— Для какого еще отступления? Куда отступать императорской семье? Они — вершина.

— Их семья была поставлена нашими предками для соблюдения интереса всех. Нынешние же решили упразднить институт князей вместе с княжескими семействами. Взрывы реликвий — их рук дело.

У княгини опять открылся рот и ни в какую не хотел закрываться. Мне даже показалось, что она тайком себя ущипнула — не спит ли еще. Мало ли какие галлюцинации навевал ей целительский сон.

— Правление императора отменено, — добил ее Поварков. — Княжеский Совет остался и дополнился Регентским Советом. Так сказать, триумвиратом из Петра Аркадьевича, Молчановского и Симукова. Так что Петр Аркадьевич теперь — представитель верховной власти империи.

— Хороша империя без императора, — буркнула она и замолчала на весь остаток дороги, даже не выразив уверенности, что на моем месте должен был быть Антоша.

Наверное, пыталась обдумать информацию, вступавшую в противоречие с привычным ей укладом. У меня тоже желания общаться с ней не было. Я обдумывал, каким образом получить нужную мне информацию по Проколам у патриарха, но таким образом, чтобы не я остался им должен, а они — мне. А еще лучше, чтобы должным не остался никто никому. Равноправный обмен услугами или информацией. Помогли друг другу — и забыли.

В Святославске я высадил княгиню из вертолета. Она величественно кивнула на прощание, как будто ежедневно путешествовала с такой скоростью на таком транспорте, и невозмутимо прошла в дом, не обменявшись со мной больше ни единым словом. Поварков и сиделка со мной вежливо, но скомканно попрощались и заторопились за княгиней.

Я же решил завернуть к Щепкиным извиниться за похищение дочери и заодно взять ее вещи, потому что вариант, когда моей супруге приходится делиться своим гардеробом то с княгиней, то со Щепкиной, мне вообще не нравится.

Парковать вертолет рядом с домом было негде, поэтому меня высадили, и вертолет опять набрал высоту, зависнув над домом Щепкиных в ожидании, когда я выйду.

Ольга Станиславовна на меня за похищение не обиделась. Возможно, потому, что завершилось оно благополучно и действовал я в интересах в том числе и Анастасии. Меня забросали кучей вопросов начиная от того, как мне удалось уговорить девушку, и заканчивая тем, как она себя чувствует, будучи замужней дамой. Про магию Щепкиным пока не сообщали, поэтому Ольга Станиславовна выразила надежду, что у детей магия точно будет.

Визит получился несколько скомканным, потому что я торопился возвращаться в Камнеград, а к Щепкиным зашел лишь за вещами. Мне следовало им позвонить из Камнеграда, но и без того собрали два чемодана в рекордные сроки. Как выяснилось, один Анастасия даже не распаковывала после возвращения сюда из моего дома.

Старший Щепкин так и не вышел в гостиную, но не думаю, что он затаил на меня обиду. Просто дело было уже к ночи, а он начал отмечать брак дочери с утра. Вот и не находил в себе сил на дополнительные действия.

Вещи Анастасии вытащил из дома и загрузил в вертолет щепкинский лакей, которому я выдал за работу обнаружившуюся в кармане монетку, после чего залез в вертолет сам и наконец скомандовал взять курс на Камнеград.

На обратном пути я размышлял, не попытать ли удачи со скверником попроще, из запасенных в стазисных контейнерах. Вдруг повезет и найдется кто-то, способный рассказать, как происходит переход на ту сторону и возвращение на эту. Надеяться, что пойму интуитивно, не стоило. Но и тратить более невосполняемый ресурс для напитывания реликвий на эксперименты не хотелось. От простого вопроса скверник не должен умереть. Но кто сказал, что для них вопрос Прокола — простой. Вдруг как раз на нем и стоит маячок для срабатывания.

Вернулся я, когда все уже поужинали, решил поесть в кабинете, чтобы ради меня не накрывали опять стол. Интересно, скажет княгиня своим подругам, что я выставил ее из дома, даже не накормив? С нее станется. Сам же я хотел есть сильно. День выдался не из легких, и голова работала на полную катушку, даже когда я занимался вроде бы бессмысленным делом, таким как изготовление утюга для Моти.

За поздним ужином меня Лёня и застал.

— Петь, я опять к тебе с просьбой, — сказал он. — О вертолете.

