Борис Павлович посмотрел на него поверх очков.

– Антенну за пять минут не свернёшь.

– Тогда оставить дешёвую антенну и увести машину.

– В военное время даже проволока не считается дешёвой.

– Машина и расчёт дороже.

Асеев признал это коротким движением головы.

– Какую именно помеху вы хотите передавать? – спросил Борис Павлович. – Обычный тон оператор может попытаться убрать точной настройкой.

– Не тон. Смесь шума, нескольких частот и обрывков речи.

– Чьей речи?

– Неважно. Лучше вообще бессмысленной. Да хоть возьмите носителей какого‑нибудь национального языка. Пусть в микрофон читает стихи о Ленине на юкагирском языке. Главное, чтобы человек слышал не ровный гул, а сигнал, похожий на передачу сразу нескольких станций. Тогда он будет пытаться разобрать слова, менять настройку, вызывать корреспондента и терять время.

Асеев медленно провёл карандашом по бумаге.

– Для амплитудной телефонной связи это действительно может быть эффективнее простого шума, – согласился Борис Павлович. – Особенно если помеха немного сильнее полезного сигнала.

– Именно. Нам не нужно сжечь немецкий приёмник. Нужно, чтобы командир танка не услышал приказ повернуть, артиллерист не получил новые координаты, а штаб полка не понял, где находится соседний батальон.

– И одновременно не заглушить собственную связь, – добавил Асеев.

– Наши частоты должны находиться за пределами подавляемых каналов.

– Не всегда получится. Диапазоны пересекаются.

– Тогда перед операцией нашим частям выдают временные частоты, которые установка не трогает.

– Это потребует дисциплины во всём соединении.

– В наступлении всё требует дисциплины. – Алексей развёл руками.

Асеев отошёл к шкафу и достал толстую папку. В ней находились таблицы характеристик трофейных немецких радиостанций. Несколько страниц были покрыты рукописными пометками.

– Немцы используют довольно много типов аппаратуры, – сказал Борис Павлович, раскрывая папку. – Пехота работает в одном диапазоне, танки в другом, дальняя штабная связь – в третьем. Одной установкой всё не перекрыть.

– Тогда можно сделать разные кассеты генераторов и задающих кварцев, – предложил Алексей. – Сегодня машина работает против танковой дивизии, завтра – против пехотной. Меняют блок с частотами, а силовая часть и антенны остаются прежними.

Асеев задержал взгляд на нём.

– Сменный блок?

– Да. Задающие генераторы заранее настраиваются здесь. На фронте их не регулируют. Расчёт получает кассету, вставляет в станцию и работает по группе станций. Огромную кучу полевых радиостанций намного тяжелее перестроить чем одну станцию подавления.

Борис Павлович быстро набросал прямоугольник, внутри которого нарисовал несколько одинаковых модулей.

– Это уже разумнее, – произнёс Асеев. – Кварц, генераторная лампа, небольшой модулятор. Несколько модулей в общей кассете. Сигналы подаются на широкополосный усилитель. Если часть частот меняется, не нужно перестраивать всю установку.

– Кассеты можно готовить по данным радиоперехвата.

– Не здесь, а в специальной мастерской при фронте, – возразил Асеев. – Иначе сведения будут устаревать раньше, чем блоки доедут до войск.

Штурмин посмотрел на схему.

– Начать можно с десяти каналов.

– С восьми, – поправил Асеев. – Два блока по четыре. Так мы сможем использовать уже имеющиеся узлы.

– Восемь мало.

– Восемь реально изготовить и испытать. Двадцать существуют пока только у вас на бумаге.

– Хорошо. Шестнадцать для первого образца.

Асеев вызвал инженера, работавшего возле стенда.

– Лев Николаевич, подойдите, – попросил Борис Павлович. – У нас появилась новая работа.

Инженер подошёл, вытер пальцы тряпкой и посмотрел на лист.

– Что строим? – спросил он.

– Подвижный передатчик для одновременной постановки помех на нескольких заранее заданных частотах, – объяснил Асеев. – Начнём с шестнадцати каналов. Узкополосные генераторы, общая шумовая модуляция, четыре выходных тракта.

