— Ал-ло?! — произнес женский голос. Помимо австралийского акцента в нем слышалась досада на несвоевременный звонок. На заднем плане кто-то разговаривал и смеялся. Корваллису отчетливо представился рафт на спокойном отрезке Колорадо. Раздался глухой всплеск. Кто-то спрыгнул поплавать.

Из этого одного Корваллис узнал все, что ему было нужно: Моав не разбомбили. Однако вежливость требовала объясниться.

— Мэйв, извините, что беспокою, но это важно. Мы с вами не знакомы. Меня зовут Корваллис Кавасаки.

— Как город Корваллис? В Орегоне?

— Да. Можете загуглить меня, когда вернетесь домой. Я руководящий сотрудник в «Лайке». Компании, владеющей одноименной социальной сетью.

— Вы работаете в «Лайке»?

— Да.

— Что-нибудь с моим аккаунтом? Меня взломали?

Ему понравилось, как она задала этот вопрос. Не испуганно. Скорее так, будто взлом ее аккаунта был бы чем-то даже забавным.

— Нет. С вашим аккаунтом все хорошо. Вообще все хорошо в том, что касается вас.

Она рассмеялась:

— Тогда зачем вы мне звоните? Хотите на свидание пригласить?

— Это было бы нарушением нашей политики конфиденциальности, — ответил Корваллис. — Дело касается того, о чем вам, вероятно, следует знать.

И он объяснил, что происходит, насколько это можно было сделать, не тратя весь день. Мэйв слушала почти в полном молчании. Ей многое надо было переварить. И хотя миллионы людей в Миазме искренне верили в гибель Моава, ей, наверное, казалось нереальным слушать все это меж древних скал Колорадо, медленно скользя на рафте с веслом в руке, в шляпе от солнца, под смех резвящихся в воде Джонсов.

— Примерно в пять двадцать сегодня утром вы еще были в Моаве или где-то близко, верно?

— Я была в офисе, — сказала она. — Загружала машину.

— В центре Моава.

— Да.

— Видели ли вы что-нибудь похожее на яркую вспышку в небе? — Корваллис уже знал ответ, но должен был спросить.

— Нет. Ничего такого.

— Но интернет отключился.

— Я встала в четыре тридцать, и он работал. Через полчаса отключился. Намертво.

— Пытались ли вы звонить по мобильному?

— Джонсы пытались. Хотели дозвониться до меня примерно в пять тридцать — пять сорок. Связи не было.

— Зачем они хотели до вас дозвониться?

— Сказать, что опаздывают.

— Но вы встретились на косе и отплыли без всяких происшествий.

— Ага.

— А коса, как я понимаю, милях в двух от Моава.

— Да. Подождите минутку.

В телефоне зашуршало. Голос Мэйв долетал обрывками, но понятно было, что она объясняет ситуацию клиентам, которые услышали разговор и заинтересовались.

— Я здесь, — объявила она.

— Мэйв? Нам еще многое надо друг другу сказать, — произнес Корваллис, — но держу пари, друзья и родственники Джонсов знают, что сегодня утром они были в Моаве, и не находят себе места от волнения. Вам, вероятно, стоит им позвонить.

— Интересно, почему они не позвонили сами?

— Вероятно, у них нет номера спутникового телефона. Чтобы его получить, надо дозвониться до вашего офиса…

— А вся связь оборвалась, ага. Ладно. Как мне вам перезвонить, Корваллис?

Он продиктовал номер, Мэйв повторила по-военному четко, что внушило ему просто невероятное доверие. Затем без дальнейших формальностей отключилась.

Тем временем Джейсон Крэбб написал ему по внутренней электронной почте то, что он уже и так знал: полное отключение Моава вызвано обычной DDoS-атакой.

Корваллис позвонил Лауринасу, своему начальнику, пятьдесят девятому в списке богатейших людей мира. Тот вместо «здрасьте» сказал:

— Не продавай свои акции.

— Что-что?

— В смысле, после открытия торгов. Юротдел сейчас рассылает инфу всем сотрудникам.

Корваллису потребовалось несколько секунд, чтобы уловить логику.

— Ты знаешь, что моавские события — фейк, — сказал он наконец.

— Да. Это все очевиднее.

— Ты боишься, что наши акции рухнут. Потому что многое шло через нашу площадку. Мы недосмотрели. На нас подадут в суд.

— Но сейчас это закрытая информация, Си, и любая продажа акций будет инсайдерской сделкой.

— Усек.

— Где ты? Помимо того что в самолете.

— Лечу в Моав.

Лауринас рассмеялся. Судя по всему, впервые с начала дня.

— Кроме шуток?

— Когда у меня возникли подозрения, я попросил пилотов изменить курс.

