— Я буду сравнивать несколько источников, — пояснил я. — И долго там бродить не собираюсь. А что касается опасных и безопасных мест, то в этом вопросе я полагаться на чужое мнение не буду, априори считая всё на той стороне опасным. Я не буду рисковать лишний раз. Я наберу по максимуму навыки, чтобы усилиться перед походом. Каждый день буду хоть на пару часов, но отправляться в зону.

Она вздохнула, не желая со мной лишний раз спорить, поскольку уже знала: если я что-то вбил себе в голову — я это сделаю, несмотря на все уговоры. Но всё же захотелось ей хоть в чем-то пойти навстречу.

— Ты не передумала устраивать музыкальный вечер?

— Нет.

— Тогда давай займемся организацией. Продумаем, кого пригласить кроме тех, кто живет в этом доме.

— Беляевых и Верховцевых конечно. Но мне кажется, что одной калимбы, — чуть запнувшись на этом слове, сказала она, — будет недостаточно.

— У нас еще есть рояль. — вспомнил я. — Как раз в музыкальной комнате. У меня практики давно не было, но думаю, что-нибудь смогу изобразить, если он не расстроен. Точно. Нужно пригласить настройщика. Я озадачу Николая Степановича, а мастера свозим туда-обратно на вертолете и доплатим за беспокойство.

— Только в компании нашего дружинника, — предупредила Наташа. — Мастера они такие, полезут куда попало, а пилот возмутится, и получится у нас авиакатастрофа с трупом пассажира. Сама идея с настройщиком отличная, рояль точно требует регулировки, я проверяла. Еще Верховцева можно попросить захватить гитару.

— Да у нас целый оркестр выходит, — засмеялся я. — А они согласятся так далеко ехать?

— С нашей доставкой? Конечно. Лиза мне часто звонит и жалуется, как ей там одиноко.

— Одиноко? Не скучно?

— Скучать у нее времени нет, а вот Сергей, как и ты постоянно в делах, — укорила меня Наташа. — А сейчас еще и в Регентский Совет умудрился попасть.

— Мне теперь главное — умудриться из него не выпасть, потому что тогда опять начнутся проблемы.

Захотелось с ней посоветоваться относительно Ольги Юрьевны, но я не рискнул. Не дай бог, начнет волноваться или обратится к Дару предвидения, что ей тоже противопоказано. Да и не хотелось мне, чтобы она знала о некоторых сторонах моей натуры. Конечно, ее отец тоже был не ангел, и она много чего успела насмотреться, но именно поэтому я и не хотел, чтобы она находила во мне похожие черты. Нет, мне не доставляло удовольствие в отличие от Куликова убийства, но боюсь, по числу их я со своим тестем сравнялся, если не опередил. И хотя я ни об одном не жалел, не было там ни одного непричастного к смертям людей, всё равно не хотел, чтобы Наташа об этом знала. Не нужно ей это. Лишнее. Это тот груз ответственности, который я должен нести один.

Открытие нашего автомобильного завода всё-таки случилось и даже почти без опозданий по срокам. Отметили мы как полагается: и торжественное открытие устроили, и журналистов пригласили, и банкет потом провели. И вроде бы это было именно то, к чему я шел, но мне как будто чего-то не хватало. Не было той радости, предвкушение которой у меня раньше было, и, похоже, дело в том, что за время в этом мире я сильно изменился, и цель для меня теперь казалась слишком мелкой.

Ни о какой доступности автомобилей речь пока не шла, потому что даже самый бюджетный вариант комплектовался магическим артефактным двигателем, делал их только я, а выпускать на других двигателях технологии пока не позволяли. И опять же придется задумываться о топливе, а значит, создавать систему заправок. В перспективе мы этим займемся, но в отдаленной, поскольку заказами мы и без того оказались завалены. И мне, и отчиму даже звонили знакомые и пытались продвинуть своё место в очереди. И самое забавное, что не просили скидку, а предлагали доплатить, чтобы получить вожделенную игрушку побыстрее.

