Становиться козлом отпущения не хотелось, к тому же не факт, что княгиня рвется к Свягиным исключительно для того, чтобы их убить. У нее могли быть и другие планы, не зря же она относилась к ближнему кругу императрицы. Но как бы ни сложилась эта встреча, проследить за ней было необходимо.

Именно поэтому я вернулся в святославский особняк, а не отправился сразу домой. В кабинете и состоялся важный разговор с Валероном и Митей.

— Значит, они убеждены, что старуха потравит всю семейку? — склонил голову набок Валерон. — А ты сомневаешься?

— Что она на это способна — нет. А что она сделает это при первом же визите — да.

— Она прямая как палка, — тявкнул Валерон. — Если что-то решила, сделает это при первой же возможности. Так что потравит сразу. Эти двое ее хорошо знают. И хорошо, что к этому спокойно относятся.

— Они также спокойно относятся к тому, что в смерти обвинят меня.

— Это лучше, чем если бы обвинили троих, — заметил Валерон. — Нужно было предложить кому-нибудь из них взять на себя эту почетную обязанность.

— Предлагал…

— Понятно, все хотят остаться чистенькими.

— Я тоже.

— То есть ты мне предлагаешь проследить за княгиней и не допустить отравления?

— Я не столь глуп. Их всё равно отравят. Так что лучше…

И я пересказал Валерону свою идею. Она была сырой, но это и понятно — на месте будет столько разных факторов, все не учтешь. Придется импровизировать, с чем мой помощник прекрасно справляется.

Валерон задумался.

— Может получиться, если не будет посторонних, — заявил он. — Но в качестве уплаты я хочу…

— Шкафчики… — прозвенел голосок Хикари.

— И шкафчики в том числе. А еще все ценности, что будут в комнате. Даешь добро — выполняю. Нет — проси одних паучков.

— У них не настолько большое внутреннее хранилище, — намекнул я.

— Согласен. Недоработка. Но чья? Твоя. Так что…

Валерон раздулся от важности.

— Я могу пойти с ними и всё аккуратно порезать, — сказал Митя. — Тогда влезет в контейнеры.

Валерон аж подпрыгнул от возмущения.

— Ты что! — возмутился Валерон. — Ты точно повредишь мебель, а это улики. Ладно, согласен на шкафчики и мелочевку. Куда деваться, если ты такой жадный.

— Митя и компания даже сгущенку не просят за работу.

— Потому что они тупые железяки.

— Спорный вопрос, кто из нас тупой, — сказал Митя. — Ты даже не понимаешь, что своими требованиями и постоянно воруемыми вещами подставляешь Петю. В принципе мы можем обойтись и без тебя.

— Без меня вы не обойдетесь, — надулся он. — Но я же тоже должен получать компенсацию. Я маленький, мне страшно, у меня нет ваших железных нервов. Думаете, так приятно таскать трупы? Или скверников, которых у меня в контейнере целая армия? Они противные и дают гадкую отрыжку. А когда я прошу чем-то заесть, меня сразу начинают обвинять. Мне Петя даже обещанные конфеты не купил.

Он притворился, что стирает лапой слезинки с глаз, и сделал это настолько талантливо, что устыдился даже Митя.

— Прости, совсем забыл с этими новостями, — повинился я. — Давай тогда я тебе прямо сейчас куплю две. Вторая пойдет в аванс за работу.

— И сгущенка после сделанной работы, — сразу переключился он на деловой лад. — Ящик.

— А ты не лопнешь? — скептически спросил Митя.

— Я? От жалкого ящика сгущенки? В меня знаешь, сколько ее может влезть, — гордо сказал Валерон.

— Я помню, как у кого-то были проблемы, когда он обожрался, — безжалостно добавил Митя.

— Всё равно же всё усвоилось, — немного смутился Валерон. — И потом ее необязательно сразу всю есть. А запасать я могу много. Еда и запасание у меня идут в разные горла.

— Хорошо, что для еды горло пока меньше, но ты его столь хорошо разрабатываешь, что Петя тебя вскорости не прокормит.

— Я даже ем не каждый день! — вскинулся Валерон. — И сплю как попало и где попало. Неужели вам жалко сгущенки?

