Но поскольку желающие рискнуть жизнью ради такого куша всегда найдутся, после фотографирования помещения реликвию и атрибуты было решено поместить под охрану, для чего был использован особо защищенный сейф, на который я дополнительно поставил Живую печать. Перемещать реликвию в сейф пришлось тоже мне, поскольку Симуков со странным выражением лица сказал, что я уже имел дело со многими реликвиями, и ни одна из них мне не вредила, а вот как будет, если возьмется он или Молчановский, — непонятно. На самом деле ему было непонятно и то, как реликвия среагирует и на меня. Просить перенести не князя, лицо без привязанной реликвии, было чревато тем, что и эта реликвия получит привязку, и тогда появляются крайне нехорошие варианты. Оставались мы трое. Молчановского уговорить Симуков бы не смог, а я ему казался достаточно тупым, чтобы пойти на такой риск. Я же не стал показывать, что спокойно берусь руками, съездил домой за контейнером, куда и аккуратно переместил все предметы, требующие усиленной охраны, не касаясь ни одного. Симуков досадливо поморщился при виде такой моей осторожности — не иначе как решил проверить моими руками безопасность реликвии.

— Где сейчас находятся Ольга Юрьевна и Александр Федорович? — задал вопрос один из журналистов. — Александр Федорович — первый претендент на императорскую реликвию. Будет ли она ему передана, когда он появится?

— Мы не знаем, где они находятся, — ответил Симуков. — Но считаем невозможным передать найденную реликвию и регалии в руки семьи, запятнавшей себя преступными деяниями. К тому же есть некоторое подозрение, что Александр Федорович попросту не рискнул проверять себя на достойность, а сам находился в той же комнате. И есть некие сомнения по поводу того, кем была убита Ирина Викторовна с детьми.

— Вы намекаете на Александра Федоровича?

— Я ни на что не намекаю, сударь. Я говорю вполне конкретно: как только Александр Федорович будет найден, ему зададут интересующие нас вопросы. То же относится и к Ольге Юрьевне.

— Не потому ли они не торопятся находиться? — раздался вопрос, а вслед за ним — общий смех. Даже Симуков позволил себе легкую улыбку, несмотря на трагичность ситуации.

— Никому не хочется отвечать за свои преступления, господа, — сказал он. — Великий князь пропал сразу, как мы задали императору неудобные вопросы. Тогда он заявил, что дядя отбыл по государственным нуждам, а сейчас выяснилось, что он не покидал дворца.

— Свягины не хотели нести ответственность за то, что делали, — веско вставил Молчановский.

— А не может такого быть, что императорская реликвия испортилась и просто убивает всех, кто ее касается? — спросил один из журналистов, важный такой господин, походящий скорее на крупного промышленника по ухваткам.

— Петр Аркадьевич лично переносил реликвию и атрибуты на новое место хранения, — почти не соврал в ответе Симуков. — И, как видите, стоит перед вами живой и здоровый. Его реликвия не признала недостойным.

— Но он и не пытался ее к себе привязать.

— Хотите провести эксперимент? — холодно спросил Симуков.

И улыбнулся как-то так, что журналист растерял солидность, шарахнулся назад и уже издалека залепетал, что ни в коем случае не желал бы покуситься на символ верховной власти. Хотя по всему выходило, что отныне верховная власть — это мы с Симуковым и Молчановским. И кажется, я даже начинаю к этому привыкать.

Встал вопрос и с наследством Свягиных. Но Симуков нашел прекрасный выход, заявив, что наследство связано с реликвией и что никто, не указанный на артефактном древе, на наследство претендовать не может. А указаны там сын и супруга великого князя. Причем супруга как лицо принятое выглядит там полупрозрачной, а значит, тоже претендовать ни на что не имеет права.

— А вот что касается Александра Федоровича, то он может прийти и проверить свою достойность, а заодно и получить наследство.

— В том числе и управление страной?

— Этот вариант рассматривался и был признан несостоятельным. Пока во главе стоит Совет князей.

Симуков сказал это так, как будто и речи не шло о передаче власти нам, и журналисты это проглотили, никто не стал задавать вопросы про Регентский совет, посчитали его частью Княжеского.

