Десять миллиардов в год.
А Марлону надо вывести два миллиона.
Чонгор спрятал лицо в ладонях — как обычно, когда напряженно думал. В гостинице он побрился, и ощущать гладкую кожу было непривычно. Большой сложности подсчеты не представляли, однако Чонгор устал и мысли путались.
Десять миллиардов в год — это примерно по миллиону в час. То есть Биржу придется полностью загрузить часа на два. Либо не полностью, но уже не на пару часов.
А именно этим, сообразил Чонгор, и зарабатывали толпы торговцев в колоннадах: объединяли мелкие переводы или разбивали непомерно крупные на части поудобнее, чтобы священные горнила равномерно трудились день и ночь.
Начав понимать хоть что-то, Чонгор вышел из полного отчаяния, в которое его повергли начальные заминки. В какой-то момент Скидка Лотерея оказался совсем один: сидел на мраморной скамейке в обзорной галерее храма, где золото поедал, переваривал и превращал в бесполезные фекалии огромный жук-мутант. Теперь можно, не беспокоясь, ненадолго ОТОЙТИ ОТ КЛАВИАТУРЫ.
Чонгор встал размять ноги. Юйся спала в позе эмбриона прямо в кресле. Марлон по-прежнему трудился уже который час подряд. Однако когда Чонгор подошел поближе, он увидел, что структура «орканизации» теперь напоминает столетнее дерево. Марлон мобилизовал армию. На взгляд, в ней было не меньше тысячи персонажей.
Из одного конца кафе исходило странное свечение. Чонгор не сразу сообразил, что наступило утро.
Инспектор Фурнье очень удивился и слегка подосадовал, узнав, что Оливия решила рвануть в Ванкувер, не поставив его в известность. Она чувствовала, как ему хочется чуть более строгих миграционных законов в Содружестве, чтобы любознательные британские шпионы не скакали запросто через границу туда-обратно. А тут еще пятница: инспектор, похоже, имел планы на вечер, если не на все выходные. Теперь же он, по крайней мере формально, был обязан принимать гостью.
— Где вы сейчас? — спросил инспектор.
— Жду в очереди на границе.
Судя по электронному табло, еще десять минут — и она в Канаде, то есть сразу в пригороде Ванкувера, а через час — в центре. Это не очень хорошо. Спустя пятнадцать секунд после первого разговора с Фурнье Оливия поняла, что ехать надо немедленно, и поехала, никого не предупредив, даже своих фэбээровцев, — это отняло бы слишком много времени. Ввести всех в курс дела она планировала уже из машины, но в итоге забыла, поскольку занялась Ричардом, дядюшкой Мэном, Шеймусом и таинственным Чонгором. Еще бы Фурнье не злился: два часа как закончился рабочий день, а он до сих пор в офисе, откладывает ужин, мечтает о бокале вина да еще любезно звонит ей сообщить последние новости и тут узнает, что она, оказывается, как раз въезжает в Канаду.
— Знаете, мне всего лишь нужно устроиться в Ванкувере, чтобы при первой возможности пойти по следу.
— Откровенно говоря, никакой это не след, — заметил инспектор. — А первая возможность появится только в понедельник, поскольку — вуаля! — наступил уик-энд.
Она решила пока не настаивать.
— Есть какие-нибудь новости?
— Это был отряд из двух проводников и трех охотников на джипе со всей подобающей экипировкой. Ушли одиннадцать дней назад, хотя собирались на неделю. То есть они перебрали четыре дня, и от них ничего не слышно.
— Кажется, в первый раз вы говорили, что они пропали десять дней назад.
— Возможно, вы так меня поняли, хотя я этого не говорил. Что-то могло случиться самое раннее одиннадцать дней назад, самое позднее — четыре.
— Понимаете, самолет, который я ищу, сел тринадцать дней назад.
— Даты не сходятся, — заметил инспектор.
— Если на пару дней они залегли на дно…
— Где? И почему нет следов посадки? И их залегания на дно?
Тишина. Оливия проехала чуть вперед и встала на красный сигнал: она — следующая.
Как поступил бы Джонс, если бы застрял к северу от воображаемой линии?
А если бы у него был джип с туристским снаряжением?