— К Щепкиным хотите слетать? — предположил я. — Извиниться, что потянули с рассказом о венчании?

— А, нет. С ними мы уже переговорили по телефону, они нас поняли и извинили. Мы хотим в Толоконск перебраться. Отцу телефонную линию дотянули, необходимости в моем сидении здесь нет, а работы там хватает.

— Так быстро дотянули? — удивился я.

— Если бы ты знал, сколько отец выложил, ты бы посчитал, что тянули медленно. На эту линию вообще все маги телефонной компании работали в авральном режиме. Но им было проще, часть столбов сохранилась, их менять не пришлось, только усилить да провода пробросить. Вот они все из строя вышли.

— Тогда вам ненамного дороже, чем мне обошлось, — прикинул я. — Хотя у меня одна бригада работала, но тоже содрали прилично.

— Так как, дашь нам вертолет на перелет? — спросил Лёня.

— Дам. Кстати, я сегодня заезжал к Щепкиным, мне передали ее вещи. Как раз в вертолете стоят два чемодана. Честно говоря, я забыл распорядиться об их выгрузке, но теперь, наверное, и не надо?

— Не надо, — согласился Лёня. — Может, мы тогда сейчас и вылетим? Хочется уже к себе. Нет, ты не подумай, у вас тоже хорошо. Но дом — это дом.

Оставив при себе мысли о том, с какого это времени Толоконск стал для Лёни домом, я его уверил, что ничуть не стану возражать, если они с Анастасией отправятся на вертолете прямо сейчас.

Прямо сейчас не вышло, потому что Щепкина многословно с нами прощалась и благодарила. Настолько многословно, что мы с Наташей вздохнули с облегчением, когда она наконец скрылась в вертолете вместе с Лёней, а вертолет поднялся в небо, унося гостей из нашего дома.

Я обнял супругу и помахал улетающим гостям. Пусть у них всё хорошо сложится.

До второго Регентского совета я так и не придумал, где взять консультацию по Проколу. Потому что перевести можно было весь запас скверников, а нужного не получить. Точно знал разве что великий князь, но на его удержание и допрос не хватит моих навыков. А ментальные способности императорского дяди должны были очень и очень раскачаться, так что не факт, что в прямом противостоянии он меня не продавит и не угробит. Рисковать я не имел права, поэтому мысль вытащить и допросить отбросил.

Занятая голова не мешала делам механическим. Убедившись, что одного вертолета на нас мало, я решил сделать второй — а это и материалы из зоны, и работа в кузне. Работа в кузне обычно мне здорово прочищала мозги, но не в этот раз. То есть, возможно, мозги и прочистились, но на место вытряхнутого не пришло ничего нового и полезного.

Валерон, понаслаждавшись бездельем, решил, что для него это слишком скучно, и вызвался отправиться в Святославск со мной, как он сказал — в качестве страховки на случай, если кто начнет злоумышлять. Я заподозрил, что злоумышленников он хочет лишить такой возможности, превентивно определяя на глаз, у кого из тех, что побогаче, возникли нехорошие мысли. Поэтому я его взял, но предупредил, что самодеятельность возможна только при реальной опасности для меня. Валерон, воспрянувший духом при моем согласии, на словах про отсутствие самостоятельности сдулся, но идею отправиться в Святославск не отбросил. И хотя мог перемещаться сам, предпочел сделать это на Птосе. Поди, чувствовал себя при этом большим начальником, которого возит стоящий ниже в иерархии.

Для Птоса разницы почти не было, перемещаться одному или с грузом, а уж Валерон весил как положено собачке его вида — почти ничего. Не то что Молчановский, которого Птосу предстоит перемещать — не добраться иначе из княжества, в котором дирижабли нынче не летали по причине отсутствия пассажиров. В моем, кстати, Соколовы движение тоже не восстановили — обиделись, что причальные мачты им не отдал. Но компенсацию за оскорбление выплатили и запрет на пользование своими дирижаблями отозвали, на чем я посчитал инцидент исчерпанным, судиться с ними желания не возникло, впрочем, как и пользоваться их дирижаблями. Мне хватало альтернативных способов, из которых разве что автомобилем выходило медленнее, а вот вертолетом — уже куда быстрее. И это я молчу про мгновенное перемещение на Птосе.