Шеймус не представлял, какие меры предосторожности сейчас уместнее. Эти трое не на шутку разозлили половину уцелевшего населения Китая, стали смертельными врагами опального русского мафиозо и на досуге украли деньги миллионов т’эрранцев, создали огромные проблемы межнациональной корпорации-разработчику, а до кучи в открытую нанесли удар по «Аль-Каиде». Если их координаты хотя бы примерно известны, никакие предосторожности не спасут. Пистолет у Шеймуса, конечно, толковый, но он не поможет, если Китай вторгнется на Филиппины или кто-нибудь из людей Джонса направит накачанный топливом «боинг» прямиком на крышу отеля. Шеймус решил исходить из того, что их местоположение никому не известно, а утром первым делом погнать всех в посольство. Может, там что-нибудь прояснится.

Перед сном, пока Юйся и Марлон по очереди принимали ванну, Шеймус позвал Чонгора в коридор на небольшой мужской тет-а-тет. Говорили о пистолетах. Инстинкты подсказывали, что ствол у Чонгора стоит отобрать, поскольку вреда тут потенциально больше, чем пользы. С другой стороны, венгр не расставался с пистолетом две недели и уже дважды в гневе к нему тянулся, то есть предлагать ему расстаться с оружием не лучшая идея с точки зрения отношений. К тому же — и это вопрос принципиальный — как можно лишать человека оружия, из которого тот стрелял в Абдуллу Джонса? Шеймус успел изучить Чонгора и не сомневался, что, в случае чего, тот будет действовать спокойно и рассудительно. Его беспокоило лишь одно: если ночью вломятся, Чонгор может достать пистолет и с перепугу напортачить.

Вот об этом и говорили. В коридоре было пусто. Держа руки на виду, Шеймус встал подальше, попросил Чонгора достать оружие и показать, умеет ли тот досылать патрон, ставить на предохранитель, заряжать и разряжать. Чонгор показал — уверенно и без суеты. Шеймус одобрил, сдержанно, стараясь не говорить свысока — все-таки Чонгор не какой-нибудь изнеженный американский подросток, которого через слово надо хвалить.

— Свет выключать не буду. Только приглушу, чтобы видеть друг друга, если нас вдруг разбудят. Действовать без глупостей. По неясным силуэтам не стрелять. Понятно?

— Конечно.

— Рад, что договорились, — подытожил Шеймус. — Что будешь делать дальше?

Ванная еще не освободилась. Чонгор выглядел до предела уставшим.

— Дон Кихота знаешь? — спросил он после таких долгих раздумий, что Шеймус уже подумал, не заснул ли Чонгор стоя.

— Лично — нет, хотя…

— Это понятно. Суть тебе известна.

— Да. Поединки с мельницами. Дульсинея. — Книгу Шеймус не читал, но видел мюзикл и помнил оттуда песню.

— Вот и у меня есть мельница. И Дульсинея.

— Да ладно?

— Да точно.

— И кто она, здоровяк? Не Юйся?

Чонгор мотнул головой.

— Не Юйся.

— Это хорошо. Юйся мне как бы нравится.

— Я заметил.

— Тогда кто?

Отчасти Шеймус поддерживал приятельскую беседу, отчасти имел профессиональный интерес: прежде чем начнутся новые странствия по диким краям вместе с вооруженным громилой венгром, стоит узнать, что им движет, — например, чего ради он носился по Китаю, ввязавшись в историю с международными террористами.

— Зула Фортраст.

— Ого. Круто взял. Вот, значит, какой расклад. Она живет в стране, куда тебе попасть непросто. Племянница супербогатого дядьки. Ее неизвестно в какой части света держит в заложниках дико опасный террорист, который страшно тебя ненавидит, поскольку ты в него стрелял.

Чонгор развел руками, словно сдаваясь.

— О том и речь. Мельница.

Шеймус встал поближе и по-дружески пихнул Чонгора в плечо.

— Люблю тех, кто бьется с мельницами.

— Соображения есть?

— Насчет того, куда ее увез Джонс?

— Да.

Шеймус вкратце изложил версии: перелет на юг к Филиппинам (ее отвергли), Североамериканский гамбит (отрабатывался сейчас) и новый Укороченный САГ — над этим вариантом, в чем Шеймус не сомневался, Оливия прямо сейчас трудилась в Британской Колумбии, в Принс-Джордже. Ни одна версия Чонгора полностью не устроила. Впрочем, ему стало спокойнее от того, что эти варианты обсуждают и отрабатывают в местах вроде Лондона и Лэнгли.

