— Вы ничего не имеете права у меня требовать, — сказал бледный император. — Только просить.

— В хартии записано иное.

— В изначальной хартии этого нет. Там четко указаны все обязанности сторон.

— Неужели? Так принесите и покажите нам изначальную Хартию, — разошелся Молчановский.

Кажется, император вскоре будет иметь еще более бледный вид вне зависимости от того, пойдет он за Хартией или нет.

— Вы забываетесь, Михаил Илларионович, — процедил император.

— Забылась ваша супруга, отправившая людей на мое убийство, — зло выдохнул Молчановский. — И ваш дядя, занимавшийся подготовкой покушений на князей. А я всего лишь требую то, на что имею право.

— Ваши огульные обвинения не имеют под собой никаких оснований. У вас нет доказательств.

— Доказательства есть и у нас, и у патриарха, а вот Хартию, которая, как вы утверждаете, отличается от известного нам варианта, вы нам отказываетесь показать. Не иначе как заявите потом, что ее украли злобные недоброжелатели.

— Не подавайте нехороших идей, Михаил Илларионович, — сказал я.

Император затравленно осмотрелся, но поддержки не нашел ни в ком. Даже Гуляев сообразил, что если за покушениями на реликвии и князей стоит императорская семья — рано или поздно придут за ним. Он громко сопел и осматривался, ища поддержки в других.

— Изначальная Хартия — это государственная ценность, — заявил император. — Таскать ее туда-сюда по первому требованию я даже права не имею.

— Почему же, Ваше Императорское Величество, — едко сказал Молчановский, подчеркнуто обратившись официально, а не по имени-отчеству, как делал раньше. — Бумага там алхимически укреплена, печати стоят магические, что в сумме делает вероятность разрушения Хартии практически нулевой. Да и не нужно вам ее постоянно носить туда-сюда, достаточно показать один раз и внести изменения в те экземпляры, что в доступе. Или у вас уже и Хартии нет? Может, стоит уже задуматься, можно ли вас вообще допускать до управления страной, если вы потеряли столь важный документ? Или его не было уже при вашем отце?

— Был и есть, и я вам прямо сейчас это докажу, — решительно сказал император. — Для чего, как вы понимаете, мне придется сходить в сокровищницу.

— А мы вас сопроводим, — внезапно сказал Симуков. — Поскольку мои архивы так и не были найдены, я хочу убедиться, что их нет и там.

— Ваши архивы — не такое уж сокровище, — возмутился император.

На мой взгляд, он был в корне неправ. В архивах Симукова было так много ценной информации, что они вполне могли считаться сокровищем. Для понимающего человека, разумеется. Симуков тоже так считал, он покраснел от злости и широкими шагами приближался к президиуму.

— То есть ваши люди их украли и уже изучили, если вы смеете делать такое заявление, Ваше Императорское Величество?

— Хорошо, я вас с собой возьму, — сдался император, наверняка вспомнивший, как Симуков в одиночку отбился от нападавших с сильными заклинаниями Скверны, которым пришло в голову его ограбить. К сожалению, при этом погибла и сестра Симукова, София Львовна. Но ее наверняка убили злоумышленники. — Но только вас.

— Чтобы потом сообщить нам о несчастном случае с поскользнувшимся на лестнице Вячеславом Львовичем? — ехидно спросил Молчановский. — Доверия вам нет. Должна быть группа, способная отбиться в случае чего.

Князья заволновались, начали переглядываться и перешептываться. На лицах большинства появились страх и нежелание отбиваться от императора и его людей. Кое-кто начал посматривать на окна и двери, прикидывая, как быстро можно будет покинуть помещение. Кажется, следующий Совет может оказаться намного малочисленней, чем этот.

— Вы предлагаете идти толпой в императорскую сокровищницу? — возмутился император. — Трех человек хватит. Вы, Симуков и… возьмите с собой Воронова — он точно умеет отбиваться.