Джонс годами жил в афганской глуши, а по сравнению с теми горами здешние Каскадные — детский сад.
— Он совершенно точно в Канаде. Если, конечно, еще не пересек границу.
Фурнье вздохнул.
— Раз вы думаете, что пересек, почему сами не ждете к югу от нее?
— Потому что мне остается только идти по его следу, а найти этот след я смогу именно в Канаде.
Молчание. Оливия представила, как Фурнье снимает очки и трет уставшие глаза, мечтая о бокале вина.
Загорелся зеленый, передняя машина плавно въехала в другую страну.
— Больше не могу говорить, пересекаю границу.
— Bienvenue а Canada[314], мисс Галифакс-Лин, — сказал инспектор и повесил трубку.
К Ждоду только что присоединился один из любимых персонажей Корваллиса — скиталец-к’Шетрий, пару дней назад вступивший в Охристую коалицию. Корваллис как опытный игрок высоко ценил удачливость: больший шанс получить благоприятный расклад от генераторов случайных чисел Корпорации-9592. Некоторые типы персонажей и союзы удачливее других, больше же всех везет скитальцам-к’Шетриям. А недавно вмешался Ричард и велел сделать охристых чуть удачливее их соперников из Пестрого альянса, чем немедленно воспользовался Корваллис, обменяв всю свою «пеструю» экипировку на более эстетичный и недооцененный шмот.
— Он выступает, — объявил Ричард компьютеру — другого способа общаться с Си-плюсом не осталось. После кончины блютуса та же судьба постигла и телефон, а если человек шесть часов ходит в ведро, то искать зарядник у него тем более нет времени. Однако пока Кловер (так звали невероятно везучего персонажа Корваллиса) находился неподалеку от Ждода, Корваллис мог слышать все, что говорит Ричард, правда, не своим голосом, а внушавшим священный трепет гласом Ждода.
— Вижу, ты перестал называть его мелким засранцем, — сказал Кловер гнусавым и высоким, совсем не Корваллисовым, голоском, к тому же с ирландским акцентом — американцы часто выбирали его для своих героев, чтобы получалось совсем как в кино.
— Ну да. Какой же он мелкий засранец, если собрал армию в тысячу двести прокачанных персонажей и выставил в боевом порядке вдоль линии спланированного марш-броска? Признаю, я не понимал, почему он медлит возле пещеры. Не думал, что он подготовил целый блицкриг.
— А ты видел его кавалерийские маневры?
— Да видел я, видел.
— Неплохо придумано, — промямлил Кловер.
— Прежде чем ты окончательно разомлеешь от восхищения этим сукиным сыном-вирусописакой, хочу напомнить: у него есть данные о моей племяннице.
Кловер виновато засопел и спросил:
— Чем могу помочь?
— Сообщай мне, сколько он нахапал золотых слитков. Нет, лучше сразу переводи в доллары.
— Сто пятьдесят. Долларов.
— Это туфта. Так, подвернулось. За дело он еще и не брался.
— Согласен. Что-нибудь еще?
— Обзвони приятелей, собери прокачанный отряд. Только не такой большой, как у Тролля, — пару десятков ребят с головой на плечах.
— Легко.
— Будешь готов — дай знать. Попробуем напасть с фланга — посмотрим, как он отреагирует. А я стану наблюдать сверху.
— Словно бог с Олимпа.
— Думаешь, это помешает?
— Помешает ли ветеранам Т’Эрры сознание того, что они идут в бой под оком Ждода? Вряд ли.
— Хорошо.
— Кстати, уже тысяча триста долларов.
Зула давно перешла грань, за которой никакие действия моджахедов не могли ее удивить, а тем более шокировать. Видимо, с любыми радикалами — талибами, национал-социалистами или членами «Сендеро Луминосо» — всегда так: едва они отбрасывают приличия, едва отказываются от чувства меры, как тут же начинают соревноваться, кто в этом плане круче. Выходит сплошная комедия. Если не обращать внимания на последствия. Так или иначе, возле сидящей на цепи Зулы моджахеды поставили походную плитку, сумки-холодильники, воду, пакеты с продуктами и стали ждать, что она будет готовить им еду и мыть посуду.
