— Четырнадцатый уровень уже, — сообщил довольный Птос, когда я спросил об успехах, перед тем как садиться на вертолет.

Летел он с нами, как средство для срочной эвакуации на случай разрушения вертолета, а вот Валерона пришлось оставить, потому что в вертолете после Крайска появился еще Лихачев, показывающий дорогу до Прокола. Без артели лететь он не очень хотел, не доверял подозрительной железной коробке, но я его уверил, что если что, Птос нас эвакуирует в момент сразу до Крайска. Способности призрачных помощников к перемещению не блокировались зоной, но полную экипировку мы всё равно взяли, потому что выйти из вертолета придется. Но поскольку перенести Птос мог максимум двоих, то и брать больше народа не стоило.

Компания Птоса казалась всего лишь разумной предосторожностью — была уверенность, что использовать ничего не придется и мы благополучно вернемся. Но, как говорится, береженого бог бережет, а мы свою амуницию не тащим на плечах, а везем в комфортных условиях. Свой защитный костюм и оружие я тоже взял, но, в отличие от Лихачева, сгрузил на одно из пустых кресел, а не стал надевать.

— Так-то направление к Проколу можно по давлению зоны определить, — говорил Лихачев. — Чем ближе, тем сильнее чувствуется, но в вашем вертолете это может работать неправильно. Металл механизмусов и разные защитные артефакты, они уменьшают давление.

— Это предположение или проверяли?

— Да где ж проверяли, Петр Аркадьевич? Мы и на Прокол только издалека глянули — и назад. Тяжело рядом с ним, давление почти непереносимое. А твари очень жирные, и много их. Не до проверок. Здесь бы живыми уйти. Аж прокляли всё, что поддались желанию глянуть. Новых тварей всё равно не нашлось. И выглядит это страшно.

— А князья проверяли раньше, еще до взрыва реликвии, как влияют артефакты на давление зоны?

— Мож, и проверяли, да нам не докладывали, — проворчал Лихачев.

Чувствовал он себя внутри железной коробки неуютно, хотя я и сиденья сделал максимально удобными, и контур отопления провел, то есть летели мы со всем возможным комфортом, и столь быстро, что в Камнеград я вернусь к обеду. Но Лихачев относился к возможностям вертолета с изрядным скепсисом, даже защитную одежду с себя не снял — летел, парился, потел, но терпел, лишь изредка страдальчески морщился да топорик поглаживал, когда пролетали над особо крупной и опасной тварью.

Возможно, ему было бы спокойнее, если бы не столь хороший обзор: когда видишь, сколько опасностей вокруг, расслабляться не хочется. Сами же твари на нас внимания не обращали, и я не знал, что тому причиной: материал корпуса вертолета, невозможность почуять нас на такой высоте или равнодушие к тому, что не можешь достать. Все эти варианты имели право на жизнь. А для меня разница была лишь в том, станут ли на нас твари агриться, если мы приземлимся. Но проверять по понятной причине не тянуло. И не только из-за отсутствия времени и откровенного страха попутчика. Больше всего я опасался повредить вертолет.

— Сильно вправо взяли, Петр Аркадьевич, — спохватился Лихачев. — Ориентир — вон та горка. Видите, левее торчит, чем нужно. На нее правьте. Я ж говорил, по давлению не выйдем. Только по ориентирам. Человек — существо такое, что избегает для себя противного, даже того не понимая.

Управлял вертолетом не человек, а паучок. Мог ли он чувствовать в том понимании, что вкладывал Лихачев, я не знал. Но выходило, что мог, если сбился с курса. Он существо механическое, но мыслящее и жизнь просто так класть не хотел, хотя, разумеется, в случае чего мы эвакуируем и его, и его сменщика. И тем не менее паучок пытался раздражающую область обогнуть по дуге, хотя должен был править прямо в нее.

— Во, а теперь правее, иначе мимо пролетим, — опять откорректировал Лихачев, отслеживающий курс. — Гадкое место. И чего вы туда стремитесь, Петр Аркадьевич?

— Не я стремлюсь, а нужды туда направляют, — туманно ответил я. — Мне вообще на ту сторону нужно.

