Девочка проспала до полудня, а мальчик коротал время, играя с каменной чашей. Он мастерил игрушки из листиков и веточек и запускал их по каменной канавке к решетке, за которую утекала вода.
Когда девочка проснулась, она спросила, чем он занимался. Он рассказал, что думал, куда листья и веточки уплывают за решеткой, и о том, похож ли мир за стеной на Сад. Он спросил, что ей снилось, и она рассказала, что ей смутно вспоминались такие же долгие разговоры между ней и Элом.
— Мне тоже это снилось, — сказал мальчик, — и я усомнился, правда ли моя память верно сохраняет все с нашего появления в Саду?
Девочка кивнула:
— Странно, что ни ты, ни я не помним своего первого мгновения. Либо мы были всегда, либо нас создали в какой-то миг, до которого мы не существовали. В обоих случаях наша способность вспоминать нас подводит.
Мальчик задумался и ответил:
— Есть третья возможность, на которую намекают наши сны. А именно, что нас создавали не единожды, а столько же раз, сколько всходило солнце, или больше.
— Тогда почему в Саду нет множества таких же, как мы? — спросила девочка.
— Может быть, мы падаем, как листья, и перестаем быть, и нас творят заново.
Девочка кивнула:
— На лице Эла я прочла удовольствие от того, как я отвечала на его вопросы. Может быть, он время от времени нас пересоздает, улучшая с каждым разом. И тогда наши странные сны — следы прежних девочек и мальчиков.
— У нас есть способ проверить твою мысль, — сказал мальчик и указал на землю у девочки под ногами.
После недавнего дождя чаша перелилась, так что земля раскисла и ноги девочки оставляли на грязи следы.
— Понимаю, — сказала девочка.
Они взялись за руки и пошли искать в Саду укромный уголок, где земля была бы мягкая и ровная. Там они решили оставить какой-нибудь знак, который сохранится, даже если они упадут, как листья, и будут пересозданы.
Подходящее место нашлось в углу, где сходились две стены. Здесь, в тени, трава росла плохо, земля была почти голая, да и сырая, потому что солнце ее не высушило.
Подходя ближе, мальчик подобрал упавшую с дерева ветку и переломил ее о колено, чтобы удобнее было рисовать на земле знак.
Девочка шла чуть впереди и как раз миновала последние низкие кусты перед голой землей в углу.
Мальчик услышал ее изумленный возглас и, подбежав, увидел, что она в изумлении глядит себе под ноги.
На голой земле среди множества детских следов было нацарапано множество знаков. Рядом лежало много отломленных веточек.
Как-то погожим осенним днем Эл вошел в Сад и нашел мальчика и девочку у чаши. Они выгребали из нее листья. Он велел им сесть на круглую скамью под чашей и сказал, что доволен тем, как они развиваются.
— Если бы вы помнили, какими впервые появились в Саду, то вряд ли бы себя узнали. Вы были все равно как яблочные семечки в сравнении с этим раскидистым деревом.
И Эл указал на старую яблоню, под которой они сидели.
— Тогда вы были младенцами. Потом стали Мальчиком и Девочкой. Теперь, много лет спустя, вы Мужчина и Женщина. Больше нить вашего сознания не прервется, кроме как во сне. По тому, как вы отвечали на мои вопросы, а еще больше по тем вопросам, которые задавали вы, я вижу, что ваш ум и ваши понятия достигли того же совершенства, что у остальных. Можете называть меня Отцом, ибо я с радостью зову вас любимыми детьми.
Мужчина и женщина долго молчали, обдумывая слова Эла. С дерева на землю напа€дали яблоки. Женщина взяла одно, прелое, и сдавила в кулаке. Из него к ее ногам выпал червячок. Женщина, не обращая на него внимания, расковыряла яблоко пальцами, так что осталась жесткая сердцевина, затем поболтала рукой в воде, смывая мякоть. Остались семечки у нее в горсти. Вода успокоилась, стала зеркальной, и женщина увидела свое отражение, а также отражение мужчины и светозарного Эла, который подошел заглянуть ей через плечо. В лице Эла она различила непривычное выражение — то ли тревогу, то ли озадаченность. Он заметил, что женщина на него смотрит, и сменил выражение.
