— Здесь был сейф, — подтвердил мои наблюдения император. — Сейф, в котором лежала Хартия.

— И мои архивы, — скучным голосом сказал Симуков. — Ваше Императорское Величество, не надо устраивать перед нами представление. Это недостойно. Вам даже на пропавшего великого князя не удастся перевести вину, поскольку хоть его кровь наверняка и позволила бы пройти сюда, ключ от сокровищницы в единственном экземпляре и у вас. Кроме того, у дверей имеется охрана с кучей артефактов, которая наверняка заметила бы, если бы пришел не тот человек и стал бы взламывать охранные заклинания. Так что ведите нас в настоящую сокровищницу, если уж пообещали показать Хартию. Или это настолько секретное место?

У императора задергался подбородок. Он хотел что-то сказать, но слов, соответствующих ситуации, у него не находилось. Во всяком случае таких, какие было бы не стыдно произнести в кругу князей, не опасаясь потом обвинений еще и в невоспитанности. Хотя на фоне тех обвинений, что императору уже высказали, такой мелочи бояться не стоило.

— Так нам покажут Хартию или нет? — спросил я, потому что стоять и смотреть на дергающегося от избытка чувств императора было уже не смешно.

Мои слова словно прорвали плотину в горле императора — он завыл как пожарная сирена, которой в этом мире не было и память о которой я сохранил из прошлого. Гвардейцы, стоявшие в охране у первой двери, к нам словно телепортировались, решив, что на императора напали. Они встали с двух сторон от него и направили в нашу сторону руки с заклинаниями, готовыми к отправке.

— Идиоты! — заорал на них император. — Меня окружают одни идиоты! Начальника охраны ко мне!

Только сейчас гвардейцы соизволили осмотреться и обнаружили, что в помещении, кроме пустых полок и нас, ничего не находилось. Причем полки были совершенно простые, даже не из струганых досок, посеревшие от времени, но наверняка тоже с какими-то чарами или из ценных пород дерева — я особо не вглядывался, но понимал, почему Валерон благородно решил оставить эти раритеты здесь. Позора не оберешься, если кто увидит такое убожество в сокровищнице.

Начальника смены вызвали по артефакту, появился он всклокоченный со сна, с криво застегнутыми пуговицами и с отпечатком на щеке чего-то с острым углом. Со сна, видимо, у него и мозги с трудом шевелились, потому что он встал и отрапортовал:

— Ваше Императорское Величество, майор Хвостов по вашему приказанию прибыл. Что случилось?

— Что случилось? Что случилось⁈ Что случилось?!! — опять принялся завывать император. — Неужели не видно, что случилось?

Майор Хвостов наконец огляделся, после чего его глаза стали увеличиваться и увеличиваться.

— Содержимое сокровищницы было перенесено, Ваше Императорское Величество? — неуверенно спросил он.

— Именно. Было перенесено. Стоит вопрос: кем и куда.

— Боже мой, — зло сказал Симуков, — прекратите вы уже это представление, Ваше Императорское Величество, вам всё равно никто не поверит.

— Играет хорошо, — не согласился Молчановский. — Если бы его не ловили на обмане и если бы его супруга не давала личный приказ на мое устранение, то я бы даже поверил. Я вообще склонен слишком хорошо думать о людях. Старею.

Император на них внимания не обращал, орал то на начальника смены, то на его подчиненных, так что сначала покраснел, а потом начал багроветь. Но удар его не хватил, зато в помещении вскоре появились и другие действующие лица, которые срочно начали что-то замерять и докладывать начальнику смены, посеревшему от осознания того, что случилось. Правда, с каждой минутой посерение сменилось сначала на бледность, а потом — на естественный цвет лица. Потому что доклад однозначно говорил в пользу того, что проштрафилась не эта смена.

— Не найдены ауры никого, кроме присутствующих, давностью менее месяца, — отрапортовали в конце концов. — Никто посторонний в сокровищницу не заходил.

— Последний раз я здесь был с Федором Николаевичем, — сказал император подрагивающим голосом. — И всё было на местах. Даже копия описи на первом стеллаже, чтобы можно было сразу всё найти.

