Тихонов перевёл взгляд на оружейников.

— Когда сможете проверить?

— К вечеру соберём, если найдётся подходящая труба и токарь не занят, — ответил Алексей. — Но без специального патрона толку будет немного. Обычная пуля идёт быстрее звука. Нужна тяжёлая, дозвуковая, и заряд подобрать так, чтобы автоматика не отказала.

Ласкин снова осмотрел «ППС».

— А прицел зачем? — спросил Борис, заметив, что Алексей разглядывает боковую стенку ствольной коробки.

— Небольшой трёхкратный, — ответил Штурмин. — Не для стрельбы на триста метров. Для точного первого выстрела, наблюдения и работы в сумерках. Обычные прицельные приспособления останутся.

Тихонов не стал спрашивать, зачем разведчикам тихое автоматическое оружие. Люди группы учились метать ножи и бесшумно подходить к часовым именно потому, что один выстрел мог поднять охрану целого объекта.

— Начинайте, — приказал майор. — Ласкин отвечает за оружие, мастерская — за изготовление. Патроны закажу через управление. Алексей готовит требования, но окончательный вариант согласует с оружейниками.

— Есть, Степан Григорьевич, — ответил Штурмин.

Оружейный мастер Пётр Андреевич Локтев выслушал объяснение без восторга.

Он был пожилым мужчиной с тяжёлыми ладонями, обожжёнными пальцами и привычкой разбирать любое оружие быстрее, чем его владелец успевал объяснить неисправность.

— Нарисовать можешь? — спросил Локтев.

— Могу, — ответил Алексей.

— Тогда рисуй. Только без размеров из головы. Сначала ствол промерим, потом корпус подберём. Если пуля хоть раз зацепит внутреннюю часть прибора, испытывать дальше будешь без меня.

Штурмин снял китель, закатал рукава и занял свободный стол.

Через час чертёж был готов. Ещё через два оружейники выточили основную втулку и собрали корпус. Алексей объяснял, что именно должен делать поток газов, Локтев определял, как изготовить деталь имеющимся инструментом, а Ласкин следил, чтобы переделка не мешала разборке и обслуживанию.

К вечеру специальный «ППС» лежал на столе.

Передняя часть стала толще, но общая длина почти не изменилась. Складной приклад сохранили. На боковом кронштейне установили небольшой трёхкратный прицел, полученный из оптической мастерской. Открытый прицел остался доступен на случай повреждения оптики.

Оружие выглядело грубее заводского образца, но иного Алексей не ожидал. Это был первый экземпляр, собранный для проверки принципа, а не для выставки.

Небольшую партию специальных патронов привезли следующим утром. На патронном заводе подобрали тяжёлую пулю и снаряжение, при котором её скорость оставалась ниже звуковой, а автоматика «ППС» продолжала работать.

Стрельбище разделили на несколько участков. У линии огня находились Тихонов, Ласкин, Восканян и Локтев. Наблюдатели стояли в лесу на разных направлениях и должны были отметить, откуда слышен выстрел и удаётся ли определить место стрелка.

Сначала Борис выстрелил из обычного «ППС–42».

Короткая очередь резко ударила по ушам и ушла между деревьями знакомым металлическим эхом.

Затем оружие взял Штурмин.

Он вставил специальный магазин, отвёл затвор, прижал приклад к плечу и навёл прицел на грудную мишень.

Выстрел прозвучал глухо.

Не бесшумно. Механизм громко лязгнул, пуля ударила в щит, в корпусе прибора коротко прошёл приглушённый толчок. Но привычного резкого хлопка не было.

Алексей сделал ещё два выстрела короткими нажатиями.

Автоматика работала нормально.

На дальнем посту подняли флажок: звук услышали, однако направление определить не смогли.

Восканян взял оружие следующим. Сарик сначала проверил прицел, затем дал короткую очередь по двум мишеням и отдельно выстрелил по щиту на дальней границе стрельбища.

— Первый выстрел хороший, — оценил Восканян, опуская оружие. — На очереди прицел уже не помогает, но для наблюдения и точного начала работы годится. Звук затвора слышен сильнее самого выстрела.

