— Тесные связи с Манилой, Гонконгом и Тайванем. Сямынь — крупный порт. Я усвоила. Информация для туристов. Но какое отношение это имеет к Троллю?

Чонгор пожал плечами.

— К Троллю, наверное, никакого. А к нам — к нашему положению — имеет. Я пытался понять, как нас ввезут в страну. Вы знали, что в Китай нужна виза?

— Нет, — ответила Зула.

Питер помотал головой.

— Получить ее не трудно, но надо заполнять документы, высылать свой паспорт. А виз у нас с вами, очевидно, нет. Вот я и думал — как?

Питер и Зула молча смотрели на него и ждали разгадки.

— Вы спрашиваете, какое это имеет к нам отношение. По-моему, ответ такой: если бы нас хотели провезти во внутренние районы — вот это было бы непросто. А Сямынь — сплошь контрабанда и коррупция. Процентов десять иностранных товаров в Китай ввозят нелегально. И, как правило, через Сямынь. Несколько лет назад чиновников там основательно примучили…

— Прищучили, — хором поправили Питер и Зула.

— Да. Многих казнили или посадили. И все равно Сямынь — самое подходящее место для таких, как он… — Чонгор слегка скосил глаза в сторону ивановского отсека. — Стакнуться с кем надо в порту, на таможне — да где угодно — и провезти контрабандой, скажем так, человеческий груз.

— Хорошо. Допустим, ты совершенно прав и нас пропустят, — кивнул Питер. — А что мы будем делать дальше?

Чонгор задумался — не только над тем, как искать Тролля, но и над тем, как бы не сболтнуть лишнего. Иванов через переборку не расслышит, а вот спецконсультанты, из которых по крайней мере один, Соколов, худо-бедно знает английский, — могут. Чонгор размышлял, сидя спиной к русским, и не шевелился, но вращал глазами более чем красноречиво.

— Известный нам адрес, — начал он, и Зула поняла, что речь идет о четырех разделенных точками числах на ладони Соколова.

— Часть огромного кластера, принадлежащего провайдеру, — подхватил Питер. — Это понятно.

— А если попытаться сузить диапазон географически? — предложил Чонгор.

— Не можем же мы вломиться в офис провайдера и допросить сисадминов, — закончил мысль Питер.

— У них наверняка есть принцип, по которому блоки адресов раздаются районам города. Он, может, и не строгий…

— …но и не полностью случайный, — подхватил Питер. — По крайней мере будем иметь хоть какое-то представление.

Настал черед Зулы чувствовать себя умственно отсталой. Впрочем, работа в хайтековой компании научила ее: лучше спросить прямо, чем юлить и делать вид, что все понимаешь.

— И как вы намерены получить эту информацию?

— Ножками, — ответил Питер и вопросительно посмотрел на Чонгора, который, судя по выражению лица, не понял, что он имеет в виду.

— То есть лично обойдете весь город. А для чего?

— Я слышал, там полно интернет-кафе. Если так, то мы заходим в первое попавшееся, платим за доступ, смотрим ай-пи компьютера, записываем и идем в следующее, — объяснил Питер.

— А можно прочесать эфир, — предложил Чонгор.

Эту фразу Зула как-то слышала — она означала ездить с ноутбуком, разыскивать и подключаться к незапароленным Wi-Fi сетям.

— Гостиничные номера, — согласился Питер.

— Да просто вестибюли.

— Составим карту и поймем, в каком районе какие IP-адреса, и примерно выясним, где живет Тролль. А если повезет, то и интернет-кафе, из которого он выходит в сеть.

— Что мне нравится в вашей идее, — подумав, сказала Зула, — так это методичность и постепенность. Наш начальник увидит, что мы трудимся и выдаем результат.

С этой стороны — с точки зрения довольства Иванова и сдерживания его паранойи — Питер с Чонгором к задаче явно не подходили и потому теперь так и раскрыли рты.

Зула досадливо отмахнулась.

— Говоря языком менеджеров, есть система показателей, с помощью которой мы можем устанавливать ожидания и демонстрировать движение вперед.

Питер и Чонгор не могли понять, шутит она или нет. Зула тоже.