Почти одновременно в том же городке мы запустили корпус косметологической лечебницы, и туда потек пока еще тоненький ручеек пациенток. Тоненький он был потому, что услуга оказалась новой, а качество ее пока было не проверено. Задействовали там купель Макоши, которая давала хороший эффект омоложения. А мелкие косметические недостатки ликвидировала Даньшина, приезжавшая туда дважды в неделю и очень недовольная этой обязанностью. Но преемницу она себе уже готовила — Ксения, пока еще Шабаршина, сразу увидела перспективу этого занятия и вызвалась принять все целительские процедуры на себя. Нужные навыки ей Даньшина передала, но все они требовали наработки уровней, потому что на низких уровнях они были малоэффективны. Ксения нарабатывала навыки при каждом удобном случае, параллельно занимаясь домом, куда она уже вселилась, хотя свадьбы еще не было. Но как сказал Прохоров: «Я же пока там всё равно не живу, так зачем ей снимать жилье у кого-то? Тратить наши деньги на ерунду?» Кстати, идея Валерона о мебели в дар нашла в его сердце хороший такой отклик, поскольку в купленном доме как раз пострадала больше всего гостиная. Собственно мебель оттуда теперь годилась только на растопку, остальное же можно было отчистить, перетянуть и вообще сделать пригодной для использования. Разве что весь текстиль пришлось сменить. Я в это особо бы и не вникал, но Прохоров при каждом удобном случае сообщал о прогрессе в восстановлении своего дома, так что мне, хочешь не хочешь, приходилось быть в курсе. Как и обо всех прохоровских планах и чаяниях. Так, я ему уже пообещал вертолет для поездки в родные места после свадьбы. Он собирался сходить на могилу матери уже с женой, а заодно заказать памятник на могилу «Побогаче и покрасивее, чтобы все от злости лопнули». Под всеми он наверняка подразумевал брата и его жену. Последней точно должно было поплохеть от известия, кем сейчас стал отвергнутый жених. Самое смешное, что именно это и толкнуло его к развитию. Не всегда то, что кажется поначалу ужасным, таким и оказывается. Кем стал бы Прохоров, оставшись дома? Да никем. А сейчас у него и дом, и положение какое-никакое, и дворянство. А будет еще и целое алхимическое производство под управлением. Причем сам он находил туда людей с таким успехом, которое иным рекрутинговым агентствам не снилось. И не только на алхимические производства, но и в другие нужные мне структуры.

Так, именно он нашел мне заместителя в Дорожный департамент — молодого, но очень амбициозного господина, полностью согласного на то, чтобы выполнять работу руководителя. Присматривать за ним, разумеется, буду, но пока меня полностью устраивало то, с каким рвением он за все взялся. К весне был уже создан костяк бригад, заключены договора с поставщиками, и как только земля оттаяла — начались запланированные работы. На первый же участок я съездил глянуть. Не идеально, конечно, было к чему придраться, но придираться не хотелось, хотя я для приличия похмурился и поуказывал на недостатки — иначе расслабятся и работу запорют вовсе.

По весне же напомнил о себе Василец: сообщил, что уже может отправлять саженцы. Я спохватился, что так и не завел у себя контору, которая будет заниматься восстановлением лесов, и озадачил этим делом как Николая Степановича, так и Прохорова.

На политическом плане все обстояло не столь радужно. Молчановский и Симуков решили, что если они нынче власть, то нужно и денежные потоки перераспределять в свою пользу. Но поскольку у каждого было собственное мнение, куда перераспределять, а для принятия требовалось большинство голосов, одного не хватало, то они по очереди наседали на меня, уверяя, что моя святая обязанность их поддержать. Я в ответ намекнул, что если они будут чересчур жадничать, то закончат как Свягины, ибо никому не понравится, когда присваиваются столь огромные суммы и не ими самими. Но прилетело на первом же заседании после бала почему-то мне.

— Хочу обратить внимание князей на то, что Воронов использует свое положение для личных целей! — надувшись как индюк и столь же красного цвета, проорал Гуляев. — Что это за Дорожный департамент, куда уходят бюджетные деньги. А ведь они могли бы уйти нам.