— На ту сторону? — удивился он. — Вы с ума сошли, Петр Аркадьевич. Не нужно вам туда. Ничего там хорошего нет. Твари те же, только крупнее и опасней.

— Сам не хочу, но они начали военные действия по взрыву реликвий, — ответил я. — Будет правильным перенести это на их территорию.

— Кто начал? Твари? — удивился Лихачев. — Люди же взрывают. Не твари. Ни от одной твари столько вреда нет, как от людей.

— Эти люди работают на ту сторону, если расширяют влияние зоны, — пояснил я. — А мы его начнем снижать.

— Вы хотите совсем зону убрать? — охнул Лихачев. — Но как же…

— Совсем не смогу. Да и смог бы, не уверен, что захотел бы. А захотел бы — не дали бы, — ответил я. — Слишком много у нас на зону завязано: и кристаллы, и ингредиенты. И Прокол не один, зона выходов в наш мир имеет много. Закрыть наш — ослабить нашу страну. Остальные на закрытие не пойдут, и цены на ингредиенты и кристаллы разом вырастут, ведь так?

— Это точно. Как зона расширилась, новые артели появились, и цены упали, — кивнул Лихачев. — Зона же в княжествах с разбитыми реликвиями жиденькая, там и без магических навыков можно ходить. Как вон ваши знакомые из деминской артели.

— Да, они далеко не заходили, но свой доход имели, — согласился я.

— Вот. А ежели зона сократится, она станет более плотной, такие артели сразу отвалятся. Они появились только после того, как первые реликвии взорвали. Потому что в обычной зоне такие артели ничего не смогли бы добыть, даже ходя совсем по краю. Только бестолково полегли бы. Хотя и у мужиков без магии устойчивость к зоне вырабатывается, но их эффективность намного ниже. Потому как те, у кого и навыки, и оружие, всегда выиграют у тех, у кого только оружие. Возможностей больше. И походы в зону их развивают и усиливают. Магия — дело такое, чем больше используешь, тем она сильнее.

Информация была интересной, но на мое решение взорвать одну из тех реликвий, что на той стороне, она никак не повлияла. Это стало бы знаком возмездия и основой для дальнейшей торговли. Потому что одно дело, когда противник знает, что ты можешь восстановить свою взорванную реликвию, и другое — когда оказывается, что и его реликвия не в безопасности. Это могло бы стать основой для некоторого перемирия, если не мира. Хотя, на мой взгляд, вечный мир с той стороной — утопия. С навыком контроля или без, источник Скверны всё равно влияет на мозги и становится разрушительным для своего носителя. Так что рано или поздно появится другой великий князь и начнет всё заново. Кстати, старый-то так никуда и не делся, лежит в Валероне, ждет своего времени. Которое наступит… Когда?

Честно говоря, мне было бы спокойнее, если бы вопрос с великим князем решился бы окончательно и мне не приходилось бы думать, что случится, если он внезапно выберется из стазисного контейнера. Последний ведь тоже может сломаться. Из моих пока ни один не разрушился, но это не означает, что они вечные.

— Такие артели, как ваша, сразу станут зарабатывать больше, если зона уменьшится.

— Это да, но и плотность тварей станет выше, а значит — и опасность, — ответил Лихачев. — Чем больше площади занимает зона, тем она безопаснее.

На мой взгляд, безопасной зону ни в коем разе нельзя было назвать, независимо от того, какая там площадь покрытия. Но и для Лихачевской артели безопасным считалось место, где они могут пройти, не особо напрягаясь и не тратя дорогие расходники — чисто на собственных навыках.

— В моих планах нет полного закрытия зоны, — ответил я.

Но я не был уверен, что этого нет в планах Церкви, очень уж неоднозначный разговор состоялся у меня, когда я договаривался о срочном венчании Анастасии и Лёни. От меня точно ожидали геройства на этом поприще и как можно быстрее. Но я прекрасно понимал, что из героя легко сделать козла отпущения в случае чего. Ссориться с Церковью мне не с руки, но и выполнять их указания я тоже не собираюсь. Поэтому где-то делаю, а где-то — создаю видимость.

— И я вообще не уверен, что это возможно, — продолжил я. — Но отнести их же взрывчатку на ту сторону и попробовать взорвать то, что там считается реликвией, я обязан.