— Так и должно быть, — ответил Штурмин. — Совсем бесшумного автоматического оружия не получится. Но часовой за стеной или человек в соседнем помещении не поднимет тревогу от одного выстрела, если не увидит цель.

Гарсиа попробовал «ППС» в узком макете комнаты. Он входил через дверь, переносил огонь между мишенями и несколько раз складывал приклад.

— Нож всё равно останется, — заключил Энрико. — Но теперь не придётся бросать его через половину двора только потому, что стрелять нельзя.

Тихонов приказал провести полный отстрел, проверить работу после загрязнения и определить реальную слышимость в помещении, лесу и на городской улице.

К вечеру опытный образец прошёл несколько сотен выстрелов. Прибор нагрелся настолько, что к нему нельзя было прикасаться голой рукой, однако продолжал работать. Затвор несколько раз дал задержку из-за одного неудачного варианта патрона, после чего эту партию отделили. Прицел сохранил пристрелку.

— Сколько таких нужно группе? — спросил Тихонов у Ласкина.

— Семь, — ответил Борис. — По одному каждому. И несколько обычных «ППС» без прибора для сравнения и обучения.

— Оформляйте заявку, — распорядился майор. — До получения заводских экземпляров этот остаётся в оружейной. Использование только на занятиях.

Штурмин ожидал большего удовлетворения.

В другой жизни такой прибор был обычным рабочим инструментом. Здесь он за один день превратил оружие, которое только начинало поступать в войска, в специальный автомат для разведывательной группы. Окружающие оценили результат, Тихонов сразу заказал комплект, оружейники не нашли серьёзных недостатков.

Но радость оказалась спокойной.

Наверное, потому, что Алексей заранее знал, что устройство заработает. Настоящая проверка ждала его в сапёрной мастерской.

Копытин уже подготовил корпуса двух опытных мин.

Первую внутри группы продолжали называть мишенной, хотя в документах Тихонов приказал записывать её как противопехотную мину направленного действия. Металлический корпус содержал заранее уложенные поражающие элементы. При подрыве они должны были уходить не во все стороны, а вперёд, широким сектором.

Второй заряд предназначался против бронетехники. Металлическая облицовка при взрыве должна была сформироваться в компактный поражающий элемент и ударить в борт машины с расстояния.

Копытин не задавал вопросов о происхождении идеи. Его интересовали форма корпуса, устойчивость элемента, взрыватель и то, сможет ли группа переносить заряд без риска погибнуть раньше противника.

Работали вместе.

Штурмин задавал принцип и требуемый результат. Копытин выбирал способ изготовления, проверял взрыватели и отбраковывал решения, которые казались ему ненадёжными. Ласкин подготовил списанный броневой лист и корпус старого «БТ–7». Сулакшин проложил провод к наблюдательному укрытию и проверил цепь подрыва.

Первой испытывали мишенную мину.

Перед ней установили несколько рядов деревянных щитов. Между щитами стояли тонкие жерди, изображавшие людей в проходе и на лесной дороге. Наблюдателей отвели в укрытие.

Копытин ещё раз проверил линию.

— Цепь исправна, — доложил Виктор. — Участок свободен.

Тихонов разрешил подрыв.

Взрыв прозвучал резко. Перед миной поднялась пыль, щиты качнулись, несколько жердей переломило.

Когда участок осмотрели, результат оказался хуже расчёта.

Ближний ряд был поражён плотно. Во втором щиты получили множество пробоин. Дальше картина быстро менялась: часть элементов застряла в дереве, часть оставила неглубокие вмятины, несколько ушли в стороны.

Мина работала.

Но не так, как должна была.

Копытин присел возле одного из дальних щитов и вытащил плоскогубцами застрявший металлический элемент.

— Скорости не хватило, — сказал Виктор, рассматривая деформированный кусок металла. — Корпус раскрылся правильно. Сектор тоже примерно тот, который хотели. А дальше поражающие элементы быстро выдохлись.

Штурмин молча осматривал щиты.