Сама опись находилась в сейфе, который тоже был у нас. И если больше копий описи нет, то император даже не будет знать, что у него украдено. Нет, часть особо выдающихся предметов вспомнит, но о большинстве, уверен, не знает вообще никто.

— Вы серьезно хотите сказать, что у вас украли Хартию? — возмутился Симуков.

— Вячеслав Львович, давайте вернемся в зал заседаний, — предложил Молчановский.

— Стойте, никуда вы отсюда не пойдете, — заявил император.

— Пока не вывернем карманы, чтобы вы убедились: мы отсюда ничего не выносим? — позволил себе шутку Симуков. — Боюсь, отсюда всё уже было вынесено до нас.

— Вы должны дать клятву, что не скажете никому, что здесь увидели, — заявил император.

— С чего бы нам прикрывать вашу халатность? — возмутился Молчановский.

— С того, что я власть.

— А с чего вы власть? — спросил Симуков. — В ее основе лежала Хартия. Ее нет. Император должен привязывать к себе реликвию. Вы этого не сделали. Вы — фальшивый император.

— Неподчинение? — уже со спокойствием сказал он. — Либо вы даете клятву. И не только о неразглашении, но и о подчинении мне лично, либо мы убиваем вас здесь и сейчас.

— Чтобы Молчановский дал клятву жалкому, незаконному, даже не властителю, профукавшему свое наследство? Никогда.

— Симуков на такое тоже не пойдет.

— Вороновы не дают клятв кому попало, — поддержал я их.

— Тогда я приказываю убить изменников, — злорадно сказал император.

И на концах пальцев гвардейцев засветились вызванные заклинания.

Я врубил свои ментальные навыки на максимум и заговорил:

— Вы не должны выполнять преступные приказы. Этот человек по факту не является нашим правителем и занимает место незаконно. Если вы выполните его приказы, вы станете соучастниками.

Я изо всех сил транслировал гвардейцам мысль, что их пытаются использовать не на правильной стороне, но на случай, если переговоры провалятся, я сразу передал по комплекту защитных артефактов своего производства Молчановскому и Симукову. Меня сейчас больше беспокоило даже не то, останутся ли они в живых, а то, что если я выйду отсюда один, то на меня повесят всех собак.

Возможно, нам удалось бы разойтись миром, потому что император начал проявлять признаки неуверенности, но внезапно в сокровищницу вошла императрица и, с ходу ничего не говоря, атаковала Молчановского, тем самым подтверждая свою заинтересованность в его смерти. Причем атаковала она заклинанием Скверны, которая у нее не просматривалась вовсе, а значит, навыки нашей противницы были прикрыты.

Она ожидала, что Молчановский погибнет сразу, поэтому несколько растерялась, в отличие от нашей троицы: мы пошли на прорыв.

Никогда не думал, что придется сражаться бок о бок с Молчановским и Симуковым, но жизнь преподносит весьма примечательные сюрпризы. Императрицу, стоявшую на нашем пути, мы попросту снесли — ни у кого не поднялась рука ее убить. Хотя женщина, взявшая в руки оружие, женщиной перестает быть и становится врагом. Оружием здесь выступила магия, но пока не пролилась первая кровь, была надежда на мирное решение вопроса. Маленькая, конечно, но была.

— По возможности никого не убиваем! — крикнул Молчановский. — Только защищаемся. Здесь мало гвардейцев. Пройдем.

В качестве защитного я мог использовать разве что Вихрь, но и он хорошо отбрасывал тех, кто пытался нас задержать. Молчановский и Симуков тоже использовали навыки, отбрасывающие и парализующие нападавших, так что если мы и оставляли за собой тела, то эти тела рано или поздно придут в себя.

До зала заседания мы добрались, и запыхавшийся Молчановский объявил:

— Нас заманили в ловушку и пытались убить. Хартию нам не показали и показывать не собирались.

— Не исключаю, что она вообще утеряна, — поддержал его Симуков. — Считаю нынешнего правителя незаконным и предлагаю рассмотреть вопрос о лишении его и его потомков статуса императора, как не оправдавшего доверие.