— Ты сегодня четыре банки съел, — обвиняюще прозвенела Хикари.

— Одну я доедал после тебя.

— Я оттуда не больше ложки съела.

— Вот, целую ложку. И после этого ты говоришь, что там была полная банка?

— Так, — сказал я. — Мы отвлеклись. Валерон, будет тебе две коробки конфет и ящик сгущенки. Только, ради бога, прекращай спорить и отправляйся проследить за княгиней. А то с Симукова станется изменить пропуск на сегодня, чтобы решить вопрос поскорее.

Отравление княгини Вороновой, пришедшей навестить несчастную заточенную императрицу, наделало много шума. Никто же не мог подумать, что именно княгиня пришла с твердым желанием отравить императрицу и с предсмертной запиской, в которой написала, что делает это для пользы рода и что ее собственная жизнь потеряла всякий смысл после гибели столь достойного представителя рода, как Антоша, после чего о величии рода можно забыть. Записку Валерон предусмотрительно вытащил из ее кармана, и теперь ни одна душа не знала, что же там случилось, тем более что императорская семья пропала в полном составе. Когда прислуга заглянула в гостиную, обеспокоенная тем, что никого не вызывают слишком долго, обнаружили только труп княгини Вороновой и переворошенные личные вещи, как будто отбирали самое ценное перед быстрым побегом. Поэтому основной версией бала та, в которой говорилось, что за семьей пришел либо лжеимператор либо его доверенное лицо.

Так что смерть дражайшей бабушки действительно послужила к пользе рода. Поскольку никто не знал, что именно она всех отравила, обвиняли императорскую семью и возмущались их коварством. Мол, даже тех, кто к ним хорошо относится, стремились убить: что Молчановского, что княгиню Воронову. Лица без стыда и совести. Сами сбежали, а собачку, которая теперь горестно бегала по палатам и поскуливала, оставили. Когда я спросил Валерона, почему он не забрал теперь уже не щенка, тот ответил:

— Ну его, эту императорскую заразу к себе тащить. Мало ли что кому в голову придет, когда у нас появится еще один щенок точь-в-точь как у императрицы. Не то там воспитание, ох не то.

Вину за смерть императрицы и ее сыновей я чувствовал, но несколько смазанно, поскольку понимал, что, оставь их в живых, я получил бы проблему своему роду, который извели бы под корень, как это пытались сделать с Молчановскими. Причина последнего мне была совершенно непонятна, разве что супруга великого князя так ненавидела всё связанное с его первым браком, что пыталась убрать любое напоминание? Но это только у нее можно спросить. А ее местонахождение так и неизвестно…

Заголовки статей в газетах пестрели гневными обличительными лозунгами. Большое интервью от Симукова было посвящено вырождению императорского рода и причинам этого. Ответы выглядели солидно, и любой прочитавший начинал думать, что нам еще повезло, что у власти были тихо-, а не буйнопомешанные. Не пропустил он и предательства по отношению к брошенному домашнему любимцу, которого забрал к себе и уверил в статье, что собачка не будет ни в чем нуждаться. Но на фотографии песик выглядел столь несчастным, что меня опять начала грызть совесть. Успокаивал я ее всё тем же: убивал не я, а если бы их не устранили, они устранили бы всю мою семью.

И главное — ни одной статьи не было против Вороновых, что непременно случилось бы, пройди всё так, как планировал Симуков. Теперь же все возмущались искренней неблагодарностью императорского семейства, которым освобождали земли от влияния зоны, а они в ответ отравили любимую бабушку, образец старинной аристократии, наделенный всеми достоинствами. Исключительно из благородных побуждений старая дама навестила находящееся под стражей семейство — и в ответ получила лютую неблагодарность. Так что можно сказать, смерть княгини была ненапрасной и послужила на пользу рода. Уверен, она бы порадовалась, если бы могла.

Покойную часть императорской семьи Валерон оттащил в императорскую усыпальницу и добавил по особо крупным гробницам. Вряд ли туда кто-то наведается в ближайшие несколько лет, а трупы императорской семьи не должны лежать где попало.