Лев Николаевич ещё раз посмотрел на схему.

– Мощность?

– Пока по пятьсот ватт на тракт, – ответил Асеев. – Потом увидим.

Инженер перевёл взгляд на Алексея.

– А кто это придумал?

– Заказчик, – ответил Борис Павлович. – Поэтому всё неудобное в требованиях можете сразу записывать на него.

– Я думал, заказчики просят дальность, вес и чтобы работало без батарей, – заметил Лев Николаевич.

– Этот просит заглушить немецкую дивизию.

Инженер снова посмотрел на схему.

– Всю?

– Для начала хотя бы её танковый полк, – ответил Алексей.

Лев Николаевич вздохнул, взял лист и ушёл к своему столу.

Асеев собрал остальные бумаги.

– Я направлю предварительное предложение в Наркомат связи и Генеральный штаб, – сказал Борис Павлович. – Без официального задания мы сможем собрать только лабораторный макет.

– Сколько времени?

– Если не отберут людей на другую работу, первый восьмиканальный образец дадим через месяц.

– Долго.

– Тогда привезите мне из будущего готовые лампы, кварцы и подходящий усилитель.

Алексей посмотрел на него.

Асеев замер, затем усмехнулся.

– Шутка, Алексей Иванович. Не надо смотреть так, будто вы действительно знаете, где это взять.

– Я всего лишь подумал, что месяц лучше, чем полгода, потому что к лету сорок третьего, это всё должно быть в войсках, иметь экипажи, и все регламенты для работы.

– Вот и договорились.

От Асеева Алексей уехал не домой.

Серая генштабовская «Эмка» ждала возле проходной. Водитель, услышав новый адрес только кивнул, завёлся и вырулил на дорогу. До Щурова добрались уже после полудня, несколько раз останавливаясь у постов и пропуская войсковые колонны.

Научно‑исследовательский полигон стрелкового вооружения занимал большую территорию, отделённую от дороги забором, лесом и несколькими рядами предупреждающих табличек. За проходной начинались мастерские, административные здания, склады, стрельбища и длинные просеки, уходившие между деревьями.

Удостоверение Штурмина дежурный изучил внимательно. Вторую бумагу прочитал дважды.

На листе стояли подписи начальника Генерального штаба и руководителя Разведывательного управления. Предписание требовало обеспечить предъявителю доступ к специалистам, испытательной базе и материалам по противотанковому стрелковому оружию. Отдельной строкой указывалось, что содержание работ разглашению не подлежит, а возникающие возражения следует направлять не предъявителю, а непосредственно в Генеральный штаб.

Дежурный положил лист на стол осторожнее, чем брал.

– Подождите, товарищ старший лейтенант, – попросил он. – Я вызову начальника полигона.

Ждать пришлось двадцать минут.

За Алексеем пришёл инженер‑полковник Аркадий Семёнович Осипов, плотный мужчина лет пятидесяти с тяжёлым взглядом и руками заводского мастера. Он представился, ещё раз просмотрел предписание и предложил пройти в кабинет.

– В бумаге сказано, что вам нужны специалисты по противотанковым ружьям, – произнёс Осипов, когда они остались одни. – Что именно вас интересует: испытания, боеприпасы или недостатки серийных образцов?

– Мне нужен образец снайперской винтовки нового типа, – ответил Алексей.

– Разумеется, – без удивления сказал инженер‑полковник. – Люди с такими бумагами редко приезжают узнать о недостатках уже существующего.

Штурмин развернул принесённый лист.

На нём был изображён длинный ствол, крупная ствольная коробка, сошки и патрон, большую часть которого занимала вытянутая пуля, с длинным оперённым хвостовиком.

Осипов посмотрел сначала на рисунок, затем на Алексея.

– По размерам похоже на «ПТРС».

– Его и предлагаю взять за основу, – подтвердил Штурмин. – Ствольную коробку, затворную группу, общую компоновку, сошки и устройство приклада. Насколько получится без полной переделки.