— Как мне туда попасть?

— Куда? На северо-запад США?

— Да.

Как ни странно, они впервые обсуждали следующий шаг. Добраться до Манилы — понятно и так; приехали, не задумываясь над тем, что дальше. Шеймус приблизительно представлял, что этих троих надо бы переправить в США, и потому привез их поближе к посольству. Хотя им об этом напрямую не говорил.

— Паспорт с собой? — спросил он.

— До сих пор.

— Венграм ведь виза не нужна?

— Не нужна.

— Тогда заполнишь заявление в Интернете, выбросишь пистолет — и готово. А вот наши китайские друзья… тут история позанятнее.

— У Марлона есть два миллиона долларов. Это поможет?

— Не помешает.

Стояла дикая рань — пять утра. Сна не было ни в одном глазу. Остальные спали, и храпи они чуть громче, не разбудили бы разве только человека, находящегося под наркозом. А тут еще Оливия, которая вроде как должна отрабатывать в Канаде свой полубезумный УСАГ, вдруг заявляет, что спалилась и ложится на дно.

Спалиться в Канаде — такое вообще возможно? Приехать в эту страну и лечь на дно не одно и то же?

Не то чтобы Шеймус как-то дурно относился к великому северному соседу, однако агент МИ-6 в Канаде — более халявной шпионской работы не придумаешь.

Он врубил ноутбук, подцепился к беспроводной сети, установил защищенное соединение и связался со Стэном, коллегой и когда-то боевым товарищем. Хотя рабочий день у того в Вашингтоне заканчивался и на носу была суббота, Стэн часто работал во внеурочное время. Шеймус спросил, хватит ли Стэну интеллектуальных способностей выяснить происхождение некой эсэмэски, и полюбопытствовал, не слабо ли сделать это по-тихому, не поставив на уши всю антитеррористическую сеть.

Потом он отправился в душ. А когда вернулся, пришло письмо с вопросом, какое все это имеет отношение к роду его деятельности — «змеежорству» и разврату с южнофилиппинскими транссексуалами. Далее сообщалось, что в результате сделанного Стэном запроса министерство нацбезопасности подняло уровень террористической угрозы до красного, а президента срочно перевезли в спецбункер в Небраску. После этой преамбулы Стэн уведомлял, что эсэмэска была отправлена через сотовую вышку возле перевала Стивенс-Пасс — это к юго-востоку от Сиэтла, неподалеку от канадской границы. Судя по записям с вышек, телефон в тот момент перемещался к востоку. Больше ничего не известно, поскольку после эсэмэски телефон из сети пропал. Что-нибудь еще?

А как же, ответил Шеймус. Если он не прерывает плотный график просмотра Стэном гей-порно с бондажом по высокоскоростному, оплаченному из казны Интернету, то очень хотел бы знать, не покупала ли в последнее время некая молодая дама авиабилет и не брала ли напрокат машину в штате Вашингтон или в Британской Колумбии.

Через несколько минут пришло сообщение, где говорилось, что интересующая Шеймуса стриптизерша действительно оставила жирный электронный след и что Шеймус, дабы отыскать ее и вернуть свою украденную почку, сообразит, как воспользоваться следующей информацией: этим утром стриптизерша прилетела из Ванкувера в Сиэтл и взяла напрокат темно-синий «шевроле-трейлблейзер».

Шеймус отправил в ответ Стэну любезное напоминание застегнуть ширинку, когда тот закончит, и пообещал проставиться при ближайшей встрече в Замбоанге, если, конечно, у Стэна кишка не тонка хотя бы на тысячу миль приблизиться к месту, столь чреватому неприятностями.

Потом Шеймус посмотрел Стивенс-Пасс на гуглокартах: второстепенное двухполосное шоссе, которое даже не прорисовывалось, стоило раз-другой щелкнуть на «минус», уменьшая масштаб. Еще несколько щелчков, и появился Сиэтл, за ним Ванкувер и, наконец, восточнее, у границы с Айдахо, Спокан.

Зачем Оливия взяла большой внедорожник? В прокате больше ничего не было? Или она сознательно готовилась ездить там, где нет дорог?