— Как здоровенный ключ, — ответил Солли. — Единственный в своем роде.

— Пока я его не скопирую.

— Вы поняли, о чем я. Не то, что стоит оставлять на видном месте.

— Можно спросить, как вы его раздобыли? — Корваллис начал догадываться, куда дует ветер.

— Нет, — отрезал Енох.

— Он на серверах, принадлежащих… кому-то другому?

— Его скопировали с серверов вроде тех, про которые вы думаете, — сказал Енох, — и его надо скопировать еще раз, чтобы полностью передать под ваш контроль. Мы думаем, он вам может понадобиться.

— Господи! — воскликнул Си-плюс. — Это…

— Не произносите вслух, — оборвал его Енох.

— Сколько времени эта копия лежит на каком-то левом сервере?

— Девять лет, — ответил Солли.

Это подтвердило догадку Корваллиса. Девять лет назад верховные сисадмины Зелрек-Аалберга объявили, что наконец-то ликвидировали уязвимость, позволявшую ВоЖду появляться заново. Закрыли дыру и выбросили ключ.

— Я обратился в слух, — объявил Корваллис Кавасаки.

— По-моему, вы обратились в птицу, — заметил Солли. — Но как скажете.

Шесть рассветов кряду новая душа мерцала на ветке старого дерева и меркла в свете дня. Прим, выглядывая из окна в предутренний час, видела ее как звездочку в тумане. Даже днем Прим с травы под деревом могла различить новую душу по легкому искажению воздуха.

На седьмое утро душа, видимо, отчаялась засиять собственным светом, потемнела и сгустилась в черную птицу. Птица сидела на ветке несколько дней. Ее можно было бы принять за мертвую, если бы она не переминалась с лапки на лапку от порывов холодного ветра с гор. Когда ветер ерошил ее перья, она чуточку разводила крылья, осваивая, как они работают, затем снова прижимала их к телу и закрывала глаза.

Те ветки старого дерева, что еще давали яблоки, были усыпаны белыми цветами. К тому времени, как лепестки завяли и облетели, черная птица вполне оформилась и научилась летать, хотя не очень хорошо. Как-то утром Прим, проснувшись, выглянула в окно, не увидела птицы на ветке и огорчилась. Тут утреннюю тишину разорвало хлопанье черных крыльев и скрежет когтей по каменному подоконнику. Прим отскочила от окна. Птица села на раму и с любопытством глянула на Прим.

— Меня зовут Корвус. И я не такой, как другие души, явившиеся на Землю, хоть и не помню почему.

— О, это точно, — ответила Прим.

Она никогда не слышала, чтобы новая душа оформилась и обрела дар речи так быстро. Появись Корвус в других частях страны, тамошние суеверные жители его бы убили. Ему повезло возникнуть в саду Калладонов, потому что Калладоны — не такие, как все.

— Меня зовут Прим, — сказала она. — Я из семьи Калладонов. Это Калла.

— Что означают эти слова? Прим? Калладоны?

— О, это не такие слова! — ответила она. — Понимаешь, некоторые слова очень древние и смысл их забылся.

— Значит, Калладоны живут здесь давно.

Она кивнула:

— Мы построили наш дом на спине спящего великана на заре Третьей эпохи, если тебе это что-нибудь говорит.

— Не говорит.

Прим решила, что Корвусу не угодишь, и пожала плечами.

— Это наш сад, это моя спальня. Я за тобой наблюдала.

— Знаю, — ответил Корвус, не уточнив, что именно из перечисленного ему известно. Потом оглядел Прим с ног до головы. На ней была ночная рубашка до пола. — Ты девочка или взрослая женщина?

— Девочка, — сказала Прим.

— Сколько тебе весен?

— Это не имеет значения, — ответила она. — Калладоны не такие, как все. Девочки становятся женщинами, а мальчики — мужчинами, когда того требуют обстоятельства. Последнее время в здешних краях спокойно и обстоятельства такие редки.

— Мне нужен небольшой отряд мужчин и женщин — сопровождать меня в Подвиге и помочь его осуществлению, — объявил Корвус.

— Что за Подвиг?

Корвус как будто не задумывался об этом самом существенном вопросе. Некоторое время он размышлял, затем по-птичьи пожал крыльями:

— Путешествовать, искать, что-то выкопать. Не знаю. Очень важно. Выходим немедленно.

— Можно мне позавтракать?