Наконец пресс-конференция закончилась, и мы смогли покинуть отведенное для нее помещение. Перейти в то, что мы выбрали для совещаний. И там Молчановский сразу тяжело упал в кресло.

— Разговоры с журналистами выматывают сильнее битвы с тварями.

— Но позвольте, говорил с ними в основном я, — возмутился Симуков. — На меня и пришелся основной удар.

— Болтать — это самое простое, — возразил Молчановский. — А вот вести себя так, как будто ничего не случилось, — вот что сложно. Жаль, что Ольга Юрьевна не нашлась с остальными. Та еще тварь. В ее духе было бы рискнуть и привязать к себе реликвию.

— Она сильный маг? — заинтересовался я.

— Сильный, но навыки и уровни скрывала артефактом. Это я точно знаю, — невестка рассказывала, что вторая жена великого князя всячески маскировалась, стремясь казаться более слабой, чем есть. А сама использовала любую возможность для усиления, даже в зону сама ходила, чего не афишировала.

— В зону Гуляевых?

— Да не помню я, или она не говорила. А почему вдруг Гуляевых?

— Мне довелось там поохотиться, и я выяснил, что там падает очень много кристаллов с навыками Скверны.

— Говорили же, что там падают целительские навыки, — припомнил Симуков.

— Целительские тоже падают, но со Скверной намного больше. Возможно, конечно, что мне просто попалось такое место с высокой концентрацией.

— То есть вы думаете, что у нее тоже была Скверна? — заинтересовался Симуков.

— Откуда мне знать? — удивился я. — Но в этом деле со взрывом реликвий все с ней каким-то образом связаны. Для меня Скверна — это маркер второй стороны. Той, которая за тварей.

— Тварью она той еще была, — согласился Молчановский. — А почему вы вдруг заинтересовались Ольгой Юрьевной?

— Размышляю, как они могли покинуть незаметно дворец, — ответил я. — Это же какой-то высокоуровневый навык?

— Думаю, Петр Аркадьевич, всё намного проще, — важно сказал Симуков. — Помните, как Александр Федорович сбежал с дуэли с вами? Вот в точности так же они отсюда и ушли.

— Во дворце порталы заблокированы, — напомнил Молчановский.

— Это они для нас с вами заблокированы, — не согласился Симуков, — а у Свягиных наверняка была лазейка. Как раз для таких случаев.

— Для случаев экстренного бегства из собственного дворца? — скептически спросил Молчановский.

— Для случаев, когда нужно покинуть замок незамеченными. И не говорите мне про помощников. В том помещении ни один летающий не воплотится.

Молчановскому этот аргумент не показался убедительным, и они с Симуковым заспорили. А я начал размышлять, стоит ли попытаться расспросить Ольгу Юрьевну или это сопряжено со слишком большим риском. Она могла знать много из того, что знал великий князь, но если у нее высокая защита от ментальных навыков и свои хорошие, мои вопросы ответов не получат. Гарантированно зафиксировать ее я не смогу. Не стоит недооценивать женщину, которая смогла выбить клятву верности у императрицы. Наверняка подловила на чем-то и поставила перед выбором: скандал или клятва. Императрица сделала неправильный выбор, за что и поплатилась. Не сделаю ли и я неправильный выбор, решив допросить Ольгу Юрьевну? И не потеряю ли я шанс узнать ответы на некоторые вопросы, решив ее не допрашивать?

Тем временем спор Молчановского и Симукова перешел на повышенные ноты, и Симуков в сердцах бросил:

— Встретите Ольгу Юрьевну, спросите ее сами, Михаил Илларионович.

— Упаси меня бог, Вячеслав Львович, ее о чем-то расспрашивать. Если я вдруг встречу эту особу, стану бить сразу, ни о чем не спрашивая. Мне моя жизнь дороже.

Пожалуй, мне моя жизнь тоже была дороже. Оставался вопрос, что с ней и ее сыном делать, потому что если их смерть совпадет с активацией реликвии, то могут припомнить и про смерть Николая Федоровича, сопоставить — и задуматься. Пока мне удается выворачивать ситуацию в свою пользу, но всё изменится, если я начну жадничать и совершать грубые ошибки.