И отчего они так ее раздражают?

Оттого что пытаются решить поставленную перед ними задачу — найти Тролля. Тролль — проблема Иванова, а не их; их проблема — Иванов.

Если они разыщут Тролля, то попадут в еще большие неприятности, став соучастниками убийства.

Но так далеко Зула не заглядывала, поскольку видела в плане Чонгора и Питера шанс: оказавшись в городе, можно позвать на помощь или даже сбежать. Конечно, объяснение с полицией по поводу отсутствия виз добром не кончится, однако судьба, которую им готовит Иванов, явно хуже.

Размышляя об этом, Зула краем глаза наблюдала за Соколовым. Тот по-прежнему сидел с бумагами в руках, но уже давно перестал переворачивать страницы. Время от времени он зло шикал на свой отряд и прислушивался к разговору, который вела компания Чонгора.

— Думаете, нас вот так запросто выпустят в город?

— Хороший вопрос, — согласился Чонгор.

— Если им нужен Тролль — выпустят, — объявил Питер.

— Тогда я попытаюсь доказать ему, что другого варианта нет, — сказала Зула так, чтобы Соколов расслышал.

В этих двух парнях Зула обнаружила кое-что общее. Она разглядела в Чонгоре то, чем ее в первую, пожалуй, очередь когда-то привлек Питер. Ни тот ни другой толком не имели образования: оба годам к двадцати решили начать самостоятельную жизнь и заняться делом. Оба нашли свой путь, хотя он приводил их и к успеху, и к неудачам. В итоге они не заработали ни денег, ни имени, однако каждый приобрел ту уверенность в себе, какой не встретишь у молодых людей, послушно прошедших школу, университет и даже получивших степень. Если бы Зуле хотелось зло съязвить по поводу таких лощеных мальчиков, она сравнила бы их с перезревшими зародышами, которые бесконечно выжидают и не спешат явиться на свет. Впрочем, ничего страшного: в университетах полно девушек им под стать. Видимо, из-за своего прошлого — лагеря беженцев, безвременной смерти приемной мамы — Зуле даже в голову не приходило увлечься подобными типами. Свойство, которое она разглядела в Питере, а теперь заметила в Чонгоре (и произнеся про себя это слово, поморщилась, хотя не видела смысла застенчиво отгораживаться от него иронией), называлось мужественностью. Это качество сулило и хорошее, и плохое. У некоторых мужчин в ее семье оно присутствовало, особенно у дяди Ричарда. Зула знала, что дядя по натуре своей человек хороший, хотя, случалось, творил безумства и обижал людей, о чем сожалел; знала, что ему повезло, что он пожертвует собой, лишь бы защитить племянницу. И что отношения с женщинами у него не складывались.

Самолет снизился и заложил несколько виражей, видимо, готовясь к посадке. До захода солнца оставалось минут тридцать, оно светило под крылом. Почти горизонтальные лучи выпукло выхватывали здания и детали рельефа. Даже с высоты становилось понятно, что внизу жарко и влажно. Ландшафт был изумительно сложный: ветвистые полуострова тянулись к большим и маленьким островам, которыми кишел залив, а сам залив складывался из слияния дельт по меньшей мере двух крупных рек. Если не считать намывных площадок вдоль кромки воды, его берега были крутыми и поросшими зеленью. Чем ближе подлетал самолет, тем яснее проступал Сямынь — почти круглый остров, отделенный от большой земли проливами. Проливы были широкими, но не слишком — вполне по силам современным мостам. Переправы тянулись от острова к промышленным пригородам.

С этим островом, куда более крупным, чем остальные, мог сравниться (если не населением, то размерами) лишь один — восточнее и немного дальше от материка. На круглом Сямыне зеленым и незастроенным оставался только гористый центр, а на втором острове, похожем на сильно сжатую с боков губку, виднелись редкие приземистые городки, отделенные друг от друга обширными сельхозугодьями. Остальную местность — гористую, дикую, хотя и рассеченную извилистыми дорогами, — испещряли загадочные конструкции сплошь в куполах и антеннах.

— Тайваньский остров? — предположила Зула.