— Так, может, пусть он с вами вернется и осмотрит, Петр Аркадьевич? Дело-то важное. Дом — это же на всю жизнь. А он как-то несерьезно отнесся.

На том мы и предварительно договорились. Окончательно можно будет договориться только с самим Гришей, а это будет не раньше вечера: я уйду на Совет до того, как он придет с занятий.

Письма я просмотреть не успел — время за увлекательной беседой прошло незаметно, настала пора выезжать. Я планировал забрать и Молчановского — мы с ним так договаривались. Вторую форму Птоса мы в столице не показывали, поэтому прежде чем выезжать, я его отозвал. И мерзнуть не будет, и скандал на Совете послушает.

А то, что он будет, мне сразу сказал Молчановский, когда мы за ним заехали.

— Информация о желающих заполучить имущество Свягиных князей обеспокоила, — сообщил он мне.

— В переводе на нормальный язык это означает, что каждый считает себя куда более достойным наследником, Михаил Илларионович? — уточнил я.

— Именно так. Поискали старые записи, рассмотрели родословные под лупой и вылезли с требованиями. Зря ваш отчим решил пропустить этот Совет.

— Если он будет касаться исключительно наследства Свягиных, то не зря, — возразил он. — Претендовать он ни на что не сможет, а лезть в межкняжеские свары — себе дороже, только врагов заработает. А вот вы можете затребовать долю для внука.

— Воздержусь, Петр Аркадьевич. Затребовать я могу — удержать нет, — ответил он. — И говорить о наследстве Свягиных до официального установления их смерти нельзя в принципе. Это незаконно.

— А если не удастся найти их следы?

— Пять лет — это минимальный срок для признания человека умершим. И по суду, а не по желанию отдельных князей. И отдавать под управление никому нельзя из князей, поскольку за пять лет каждый посчитает это уже своей собственностью и никак иначе.

— Значит, нужно сделать так, чтобы управляли ими те же люди, кто был поставлен Свягиными, — предложил я. — А доход шел на развитие государства в целом. У меня, кстати, есть предложение по дорогам. Они, знаете ли, Михаил Илларионович, у нас в отвратительном состоянии. Не дороги, а черт-те что. Вот и стоило бы направить эти деньги на общественные нужды.

— Боюсь, Петр Аркадьевич, каждый князь потянет эти деньги на себя.

— Значит, поставить внешнюю независимую компанию и разработать график покрытия, — предложил я. — Сначала основные магистрали, потом — второстепенные, а потом, глядишь, и до деревенек доберемся. Везде проведем отличные дороги.

— О своих автомобилях беспокоитесь, Петр Аркадьевич, — догадался Молчановский.

— Разумеется, — не стал я отпираться. — Но согласитесь, что дороги у нас в ужасающем состоянии. Грех не отправить денежку малую на них.

— Не грех и немалую отправить, — согласился Молчановский. — И знаете, Петр Аркадьевич, мне кажется, убедить князей в этом будет несложно. Особенно после того, как поймут, что им в ближайшее время не светит ничего из имущества Свягиных. А там дай бог, может, и завещание какое найдется.

Молчановский оказался прав. Заседание Совета началось со свар вокруг имущества Свягиных. Несколько князей с пеной у рта доказывали свое право на наследство. Заткнуть их удалось, лишь доказав, что никакого наследства нет, поскольку Свягины пока считаются исчезнувшими, а не умершими.

— Но поскольку имущество Свягиных оказалось без надлежащего присмотра, — сказал Молчановский, — предлагаю оставить тех же управляющих и два раза в год отправлять туда комиссии для проверки. Доход же пустить на общественные нужды: устройство императорских балов и, к примеру, дороги. А то стыдно сказать, у нас даже не во всех крупных городах приличное покрытие. Первый же бал предлагаю запланировать на его обычное время. Нужно показать всем, что с исчезновением Свягиных в жизни страны ничего не изменилось к худшему, только к лучшему. Ставлю вопрос на голосование.

