— Да мало я знаю, — бросил он.

И мне даже не понадобился сигнал от навыка, чтобы понять, что он лукавит.

— Ой, врешь, — сказал и отец Афанасий.

— Сколько ни знаешь, мне поможет всё. Ищу я его.

— И ведь не для того, чтобы выпить чаю в хорошей компании? — хохотнул он. — Но я и вправду знаю мало.

А потом сначала обрисовал внешность, совпавшую с оставшейся в моей памяти внешностью лже-Денисевича, потом сказал о его навыках, среди которых затесался и маскирующий в зоне — то есть никаким поисковым заклинанием человека с таким навыком было невозможно найти. Из минусов навыка было то, что вне зоны он не работал. Лопухнулся я, нужно было сразу после очистки зоны Молчановского запускать поиск. Но как оставить реликвию без присмотра? В последнем случае можно было получить проблемы куда значительней, чем сейчас. С Долгиным еще неизвестно, станет ли он проблемой вообще, а вот похищение реликвии, которое могло случиться, точно бы закончилось плохо.

После этого скверник рассказал, что основная база Долгина была в княжестве Молчановского. Как выяснилось, с Саморядовым Долгин приятельствовал, и они даже что-то там мутили на двоих. Где же Долгин сейчас, скверник не знал.

Я его вежливо поблагодарил и спросил:

— Информация о Проколе так же не является закрытой?

— А чего там закрывать? Его каждый может увидеть, кто достаточно смел, чтобы до него добраться.

— И каждый может в него пройти?

— Не каждый. Если устойчивость к зоне меньше пятидесяти — помрешь на той стороне. Там давление такое, что и пятидесяти иной раз не хватает. Обычно с более высокими уровнями переходят.

Мне с моим тридцать третьим пока и ловить там нечего. Разве что отправляться в ночные полеты, чтобы устойчивость качалась, пока я сплю? В другое время у меня и без того есть чем заниматься.

— А с пятидесятым там свободно ходить можно?

— Ежели не сожрут сразу, то свободно, — хохотнул он, показав, что в верхнем ряду зубов у него не хватает минимум трех. — Свободно там ходят только у кого нужный навык Скверны есть.

— Схему нарисовать можешь, что там и где расположено рядом с выходом. Ориентиры.

— На ту сторону никак собрались, Ваше Сиятельство? — усмехнулся он. — Пустое это. Назад не выйдете.

— Почему?

— Потому что Прокол внутрь впускает всех, а выпускает только со Скверной.

Говорил он уверенно, но мой навык сигнализировал: врет.

— Чтобы зайти и выйти, нужно просто прыгнуть в воронку?

— Ну, хотите — можно изобразить ритуальный танец, — опять хохотнул он. — Но можно и без него. Проваливаешься словно в вязкий кисель, а когда на той стороне оказываешься — следов этого киселя на тебе нет. И обратно тако ж. Схему-то рисовать? Пойдешь в один конец.

— Рисуй, — сказал я.

К сожалению, навык молчал, пока он что-то изображал на выданном отцом Афанасием листке бумаги. Поэтому я стал уточнять, что и где расположено, ссылаясь на неразборчивый почерк. На своем месте он изобразил только дольмен при заходе с моего княжества. Остальное точно не соответствовало действительности. Я бы расспросил его дальше и пристальней, но не при отце Афанасии. Пришлось удовлетвориться этой бумажкой. Я ее сложил, убрал в карман и сказал:

— Ты знаешь о том, что желание расстаться со Скверной должно быть сильным и искренним, иначе можно умереть?

— Я уже сказал, что желаю, — ответил он. — А коли умру — знать, судьба моя такая. Я и без того здесь заживо похоронен.

Сомневался я в благополучном исходе не зря: Свет отца Афанасия нутро этого скверника отторгало, и хотя источник мне удалось вырвать и разрушить, после этого пошло разрушение чего-то тонкого внутри. Скверник помучился, отчаянно цепляясь за жизнь, но отдал богу душу.