Предложение было настолько неожиданным, что я даже задумался, не ждет ли нас группа захвата за дверью. Но потом решил, что это маловероятно: не мог император рассчитывать на то, что удастся нас вывести из зала заседания. Поэтому я прошел к Симукову, встал рядом и сказал:

— Я готов идти.

Молчановский тоже не стал отказываться и присоединился к нам, и вскоре мы вышагивали императорской свитой по коридорам. Император шел быстро, молча, зло размахивая руками, наверняка проговаривая в голове речь, которую скажет после предъявления нам Хартии. К тому времени, как мы подошли к сокровищнице, речь наверняка успела вывериться до последнего словечка, даже жаль, что ей не было суждено стать услышанной.

У двери в сокровищницу дежурили гвардейцы, а по самой двери пробегали блики защитных плетений, абсолютно меня не впечатлившие — грабителей-то они пропустили.

Император приложил руку к выемке на дверном полотне и вставил в замочную скважину ключ, вытащенный из-за пазухи. Висел тот на шнурке, обычном на вид, но не на содержание. Думаю, такой шнурок и зачарованным оружием не перерубить, и заклинание будет перед ним бессильно. После открытия громко пискнувшего артефактного замка, имевшего магическую сигнализацию на случай взлома, император опять повесил шнурок на шею, но убирать ключ под одежду не стал.

Система признала право за ним на вход, и защитные заклинания начали втягиваться языками в стороны, переходя в спящее состояние. Император дверь открыл — и мы оказались в коротком коридоре, который заканчивался точно такой же дверью, как та, что только что открылась. Кажется, щелей обнаружилось куда больше, чем одна.

По сторонам коридора располагались отверстия, за которыми наверняка находятся артефактные или механические устройства для обезвреживания потенциальных грабителей. В свои артефакты я верил, и всё же мне стало куда спокойнее, когда мы дошли до второй двери, а ни одно устройство в стенах не сработало.

— Защитная система потрясает, — сказал Симуков. — Насколько хорошо всё продумано.

— Это вы еще не знаете, как устроены стены, — чуть подобревшим голосом сказал император. — Постороннему сюда попасть невозможно. Только по праву крови.

Меня невольно заинтересовало, что будет, если приложить свежеотрубленную конечность или другую часть тела к выемкам с определяющим артефактом, но по вполне понятной причине спрашивать этого я не стал.

— Обычная практика, — заметил Молчановский. — У нас не хуже. Дом не устоял, а сокровищница даже ни одной трещиной не обзавелась.

После этих слов его лицо стало совсем траурным — вспомнил, что при взрыве особняка погибла почти вся его семья, а после он с ненавистью коротко глянул на императора, наверняка возложив вину если не на него, так на его семейку точно.

Император же пренебрежительно хмыкнул, еще больше настроив Молчановского против себя, и приступил к открыванию второй двери. За ней оказались опять короткий коридор и дверь, тоже имевшая заметную щель у пола. И вот последняя дверь уже действительно вела в сокровищницу. Император ее распахнул и застыл на пороге. Думаю, он втайне даже себя ущипнул — не помогло, пустые полки не наполнились. Валерон не соврал: полки он действительно оставил, а поскольку в сокровищнице работал бытовой артефакт, собиравший пыль, полки были идеальной чистоты. Хотя сейчас бери и что-то на них расставляй. При такой защите нужно расставлять что-то очень ценное.

— Насколько я понимаю, поэтому нас сюда и согласились отвести, — заметил Симуков. — Все эти системы защиты — обманка, а настоящая сокровищница находится в другом месте.

— Как и настоящая Хартия, — отмер Молчановский, с вытащенными глазами разглядывавший картину пустой сокровищницы. После слов Симукова для него всё встало на свои места. — Ваше Императорское Величество, это настолько неприличный розыгрыш, что у меня нет слов. Недостойно императора устраивать такое князьям.

— Розыгрыш? — фальцетом взвизгнул император. — Какой еще розыгрыш? Меня обокрали.

Он ринулся вглубь не такой уж и маленькой сокровищницы и добежал до места, где явно раньше стоял сейф, на что указывали спилы металлических прутков.