— Супер. — Лауринас был на десять лет младше его. — Попытаешься сесть в Моаве?

— Вероятно, нет. У меня еще нет четкого плана.

— Ты просто переиграл на ходу. Супер!

— Спасибо.

— Когда у тебя возникли первые подозрения, Си?

— На подсознательном уровне — из-за бредятины про моавитян.

— Ты о чем?

— Видеообращение террористов, где они взяли на себя ответственность за атаку.

— Да. Очень длинное, — сказал Лауринас, оправдываясь. — У меня не было времени посмотреть его до конца.

— Этот тип много цитировал из Ветхого Завета, про древних моавитян и какие они были плохие. Родились от кровосмешения и все такое.

— Как будто оправдывал атаку на Моав в штате Юта.

— Да, и на каком-то уровне я думал, это обычные их завиральные идеи, но в то же время мне хотелось сказать: «Слышь, чувак, вы могли разбомбить любой старый город по своему выбору, так чего вас понесло в какой-то Моав?» В смысле, на кой ляд заморачиваться с предупредительным выстрелом?

— Они чересчур суетились, — сообразил Лауринас. — Громоздили кучу слов, чтобы оправдать выбор именно этого города.

— Да. Боялись, что люди догадаются. И тогда станет очевидной истинная причина.

— Ага. Если бы они устроили ядерный фейк в Патерсоне, штат Нью-Джерси, жители соседнего городка просто глянули бы в бинокль и сказали: «Фигня. Он по-прежнему стоит». Нужно было далекое место.

— Это главный элемент плана, — сказал Корваллис.

— Ага. А дальше ночной рейс, водила грузовика и все остальное. Очень классно сработано.

— Так что, будь я на твоем месте, с твоими ресурсами, я бы покопал насчет фейкового видео, фотографий обожженных жертв…

— Мы нашли метаданные, по которым выходит, что это из Нолливудской студии спецэффектов.

— Болливудской?

— Нолливудской. Николас, не Бенджамин. Нигерийская кинопромышленность. Мощная.

— Блин, ну почему всегда Нигерия?

— Это не она, — отрезал Лауринас. — Классический перевод стрелок. Те, кто это сделал, знали, что, когда все выплывет, люди сразу зациклятся на нигерийском происхождении.

Мгновение оба молча размышляли о Нигерии.

— Так что мне теперь делать? — спросил наконец Корваллис.

— Спасать компанию.

— Как я, по-твоему, могу ее спасти?

— Если доберешься туда раньше президента Соединенных Штатов. Или по крайней мере сразу за ним.

— Каким образом это спасет компанию?

— Когда люди поймут, что это фейк, с неба посыплется горящее говно и завалит нас на глубину шести Эмпайр-стейт-билдинг, — сказал Лауринас. — В лучшем случае мы сможем разделить вину, сказать, что другие площадки использовали точно так же. Это будет куда эффективнее, если мы сможем добавить: «И поглядите, наш чувак Си был в Моаве еще до заката, лично оценивал реальную ситуацию на месте».

Лауринас был литовский баскетболист, которого взяли на стипендию в Мичиганский университет, а он утер всем нос, оказавшись и вправду умным. Отзывался на имя «Лоуренс», освоил сленг молодых американских айтишников, но в предвкушении чего-то суперского у него прорезался литовский акцент.

— До заката? — повторил Корваллис.

— Очень желательно. Видео, темнота, одно с другим не дружит. — Лауринас со смехом отключился. У него было свойственное большим людям юмористическое отношение к делам мелких людишек.

В миазменной онлайн-трансляции ученые в белых халатах давали пресс-конференцию на фоне повторяющихся логотипов Лос-Аламосской национальной лаборатории. Корваллис немного послушал. Сделано было безупречно. Актеров подобрали идеально. Здесь был маститый старик, который говорил мало, но мудро и веско. Обаятельный молодой бородач (он в основном все и объяснял), похожий на вашего любимого преподавателя математики, который разъезжал по кампусу на лигераде[327]. Пожилая, но все еще эффектная женщина. Азиат-интроверт, изредка вставляющий искрометные шутки. Тот, кто изготовил этот фейк, замечательно поработал со звуком. Слышно, как скрипят стулья, щелкают затворы фотоаппаратов, пальцы стучат по клавиатуре ноутбуков, у кого-то звонит мобильный — все вместе создавало ощущение, что в зал набилась сотня журналистов. Полезный груз — информационная боеголовка социально-сетевой ракеты — состоял в том, что ученые провели изотопный анализ радиоактивного пепла, собранного добровольцами с подветренной стороны Моава, и подтвердили, что «отпечатки пальцев» совпадают с полудюжиной советских «ядерных бомб в чемодане», пропавших в Узбекистане несколько лет назад.