Корвус опешил, и Прим объяснила:

— Там будут другие, которые, возможно, сумеют помочь. Во всяком случае, в моей семье не принято становиться взрослой и уходить на Подвиг, не сказав родным хотя бы несколько слов.

Корвус пожал крыльями и сказал, что подождет на дереве. Он запрыгал, разворачиваясь на подоконнике, и взлетел с куда более громким хлопаньем, чем опытные птицы. После нескольких мелких неудач Корвус уселся на прежнюю ветку и стал наблюдать за различными признаками, исходящими из дома: дым из трубы, звон принадлежностей для еды, хлопанье дверей и ставней, гул разговоров, то более тихий, то более громкий. Дом был частью из поставленных один на другой камней, частью из бревен и крыт где хитро сплетенными пучками травы, где пластинами из металла или тонко расколотого камня. Другими словами, он выглядел так, будто его расширяли в течение долгого времени без ясного общего плана; итогом стало много связанных построек и внутренних двориков вроде того, в котором росли старые яблони. Постройки были в основном невысокие и неказистые, за исключением одной части — прямоугольной, с островерхой крышей и довольно большими окнами под самой кровлей. Оттуда во время занятия, которое Прим назвала завтраком, шло больше всего дыма и доносилось больше всего шума.

Через некоторое время из большой постройки начали выходить люди. Первой шла Прим; она надела на себя больше одежды, а волосы завязала на затылке. Люди были очень разные, почти все выше Прим, но были и совсем маленькие, а некоторых даже несли на руках те, что покрупнее. Они вступили во двор через некое подобие арки и встали перед Корвусом полукругом.

— Пошли, — сказал Корвус и расправил крылья, собираясь взлететь.

— Минуточку, с твоего позволения, — ответил мужчина, у которого из лица росли волосы, доходящие до груди. — Мы, Калладоны, не чужды подвигам, и если ты залетишь в пиршественный зал, то увидишь изображения наших предков, которые участвовали в подвигах не далее как сто лет назад. Так что нельзя сказать, будто ты явился совсем не по адресу. Но прежде чем ты уйдешь с Прим, мы бы хотели узнать немного подробностей. Например, в какую сторону вы направитесь?

— Об этом я пока не думал, — сказал Корвус.

— Меня это немного тревожит, — промолвил мужчина. — Дело в том, что некоторые направления опаснее других, и если ты выберешь неверное, то с каждым взмахом крыльев будешь удаляться от цели.

Корвус поразмыслил над его словами:

— Отлично. Я вернусь.

Он захлопал крыльями, но никак не мог выбраться из невероятно кривых яблоневых веток.

— На кухне есть требуха, — произнес мужчина помоложе, с волосами на верхней губе. — Если ты съешь немного, то, возможно, подкрепишь силы.

Подле этого мужчины стояла женщина с желтыми волосами.

— А чем больше у тебя будет сил, тем дальше ты улетишь… отсюда, — с надеждой заметила она.

— Если отправишься на юг или на восток, — сказала Прим, — то лети высоко, чтобы в тебя не попали стрелой.

— А если на север или на запад, то низко. Там орлы, — добавил мужчина, который заговорил первым.

Выслушав советы, Корвус выбрался из ветвей и пролетел над высокой частью дома во дворик, где кто-то из двери выбрасывал на землю еду. За нее дрались различные приземистые создания. Не желая участвовать в их сваре, Корвус влетел в дверь, увидел на доске часть мертвого животного и схватил его когтями. Женщина, бросавшая еду во двор, возмутилась и швырнула в него металлической емкостью, но не попала, так что он, неся часть мертвого животного, влетел в пиршественный зал и сел на большой кусок мертвого дерева, очевидно, поддерживающий крышу. Там он провел некоторое время, терзая «требуху» на куски, которые мог проглотить. Как и сказал мужчина, все стены, до самых окон, покрывали изображения — одни из переплетенных волокон, другие из цветного вещества, нанесенного на плоские поверхности. Сперва Корвус ничего в них не разобрал, но, по мере того как желудок наполнялся требухой, сила понимания росла. Теперь он видел: это обманка, способ внушить глазам, будто они видят то, чего здесь нет. Фигуры, вероятно, изображали Калладонов. По крайней мере, некоторые из них. Красивые на четвероногих животных — наверное, Калладоны. Уродливые, которых они убивают, — наверное, кто-то еще.