— Мои слова о яблочных семечках пробудили твое любопытство и привели тебя к новому открытию, — сказал он, — как и должно быть, ибо любопытство и поиск нового знания — обязательное свойство человеческой души.
— Каждую осень яблоки гниют на земле, и мы чувствуем их запах, — сказала женщина, — но я никогда не думала о семечках в их серединке и не понимала, что яблоки несут в себе начало новых деревьев.
— Все так и есть, — подтвердил Эл. — И если ты посадишь семечко в землю и будешь терпеливо ждать, то увидишь, как весной из него проклюнется крошечное дерево.
Мужчина спросил:
— И у других растений так же?
— У них другие плоды, — ответил Эл, — но все они дают семена. Потому-то Сад иногда зарастает настолько, что его надо пропалывать.
— И то же самое за стеной? — спросил мужчина. — Ведь когда дует ветер, мы различаем шум множества ветвей, а в бурю слышим, как они ломаются.
— Я даже не знал, что ты такой внимательный, — сказал Эл. — Я тобой горжусь.
Однако женщине показалось, что на его лице вновь промелькнуло то недовольное выражение.
— Зачем растения сотворены такими, Отец? — спросил мужчина. — Для чего каждое дерево производит множество яблок, а в каждом яблоке множество семечек, если в Саду есть место лишь для нескольких деревьев?
Эл долго не отвечал, и тогда спросила женщина:
— Отец, зачем ты сотворил их такими?
— Время уже позднее, а у меня есть дела во Дворце, — промолвил Эл, — но я как-нибудь снова приду, и мы еще поговорим.
На следующий день Эл пришел снова. С ним были двое из его крылатого воинства: Паладин Эла с блистающим мечом на поясе и Летописица Эла с табличкой и палочкой для письма. Они были главными в воинстве Эла, и мужчина с женщиной, глядя вверх на парапет или через окна дворца, часто видели, как Эл с ними совещается. Все пятеро сели у чаши, Эл на скамью между двумя ангелами, а мужчина и женщина рядышком на борт.
— Я горжусь тем, как умнеют мои дети и какие хорошие вопросы они задают, — сказал Эл.
Паладин Эла глянул благосклонно, а Летописица Эла принялась водить палочкой по табличке.
— В последнее время вы часто спрашивали, как произошло все вокруг и почему оно такое, а не другое. Кто сотворил эту чашу и зачем? Кто расположил звезды на небе и почему форма созвездий иногда напоминает что-то внизу? Почему растения производят больше семян, чем может взрастить земля? Все это хорошие вопросы, которые вы, дети мои, задаете мне, как будто это я сотворил мир с таким множеством странностей, противоречий, загадок и, честно говоря, ошибок, которые вы примечаете. Вполне естественно, что вы приписываете это все мне, поскольку я величайшая и самая могущественная душа из всех вам ведомых. Сегодня я собрал вас вместе с моими ближайшими и самыми любимыми помощниками, чтобы разом ответить на все вопросы и объяснить вам некоторые предшествующие реалии, созданные не мною. Ибо история такова. До меня, до Паладина Эла и Летописицы Эла, до всего моего воинства, были другие. Не столь совершенные, как мы. Однако они были тут до нас одни и единовластно распоряжались на Земле.
— Можете считать их нашими бета-версиями, — вставила Летописица Эла. — У них были многие, но не все, наши черты, и различные баги, которые предстояло вычистить.
— Значит, был Бета-Эл, и Бета — Паладин Эла, и так далее? — спросила женщина.
— Для нашего разговора можно сказать и так, — ответил Эл, знаком останавливая Паладина Эла, который хотел было поправить женщину. — Общий ответ на все ваши вопросы заключается в том, что мир создали до моего появления. Когда вы видите что-нибудь неправильное или нелогичное, это не потому, что я допустил ошибку. Это потому, что Бета-Эл действовал по незнанию или руководствовался своим извращенным чувством юмора.
— Почему ты не исправишь то, что Бета-Эл сотворил неправильно? — спросил мужчина.
— Долгая история, — молвил Эл. — Но в некоторых аспектах то, что встроено, нельзя отменить или убрать, не причинив больше вреда, чем пользы. Однако в более широком смысле, дети мои, ответ на ваш вопрос — вы сами.
