— А отсюда очевидный вопрос…

— Что нам известно об авторах «Калькулятора», — подхватил Питер. — Он навредил гораздо сильнее «REAMDE», потому что заражал компьютеры всех, кто пользовался «Аутлуком», а «REAMDE» опасен только самым заядлым игрокам в «Т’Эрру». Примерно неделю все стояли на ушах из-за этого «Калькулятора», спецслужбы кинулись искать его авторов. А те насчет заметания следов по сравнению с Троллем просто дети. В итоге их нашли — в Маниле.

— Хм. Неожиданно.

— Да. Мы тут копаемся в Сямыне, и вдруг — Манила. При этом есть два момента. Во-первых, двоих-троих из той группы, конечно, поймали и отдали под суд. Только все знают, что остальных — большинство — так и не вычислили. А во-вторых, многие жители Филиппин — этнические китайцы, и в Китае у них есть родственники.

— То есть Тролль, по-видимому, китаец, живет в Сямыне, и у него есть родственники в Маниле…

— И это объясняет, как исходный код оказался здесь и попал в «REAMDE».

Все это время Зула поглядывала вокруг: Чонгор уединился в одном из офисов и вбивал в ноутбук сегодняшние данные; в конференц-зале Соколов давал отчет Иванову; двое спецов спали; двое резались в игровую приставку; еще двое несли вахту. При этом все бодрствовавшие русские время от времени с любопытством посматривали на Зулу и Питера — и по жестам, по выражению лиц, по-видимому, догадывались, что те решают задачу, и не безуспешно.

А это, напоминала себе Зула, главное. Их задача не ловить Тролля, а убеждать Иванова, что они продвигаются в поисках, самим же тем временем как можно дольше водить его за нос и придумывать, как выкрутиться.

Впрочем, не их задача, а ее. Питер никак не проявлял свою заинтересованность в побеге — слишком уж увлекся охотой на Тролля.

Питер верил, что, если они схватят Тролля, Иванов смилостивится.

Возможно, Питер прав. Возможно, у Иванова такой метод убеждать людей на него работать.

А возможно, так он добивается послушания у тех, кто ему пока нужен, а потом их убивает.

— Что дальше? — поинтересовалась Зула. — Как поступим с этой информацией?

— Я вот подумал: раз у нас есть самолет, можно слетать в Манилу, найти кого-нибудь из авторов «Калькулятора», поспрашивать.

Со словами «найти» и «поспрашивать» у Зулы теперь ассоциировались только Уоллес и рулон полиэтилена. Интересно, Питер имел в виду именно такие расспросы? Или он в самом деле считает, что манильские хакеры вот так запросто сдадут своих сямыньских родственников? Ей не хотелось задавать Питеру этот трудный вопрос, чтобы не узнать лишнее о человеке, с которым когда-то спала.

— Иванов решит, что мы действуем наугад. А он предпочитает более конкретные действия.

Питер не почувствовал сарказма.

— Еще можно поискать здесь квартал, где живут филиппинцы. Есть же у них в Сиэтле свои лавки и парикмахерские — вдруг и тут тоже.

В отличие от Питера Зула видела Сямынь своими глазами и понимала, что это ничего не даст, но промолчала.

— Иванов уже в курсе?

— Я докладываю ему о ходе работ.

Такая формулировка Зуле не понравилась.

— А о возможной связи с Манилой он знает?

— Пока нет.

— Тогда хорошо бы подать ее как повод для дополнительной вылазки в город. Это бы нам помогло.

— Чем это вам поможет?

— Нам, — повторила Зула.

Ей очень захотелось убить Питера. Она понимала, что это желание пройдет… а потом снова вернется.

— Да делай со своей информацией что хочешь, — сказала она и вышла.

— Вы с ума сошли?

Соколов опешил. В сумасшествии его обвинял не кто-нибудь, а Иванов. Неожиданно. Соколов даже не нашелся с ответом.

Он рассказывал о том, что было днем: поначалу кратко (как правило, начальству нужен сжатый отчет), — однако Иванов потребовал детального доклада. После пары уточняющих вопросов Соколов стал излагать события подробно. Иванов внимательно выслушал историю о консьержке, о туре по магазинам и о походе вдоль берега.

Соколов привык к начальственным разносам, поэтому, договорив, стал ждать.

