По этой самой причине поступок Юйси застал его врасплох: она вдруг метнулась через зал и плеснула водой из чашки в человека, который уже минут тридцать как сидел неподалеку за компьютером.

— Я те не поганая шкетка! — рявкнула Юйся. Потом еще раз. И еще: — Нужна шкетка — вали в другое место!

Чонгор не знал слова «шкетка», но поскольку Юйся повторила его трижды, значит, расслышал верно.

Объект ее нападок — долговязый европеец с внимательными зелеными глазами и всклокоченной светлой бородой — выглядел скорее удивленно, чем сердито. Воды в лицо он не ожидал, резво вскочил и повернулся к обидчице: не агрессивно (приближаться не стал), но давая понять, что если Юйся вздумает продолжить, то получит отпор. Он смотрел на Юйсю с интересом, без малейшего страха и уж тем более без смущения. Когда же к нему двинулся Чонгор, долговязый чуть развернулся, учитывая угрозу с новой стороны, мельком осмотрел его с головы до ног и немедленно зацепился взглядом за правый карман мешковатых Чонгоровых штанов, где как раз лежал заряженный «макаров». Каким-то образом он угадал, что там, и это все изменило. Долговязый поднял раскрытые ладони, как бы говоря одновременно «Смотри, у меня в руках ничего нет» и «Стой где стоишь». Чонгор замешкался, но не потому, что повиновался. Поведение незнакомца его скорее удивило.

— Для нас с тобой будет лучше, — сказал тот по-английски со странным акцентом, — если ты станешь держать руки на виду — я, как видишь, поступаю именно так — и не подойдешь ближе. Тогда мы сможем побеседовать конструктивно. До тех пор все зависит от содержимого наших карманов. А поскольку ты в здешних краях новичок, я бы не советовал ввязываться в подобные ситуации.

Если Чонгор верно понял, ему только что пригрозили пистолетом.

Словно подтверждая его догадку, двое посетителей кафе пулей вылетели наружу, оставив внутри Чонгора, Юйсю, Марлона и зеленоглазого бородача.

Чонгор отнесся к предупреждению серьезно, однако не испугался, как это было бы до Сямыня.

— Я уже не раз ввязывался, — сказал он. — И не побоюсь ввязаться снова, тем более когда обижают моих друзей.

Юйся сообразила, что все обстоит не так, как ей показалось поначалу, и отступила поближе к Чонгору. Тем временем явился взволнованный филиппинец, дежуривший за стойкой, — выяснить, в чем дело. Бородач заметил, как Чонгор перевел взгляд на дверь, обернулся, опустил руки и что-то прочирикал — видимо, на филиппинском. Говорил он весело, держался беззаботно. Дежурный успокоился, кивнул, заулыбался и вышел.

— Что ты ему сказал? — спросила Юйся.

— Наверное, мне не стоит говорить — очень уж ты переживаешь, когда тебя принимают за шкетку. Но сказал я, что мы слегка повздорили — это здесь обычное дело — и уже все уладили.

— Кто такая «шкетка»? — поинтересовался Чонгор.

— В данном случае имеется в виду настоящая либо мнимая лесбиянка, обслуживающая секс-туристов, которые предпочитают пацанистый тип.

Чонгору и так-то не хотелось стрелять в незнакомца, а теперь он был готов засыпать его вопросами. Какой кайф, когда хоть кто-то рядом понимает, что происходит.

— Как тебя зовут? — спросила Юйся.

— Джеймс О’Доннел.

— Ты секс-турист?

— Нет, но никому не говорите.

Юйся развеселилась.

— Это еще почему? Потому что стыдно не быть поганым извращенцем?

— Потому что другим здесь делать нечего? — предположил Чонгор.

— Да. В подобных городках любой белый, если он не секс-турист, вызывает подозрение. А вот уж кто удивил местных, так это он. — Человек, представившийся Джеймсом, кивнул в сторону Марлона. Тот за все это время лишь пару раз поднимал голову от экрана, но поскольку никто не стрелял, он не видел смысла отрываться от дел.

— Кто бы говорил. — Юйся глядела в монитор Джеймса. Там тоже была «Т’Эрра».

Чонгор с удивлением заметил, что место на экране сильно смахивает на Торгайские предгорья, а одна из гор неподалеку ему до боли знакома. Персонаж Джеймса находился в нескольких километрах от персонажа Марлона.