Поскольку акцент Молчановский сделал на бал, а князья сразу поняли, чем им грозит отказ от этого дела, если о нем узнают жены и дочери, а у некоторых — и внучки. Поэтому решение было принято почти единогласно и с некоторым энтузиазмом. Мол, пора показать, что с уходом Свягиных для страны ничего не изменилось. Против выступили лишь несколько человек, считавших деньги Свягиных уже своими, но поскольку единства меж них не было, они переругались к концу Совета настолько, что говорить о создании коалиции не приходилось.

Указ о создании дорожного департамента подписывали мы втроем: Молчановский, Симуков и я. Официально — чтобы князья на Совете не занимались рутиной, а неофициально — чтобы не смещать фокус с бала. Руководителем Имперской службы по дорожному строительству внезапно оказался я.

— А кто, Петр Аркадьевич? — удивился Молчановский. — Идея ваша, вам и карты в руки. Иного кого поставь — так мало того что не разбирается, так еще и сворует всё.

— И не говорите, что у вас нет времени, — поддержал его Симуков, недовольный тем, что свягинские деньги проплыли мимо его носа и он не получил вообще никакого вознаграждения. — Поставите толкового заместителя и будете время от времени проверять его работу. Вам даже появляться в столице необязательно. Вы будете лишь лицом этой структуры, доказательством того, что организация серьезная.

— Да где же его взять, толкового заместителя? — скептически спросил я.

— Ну уж поищите, Петр Аркадьевич, — заявил Симуков. — Не всё же нам за вас что-то делать.

— И что вы за меня делали, кроме как попытались выставить преступником? — возмутился я. — Мол, малой кровью отделались бы.

— Ба, Петр Аркадьевич, вы обиделись? — удивился он. — Учитесь мыслить государственными масштабами. Это и правда было бы для всех лучше. Кто знает, где ныне императорская семья и что они готовят. Признаться, мне очень неспокойно от неясности в этом вопросе. И оттого, что где-то наверняка планируется против нас заговор. Что касается того, что вас пытались, как вы говорите, выставить преступником, так мы за это извинились вашим нынешним назначением. Потому что строительство дорог выгодно вам.

— Оно выгодно государству в целом, — возразил я, — потому что при хороших дорогах скорость передвижения той же армии вырастает.

— Петр Аркадьевич, ну не надо нас ни в чем убеждать, — сказал Симуков. — Мы вас поддержали. И мне ничуть не стыдно за попытку решить вопрос с императорской семьей за ваш счет. Ее в любом случае пришлось бы решать за чей-то, а вы в этом плане очень удобны. Скорее всего, вы даже не особо пострадали бы с вашей репутацией и проблемой со старшей родственницей.

— Извините, Петр Аркадьевич, но выбора у нас особого не было, — смущенно сказал Молчановский. — Кто знал, что оно так обернется и вам придется хоронить бабушку.

— Полноте, они друг друга не любили, — напомнил Симуков. — Признаться, именно этим Петр Аркадьевич мне всегда импонировал. Потому что те, о ком княгиня Воронова отзывалась плохо, на поверку оказывались отличными людьми.

Это было неожиданно, и я мог бы посчитать это за попытку подмазаться или даже извиниться, если бы Симуков чуть раньше не говорил бы о том, что ни о чем не жалеет и все было сделано правильно. Но сама идея найти заместителя, на которого можно было бы спихнуть рутину, была дельной. В этом случае я даже согласился бы работать на общественных началах, не получая вознаграждения, которое наверняка на таких должностях солидное. Мне и Регентского Совета было слишком много.

Вопрос о смене управляющего органа на этом совете не поднялся. Когда я спросил Молчановского почему, они с Симуковым принялись меня дружно уверять, что такой вопрос быстро не решится и требует значительной подготовки как князей, так и общественного мнения. И что на голосование этот указ поставят после бала, на котором и пройдут основные переговоры.

Честно говоря, для меня это было дико: вести важные переговоры на развлекательном мероприятии. К тому же я собирался его пропустить, не хотел там быть без Наташи, а она однозначно высказалась, что пока никаких балов посещать не станет.