Иванов хохотнул.

— Да мне плевать, из какой дряни сделаны стены. Плевать, пробьет ли их дробь-четверка и как лучше покинуть дом в случае отступления. Что творится у вас в башке? По-вашему, тут идет битва за Грозный? Так вот — это не битва за Грозный! Все очень просто: надо отыскать Тролля, пойти к нему домой, вломиться в квартиру и приволочь ко мне.

Соколов молчал.

— Я что — не того нанял?

— Вероятно, — ответил Соколов. — Ребята из Сиэтла — те, которые разобрались с Уоллесом, — вот они лучше подошли бы для такой работы.

— Знаете, тех ребят из Сиэтла здесь нет!!! — Иванов начал фразу спокойно, а закончил ревом, от которого сдетонировала бы взрывчатка. — Вместо них у меня вы!!! А обходитесь вы очень недешево!

Соколов хотел напомнить, что он и его команда — консультанты по безопасности, а Иванов дает им задания по меньшей мере странные, однако не стал — от его слов настроение Иванова вряд ли улучшится.

— И еще — какого черта вы поперлись вдоль берега? Решили, что Тролль живет в паромном терминале?

— Я проводил разведку. Исследовал зону операции.

Иванов немного помешкал.

— Ваша зона операции — там, где живет Тролль. А живет он не в терминале.

Соколов промолчал.

— Я, может, чего-то не понимаю? Объясните ход своих мыслей, — потребовал Иванов.

— Возможности для маневра тут почти нет. — Соколов кивнул в сторону окна. — Сами посмотрите: все застроено. А вода — совсем другое дело. Да, там тоже тесно, но это единственный вариант, если придется…

— Придется что?

— Отступать. Импровизировать. Проявлять изобретательность.

С полминуты Иванов, собрав все силы, молча боролся с приступом ярости.

Соколова совершенно не волновало, что произойдет, если тот все-таки сорвется. Сейчас его куда больше беспокоила кровеносная система своего начальника. Во время похода по гостиницам Соколов улучил момент, вышел в Интернет и убедился, что препараты, которые принимает Иванов, действительно от давления.

Если, конечно, таблетки не лежат в сумке без дела.

Соколова тревожило, что у Иванова, пока тот перебарывает свою ярость, давление становится как в глубоководных нефтяных скважинах. И что сгустки крови попадают ему прямо в мозг.

Если Иванов умрет, как они выберутся из этой страны?

Соколов глубоко задумался и даже забыл, что Иванов еще жив и стоит рядом.

— Ваше дело, — предельно спокойно сказал наконец Иванов, — не проявлять изобретательность. Никаких отступлений не будет. Импровизаций — тоже.

— Я понимаю. Но ознакомиться с территорией и подготовить запасной план всего лишь обычная практика.

Этот уместный довод растревожил Иванова, как никакие другие слова за все время беседы. И дело даже не в том, что он не видел смысла в запасном плане. Иванова стали мучить подозрения — он решил, что Соколов хитрит.

Однако и теперь Соколов не отказывался от тактики маневров и отступлений. Он пожал плечами, будто упомянул запасной план исключительно к слову, и сказал:

— Кстати, есть идея.

— Какая?

Соколов отошел к окну и взглянул на береговую линию. Было только семь вечера. Тысячные толпы шли через двери паромных терминалов в обоих направлениях. Иванов встал рядом с Соколовым, попытался угадать, куда тот смотрит, но быстро потерял терпение.

— Ну?

— Сейчас ни одного нет. Их вообще не так много по сравнению с обычными пассажирами.

— Кого?

— Рыбаков.

— У рыбаков отдельный терминал, — прорычал Иванов.

— Нет, я не о профессиональных рыбаках, а о любителях. Они мне сегодня попадались. Обычные китайцы, пенсионеры. Возвращались с рыбалки. Ездили на весь день — видимо, на один из вон тех островков. — Тут Соколов посмотрел Иванову в глаза. — У них забавные шапки.

— Видел я их — обычные конические шляпы.

— Нет, не эти. У рыбаков — крупные головные уборы из светлой ткани: спереди большие козырьки, по бокам и сзади — полы до плеч. Арабы надевают что-то подобное во время песчаных бурь. Голова и лицо почти полностью скрыты, особенно если нацепить большие солнечные очки.