Отцу Афанасию наверняка было что рассказать если не про Долгина, то про Проколы, но он промолчал, не стал предлагать ни мне самому покопаться в Архивах, ни сделать это для меня. И я окончательно уверился, что Церковь может и идет к одной со мной цели, но преследует и свои, для чего добивается, чтобы я был ей должен. Покопаться бы в их архивах самому… Но я не понимал, как действует их сила, и не исключал, что ни Валерон, ни паучки не смогут провернуть это незаметно.

Что ж, продолжим собирать информацию, торопиться мне некуда — я всё равно пока не могу лезть в эту воронку.

Прежний хозяин Птоса ходил на ту сторону, но никогда не брал с собой помощника. При этом оставлял его ждать перед Проколом, то есть Птос не мог рассказать при всем желании, что находится на той стороне. Причину того, что его не брали, он тоже не мог назвать, так что я заподозрил, что переход может порвать связи между хозяином и помощником. Но насколько это было справедливо, разумеется, сказать я не мог.

Подозреваю, что и божок не ответил бы на этот вопрос: по его обмолвкам я понял, что информацию о чужих локациях они узнают опосредованно через своих агентов. Лезть к божку лишний раз не хотелось. Он и поначалу не отличался хорошими манерами, а с каждым разговором выглядел все менее и менее доброжелательным. Поэтому я решил для начала очистить несколько княжеств, а уже потом обращаться к нему с очередной просьбой. Чтобы выглядеть не просителем, а тем, кто пришел получить вознаграждение за хорошо сделанную работу.

Но и ускоряться с освобождением княжеств от зоны не стоит — это обесценит мою работу как в глазах божка, так и в глазах других князей.

Размышляя над этим, я вернулся в особняк и отправился в кабинет, где у меня осталось буквально десяток писем на разбор, и там на меня сразу же выскочил Валерон.

— Чего хотел патриарх?

— Не знаю, чего хотел, но вышло неудачное разрушение источника скверны. И одним скверником стало меньше.

— Тебе не впервой делать из них трупы. Домой? — вопросил он. — Или дела остались?

— За Гуляевым бы проследить… — предложил я. — Нужно изъять у него оставшиеся осколки и посмотреть, с кем он встречается. Кажется мне, идея с церковью — не его.

— На кого рассчитываешь выйти? — деловито тявкнул Валерон, весь подобравшийся в предвкушении: ведь про то, что нельзя брать компенсацию, я не говорил. И пожалуй, не скажу. Достал меня этот придурочный князь своими постоянными претензиями.

— В идеале — на Долгина, — честно сказал я. — Почему-то этот скверник обосновался именно у Гуляева. Совпадение? Возможно, но проверить надо. Мне кажется, скверники тесно связаны с верхушками управления в княжестве. То есть их кто-то покрывает за деньги ли, за услуги ли, или из идеологических соображений — нам без разницы. Опять же я рассчитываю на твой нюх. Ты же говорил, что запомнил запах лже-Денисевича? Предположительно, это как раз Долгин.

— Птоса могу взять? — уточнил он. — У него наверняка есть точки выхода там. Да и так в целом будет нелишняя поддержка.

— Если он согласится, — предупредил я.

— Уговорю. Мне бы запасной контейнер на всякий случай. Мало ли кто подвернется.

— Сделаю, — решил я. — Как вернемся, сразу и засяду.

Я досмотрел письма, все полетели в мусорную корзину, поговорил с Николаем Степановичем, надеясь на новую информацию, а заодно выясняя, нет ли в чем нужды у моих домашних, после чего решительно отправился в Камнеград заниматься делами. Первой переправил Наташу, а уже потом Птос перебросил и нас с Валероном. Помощники потопали к себе, а я отправился делать обещанные контейнеры. Работа эта была для меня уже чисто механической, поэтому я не концентрировался на каждой детали и мог размышлять на отвлеченные темы. Нужно было восстанавливать реликвию Щепкиных, а за ней ту, за которую мне заплатят. Плата была смешной, но не брать ее вообще — себя не уважать. И без того я практически за идею работал.

Вспомнив, что Валерона на той стороне, похоже, использовать не удастся, а Козырев хотел пойти со мной в Прокол, я, закончив два контейнера, связался с ним по артефакту.

— Алексей Фомич, не передумали со мной в Прокол лезть?

— Нет, Петр Аркадьевич, не передумал. Собрались пораньше? Помнится, вы про лето говорили.