— Ты нас преследуешь. И в том мире, и в этом.

Джеймс кивнул:

— Врать не стану.

— Тебе нужно золото?

— В жопу золото. Я хочу знать все, что вам известно об Абдулле Джонсе.

— Ты просил сообщить, когда он соберет больше миллиона долларов, — напомнил Кловер. — Похоже, собрал.

— Похоже?!

— Сумма то больше, то меньше — его постоянно атакуют. Вот прямо сейчас — целая толпа нападающих.

— Серьезные есть?

— Вроде нас — нет. Никто еще не сообразил. Но уже пошли слухи, что в Торгаях крупная заварушка. Думаю, через час на него навалятся более организованные отряды.

— И хорошо, — сказал Ждод, поразмыслив. Ричард играл четырнадцать часов кряду и излагал мысли не очень ясно. — Это его подстегнет. Он раскрыл золота на миллион баксов…

— Миллион сто тысяч, — поправил Кловер. — Только что раскрыл крупную заначку.

— Не суть. Столько перепрятать, когда все смотрят, — проще довести дело до конца.

— И что это значит для нас? Вернее, для тебя, поскольку у меня могущества — как у бактерии в кишечнике Чака Норриса.

— Это значит — пора.

— Как поступишь?

— Ты в наушниках?

— Угу.

— Лучше сними.

— Я рассчитывал найти одного-единственного хакера, китайского пацанчика, — назвавшийся Джеймсом кивнул в сторону Марлона, — а с ним, оказывается, подружка и телохранитель-венгр со стволом в кармане.

Они устроились в углу зала, где могли спокойно поговорить и кое-что погуглить. Интернет-кафе постепенно заполняли туристы.

— Я ему не подружка, — поправила Юйся. — Да и шкетки не в его вкусе.

— De gustibus non est disputandum.

— Что это значит?

— Что он полный придурок.

Чонгор слегка опешил от их заигрываний и почувствовал, что он тут не к месту.

— Марлон мне нравится, — прибавила Юйся, — как брат. Но… — Она неопределенно поболтала в воздухе ладонью.

— Я понял. — Джеймс смотрел на Юйсю завороженно. Затем вспомнил о приличиях и обратил внимание на Чонгора. — Ну а ты, здоровяк? Ты-то здесь явно не в своей тарелке?

Немного очарованный беззаботностью Джеймса, Чонгор тем не менее мог думать только о Зуле и потому отвел глаза и угрюмо уставился в окно. Потом поймал себя на том, что довольно громко барабанит по пластиковой столешнице загорелыми мозолистыми пальцами.

— Я выстрелил ему в голову, — наконец произнес он и обернулся к Джеймсу, который в кои-то веки умолк. Затем повторил раздельно: — Я. Выстрелил. Ему. В голову.

— Погоди-ка. Ты про Джонса?

— Да. Но только… как это правильно? — Чонгор изобразил, как пуля царапает голову.

— Вскользь, — подсказал Джеймс. — Паршиво. — Он немного поразмыслил, затем повторил: — Ты выстрелил Абдулле Джонсу в голову.

— Да, вот из этого. — Чонгор хлопнул по оттянутому карману.

— С какого расстояния?

— С очень близкого.

И Чонгор поведал историю. Она отняла не так уж мало времени, и ему показалось, что этот Джеймс еще никогда с тех пор, как научился говорить, не молчал так долго.

Но прежде чем Джеймсу удалось узнать самые захватывающие подробности, а он отчаянно желал их услышать, историю прервал резкий вскрик Марлона:

— Ай-яяяя!

Впервые за все время Марлон проявил хоть какое-то беспокойство. И не просто беспокойство — смятение. Он — совсем уж неслыханно — оторвал от клавиатуры обе руки, обхватил ими голову и ошалело уставился в экран, который мерцал белым.

Джеймс вскочил, подбежал туда, откуда видно монитор, и воскликнул:

— Мать честная! Такое бывает только от одного заклинания. Но им никогда не пользовались.

— Пользовались однажды, — сказал Марлон. — Когда убили весь род Титанов.

— И кто его кастанул?

— Ждод.

— Я тебя выдерну, — сказал Джеймс и рванул к своему компьютеру — из «Т’Эрры» он еще не выходил.

— На мне сейчас заклинания преград и помех, — предупредил Марлон. — Меня не выдернешь.