорят верно, — Грынк кивает на новичков. — То два рода из трёх погибли, а что с третьим неизвестно.

Охотники, ещё не знающие историю Серой Спины, удивлённо перешёптываются, но не слишком доверяют ей.

— Ты убил их? — спрашивает у сына Волчий Человек.

— Я убил его! — Твёрдая Рука с гордостью указывает на голову взрослого охотника. — Он был быстрый и храбрый!

— Это хорошо, — кивает дядюшка. — А второй?

— Он бросил в меня копьём, — вмешивается Мягкие Лапы. — Тогда я убил его.

— Взять чужака в плен куда почётнее, — Волчий Человек лениво глядит на собеседника. — Ты опытный охотник, но сегодня поспешил.

— Нет, — усмехается тот в ответ. — Я хотел убить его. Я не торопился.

— Мы никогда не враждовали с Людьми-Быками, — говорит вождь. — Не следует убивать их без необходимости. Если мы ещё встретим охотников этого племени, то не станем отправлять в Долину Теней, если они не попытаются навредить нам.

— Ты сказал, что мы не знаем про род Спящей Лисицы, — раздаётся негромкий голос Серой Спины. — Волчий Брат и его сын, Жёлтый Ястреб, были из этого рода. Я думаю, Спящих Лисиц больше нет, если они не переправились через реку.

— Мы не нашли других следов, — отвечает ему Мягкие Лапы. — Только эти двое бродили по равнине.

— Людей-Быков было много, — говорит Грынк. — Мог уцелеть ещё кто-нибудь. Вы убили чужаков. Это храбрый поступок. Но головы нужно положить на дерево. Мы не станем хранить их в нашем племени. Они могут принести несчастье.